Никогда не забывай

      Она использует ускорение, настолько, что даже для его глаз силуэт почти размывается. Среди оживших теней и плотных капель отравленного дождя отслеживать ее перемещения еще сложнее. Но все же ему удается выделить настоящую цель среди возникающих иллюзий и искусственных преград. Ядовитая жидкость испаряется от череды их ударов, вызывая легкую резь в свежих ранах. Рев ветра вызванного атаками ее проклятого меча заглушает бросок скрытых клинков, но он успевает и отследить каждую атаку, и активировать меры защиты. Она снова делает молниеносный рывок с неожиданной бесшумностью, однако новая линия обороны не заставляет себя ждать.       Огромного голема, когда-то неодолимо стража бога кузнеца, отбрасывает словно тряпичную куклу. Три щита с эмблемами известных греческих полисов, что сдерживали удары великих героев сминаются подобно фольге. Но эффект внезапности теряется, как и скорость. Яркая вспышка щита святого рыцаря ослепляет ее на долю секунды, обжигая проклятый доспех очищающим светом.        Гильгамеш видит каждую уязвимую точку, каждую образовавшуюся трещинку, определяет где будут неизбежные открытые пространства между чередой смертоносных атак и отвечает неудержимой мощью. Не самые прочные щиты, а те, что выполнят необходимую роль, не самые смертоносные копья и мечи, а те что смогут парировать ее преимущества. Ровно столько защиты и нападения, сколько необходимо, чтобы контролировать ход сражения. Он должен сдерживать себя, иначе превосходство в скорости оппонента станет решающим в собственном поражении. Идеальные лезвия воплотившие великие легенды и вместе с ними безымянные фантазмы вперемешку обрушиваются на цель. Золотые цепи, словно живые змеи извиваются вокруг, образуя сеть ловушек и последнюю непреодолимую защиту Короля.       Черная дыра, возникает перед ней, поглощая освященные лезвия словно голодный зверь. Он отвлеченно отмечает символическую красоту того, как свет сокровищ, историю целых эпох, поглошает и портит тьма всего одного сломанного человека. Но атака Короля продолжается с других направлений, режущий ветер снова бьет во все стороны и трескается от ударов раскаленная земля. Скала под ней взрывается от атаки проклятым клинком и каждый валун, каждый камешек обращается чудовищным мостром. Неудержимая жажда крови становится почти ощутимо плотной, скрывая намерения проклятой души звериным хаосом. Воплощенные кошмары бесстрашно кидаются вперед, словно живые щиты, пока собственная оборона Гильгамеша подвергается приступу черного пламени порожденного чистым разрушительным безумием. Проклятья Бога Зла разьедают золото строя оживших доспехов, превращая несокрушимые механизмы в ржавчину. Король бросает очередную волну бесценного оружия, снова отбрасывая истощающего силы противника. Но в этот раз это не бесцельное метание подвернувшихся фантазмов. Каждый клинок, словно фигура в быстрой шахматной партии подводит это сражение к очевидному финалу.       Молнии с небес оставляют между ними новые росчерки и выбивают искры из сталкивающегося металла под оглушающий вой своры чудовищ. Остаточные ударные волны и взрывы немного колышат его одеяния, но Гильгамеш полносью сосредоточен на сражении, безупречный щит в его руке принимает тяжелую атаку, когда противник все же прорывается через призванную армию конструктов и свистящие словно хлысты удары цепей. Она не слишком изящно выворачивает лезвие в последний момент, вскрывая его защиту.        Гильгамеш лишь позволяет перегруженному защитному фантазму соскользнуть с руки и взорваться огненной вспышкой обычной бомбе на внутренней стороне. Ему этот взрыв не причинит вреда, как впрочем и ей. Но разницы достаточно чтобы отклонить удар на решающие миллиметры. Выбор столь простого и примитивного средства обусловлен ее возросшей чувствительностью к магическим колебаниям при ускорении и оставшейся слабости к прямому физическому воздействию.       Она прекрасно знала о его презрении к примитивным средствам и он превратил ее знания в ее роковую ошибку. Природные законы делают остальное, в последний момент он даже замечает понимание в ее взгляде. Но не смирение, ей удается бросить в него еще один скрытый кинжал, но… слишком поздно.       Это конец. Король даже не утруждает себя уклонением, позволяя побрякушке улететь куда-то мимо.       