Два Вальта, одна масть и две судьбы.

      Солнечный летний день. Двадцать второе число июня месяца. Городская квартира с серыми обоями. Коридор. Около левой стены возле входа стоит деревянная тумбочка белого цвета, которая покрыта лаком, прикрученая к стене вешалка, на которой на петельках висят куртки, а чуть выше шапки и кепки. Чуть дальше шкаф с раздвижными дверцами, на одной из которых есть зеркало. Понятно, что шкаф не пустой. На вешалках одежда. Внизу есть пластмассовые прозрачные коробки с медикаментами от зелёнки до антиаллергенных препаратов. В самом углу есть банки мёда, которые в каком-то роде одна личность сама «добыла», так как летом помогла активно своему дедушке по «материнской» линии на пасеке. И куда же без алкоголя? Медовуха, водка и ещё что-то. Привычный отребут для многих людей. — «Выкинуть бы эту дрянь».       Параллельно от входной двери была дверь в санитарный узел, то есть в ванну. Перпендикулярно этой линии «Выход-Ванна», ближе к ванной комнате стоит дверь в спальню «родителей», а левее сразу вход на кухню, что дальше ведёт и на балкон. В «родительской» комнате есть двухместная кровать, шкаф и сейф, в котором отец хранит ружья. Если точнее, то винтовку, двустволку и шомпола к ним. Выше чуть все документы. Правее же вход в «личную» комнату. Она разделена шкафом на две части. На комнату сестры младшей и нашего героя, которую он старше на 6 лет. Один из наших героев. Часть сестры ничем не примечательна с точки зрения героя. У нашего персонажа же стоит рабочий общий стол и книжная полка. На ней любимые книги. Чарльз Дарвин «Происхождение видов», Дмитрий Глуховский «Трилогия Метро», Карл Маркс и Фридрих Энгельс «Манифест Коммунистической партии», Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби», Владимир Ильич Ульянов «Империализм, как высшая стадия Капитализма», сборники произведений Александра Пушкина, Михаила Лермонтова, Бунина, Фёдора Достоевского, Антона Чехова, а также книжки по педиатрии и анатомии, которые пока не прочтены — это всё его, и он так считает. Их много. Где-то сто семьдесят штук, но это примерно. Может меньше слегка, а может больше. Но никто не смеет портить их пока он жив.       Дверь «родительской» комнаты открывается. Оттуда выходит человек, держа в левой руке двуствольный дробовик с горизонтальным стволом. Юноша ростом сто семьдесят сантиметров, с русыми волосами, зелеными глазами, слегка измученным видом и немного пухловатый. Его имя — Глеб. Фамилию его вы не услышите. Одет он в черную футболку и шорты. Ноги босые. Не так давно ему исполнилось восемнадцать лет. Было это шесть дней назад.       Пару шагов и он подошёл к тумбочке, на которой лежала катана в синих ножнах. Эфес состоит из: рукояти синего цвета и с гарды прямоугольной формы с закруглёнными концами. На гарде были изображенный дракончики «китайские». Рука, немного дрожа, что естественно для него, прикоснулась к катане за ножны. У него всегда был маленький тремор, но крайне мере всю сознательную жизнь.       Пару секунд безмолвия и нежного взгляда на катану замученными глазами, он нарушает тишину и говорит: — Да простит меня Вадим. Я устал. Я хочу отдохнуть от всех, — после чего он взял правой рукой катану и пошагал к двери ванной комнаты.       Открыв локтём дверь, он заходит в небольшой санитарный узел. Небольшой шкафчик справа, чуть дальше умывальник с зеркалом. Левее стиральная машинка, а за ней унитаз. В самом конце ванна стоит и задернутая штора. Тяжёлый вздох и Глеб опускается в пустую ванну с катаной и с дробовиком. Полностью расположился, сев, вытянув ноги в полную длину. Катану он положил на колени, а ружьё взял двумя руками, как правша. — «Так, Глеб, назад дороги нет. Жизнь и так подпорчена. Ты устал. Мы просто хотим решить всё быстро. Давай. Одно мгновение и всё. Все отстанут от тебя. Только одно действие и всё».       Приклад у ног. Дуло взято в рот. В левой руке, которая лежит на ложе дробовика, есть записка, завёрнутая в целлофановый пакетик. В правой ладони находится деревянная кухонная лопаточка, которая упирается к спусковому крючку. Тяжелое дыхание, которое искаженно из-за металла во рту. Резкий рывок правой руки вперёд. Настало блаженное небытие. Конец?