Меч во второй руке внезапно трансформируется в более длинное копье и Гильгамеш наносит точный удар сквозь бушующее пламя, ветер и черный допех. Даже сверехественная реакция и невероятное ускорение не позволяют ей разорвать дистанцию или уклониться от новой переменной. Алые пульсирующие линии на ее мече тусклеют, но не гаснут. Туман от испаряющихся капель падающих на раскаленный камень медленно окутывает их, словно огораживая от внешнего мира и погружая в могильную тишину. Они так и стоят еще несколько секунд, прежде чем наконец Гильгамеш опускает оружие, оставляя наконечник в сердце жертвы.       — Сделала ли ты правильный выбор? — спокойно шепчет он и даже ветер и дождь не смеют заглушить этот тихий вопрос, не смеют ворваться в эти отравленные ее болью испарения.       Артурия лишь иронично улыбается и падает на колени, ее доспех разваливается, не выдержав коллосальной нагрузки, а проклятая магия выжигает тело изнутри. Даже поднять взгляд сил уже не хватает, но она не торопится. Резервная система в ее мозгу удержит ее от полного уничтожения.       — Не имеет значения, пока это мой выбор, — хрипло произносит она, смотря на древко торчащего из груди копья, — я не буду сожалеть о нем. И ты не сожалей, Король Героев. Никогда не забывай кто ты, — ее тело медленно заваливается на бок и падает.       Он просто смотрит. Еще секунды наблюдает, вышагивая вокруг.       — Ты не смогла защитить свою страну, своих людей и даже себя, Король Рыцарей. Ты не добилась своей цели. Не спасла всех своих рыцарей. Ты проиграла, — саркастично произносит он, нависая над ее телом, — так почему же ты уходишь без сожалений?       Все что она может - это разрушать. И в конце все что она могла сделать для своих рыцарей и для него... это разрушить себя.       — Я… защитила тебя, — она отвечает с той самой хитрой интонацией, словно крича, что и в этот раз у него ничего не выйдет. Не в этот раз, — ты больше не инструмент, ты… герой. Херовый на мой вкус, — она кашляет и смеется одновременно, но быстро успокаивается, — Ты сделал свой истинный выбор. Свободный выбор. Как и я.       Ему хочется увидеть ее боль и одновременно он больше не может насладиться ей. Ему хочется уловить, что она лжет, но он знает, что она говорит правду. Он ждет мольбы о помощи, даже когда понимает, что она не попросит его о ней. Гильгамеш сжимает золотой клинок, тот самый, что уничтожит ее.       Остался лишь последний удар.       И он сделает его. И они оба это знают. Пока она жива, она угроза. И она не отступит ни перед чем, ни перед какими жертвами.       — Ты всегда плохо шутила. Прощай, — несмотря на слова он второй раз в жизни мешкает. Слишком похоже на то как он убил единственного друга. Но Король колеблется не по той же причине.       Ее последние слова отзываются в его разуме, но не они заставляют его тянуть. Не ее слова. Его чувства, которые он больше не может отвергать, но и не хочет принимать. Гильгамеш присаживается рядом, добровольно встает перед ней на колени и сам закрывает ее глаза. В его голове эхом отдаются ее слова о том, чтобы он не забывал что герой. Но он отмахивается от них, по привычке небрежно и по королевски высокомерно.       — Я никогда не забуду… тебя, глупая женщина, — произносит он и улыбается. Не натянуто, не саркастично и не радостно. Это самая простая улыбка, обычная, коих миллионы, та которую он когда-то потерял, став правителем. Или та, которой даде не имел, будучи рожденный богом.       И он убивает ее.       Он не ощущает печали или чего-то подобного, все это презренные слабости. Лишь внезапное ощущение остается в груди, сжимающее чувство, которое не может понять. В его глазах нет слез, нет горечи и у него нет слов. Он не тратит время и силы на то, что она не ценила и не желала оставлять ему. В мимолетном порыве Гильгамеш срывает то самое дурацкое кольцо на дешевой веревке с ее шеи, как напоминание лично для него.       Он всего лишь хотел спасти людей. В конце концов, даже отвергнув власть божков, даже разочарованный в человечестве и презирающий этот мир, он был Героем.        И Гильгамеш склоняется над ее телом, аккуратно касается бледной щеки в последний раз и снова улыбается ей на прощание. Она все же научила его этому.       Улыбаться как человек.