***

      Двадцать седьмое число июня. Спустя три дня. В одной тысяче двухстах пятидесяти километрах от места инцидента.       Разгар лета. Жизнь бьёт ключом. То там, то тут у реки людей полно. Особенно у затопленных карьеров. Зной. Позади всего этого на холмах стоит посёлок городского типа. Узловая железнодорожная станция, на минуточку!       Преимущественно домики одно или двухэтажные. Возле Авиадука, дома культуры и условного центра уже четырёх или пятиэтажные здания.       По равнине, где иногда встречаются одиночные деревья, которые свидетельствуют о том, что рядом водоём, идёт по песчаной дороге юноша. Ему лет восемнадцать. Натуральные волосы у него чёрные, но проиграв спор своему бывшему однокурснику из суворовского военного училища, покрасил их. Ожидался фиолетовый цвет, а получился между рыжим и русым. «Ржавый», как говорил Глеб. Рост у него сто семьдесят семь сантиметров. Глаза карие. По строению тела он худощавый, но не прямо чтобы «соломинка ветхая». На нём надета рубаха зелёного цвета, черные шорты, сандали и сумка на плече висит. Из сумки торчит провод от наушников, которые ведут к самому динамику находящемуся в левом ухе. Парнишка уже сильно отошёл от людных мест. Скопления людей он не прямо чтобы любит. Люди — это шум, суматоха. Не самый приятный контингент к тому же обитает сейчас на улице. А здесь тишина и благодать. Приятно быть в одиночестве, но не чувствовать его.       Парень остановился, а остатки пыли летят чуть вперёд и падают с потерей инерции. Пустив левую руку в карман, пошарившись немного в нём, он достал ещё раз конверт. Он уже был распечатан. Ещё пуще, был распечатан уже до того, как юноша его получил. Развернул его и начал читать: «Я, //////// Глеб ////////////, в полном здравии во всех аспектах, пишу это последнее письмо. Дорогой Вадим, я сожалею о том, что слаб, но я устал от людей, жизни и мира. Хочу, чтоб ты жил и далее, пока я не очень могу сделать тоже самое. Пишу о том, что в «завещании», которое я написал перед добровольным уходом и которое было рядом со мной в момент смерти, я отдаю тебе все мои книги, что лежат на полке (список приведу ниже), катану с ножнами, гардой и кобурой кожаной с ремнём (то есть то, что ты мне подарил на семнадцатилетние моё) и всё. Прошу прощения ещё раз за то, что дух мой слаб и за то, что я тебе подарок на твоё День рождение десятого мая не подарил. Надеюсь моя «родня» соблюдёт мою последнюю волю и отдаст то, что я считаю твоим отныне. Ещё раз прости, если сможешь».       Чуть ниже был точный список всех вещей, которые должен был получить Вадим, а фамилия и отчество были зачеркнуты. Осталось только имя и срок жизни в восемнадцать лет и шесть дней. — Прощаю… Прощаю, Глеб. И понимаю, — голос был у него тише обычного.       К письму прилагалась еще одна бумажка. Бумажка с результатами экзамена. «//////// Глеб ////////////. Обязательные предметы (2 штуки) Русский язык — 67/100 баллов; Математика (базовый уровень) — оценка 4. Выборные предметы (2 штуки): Биология — 71/100 баллов; Химия — 30/100 баллов.»       Почти по всем предметам был пройден порог. Суммарное количество баллов для поступления в ВУЗы был сто шестьдесят восемь баллов. Можно было на целевое направление пойти. Например, на лечебное дело в медицинском университете. Только химия была не сдана. Девяти баллов не хватило. — Я знаю, что не из-за этих цифр ты так поступил. Не из-за них… Тут другая причина и я её знаю.       Вадим убрал письмо в конверт, а конверт назад в карман. Так он гулял до самой темноты. Один. Не чтоб он был одинок. У него есть любящая мать, ещё два друга общих с Глебом, бывшие однокурсники из суворовского военного училища. Тем более, он человек общительный, а сверстники уже не дети. Не такие жестокие, как в первом классе, например. Да и его особо никогда не трогали. Как правило, он был свидетелем и очевидцем, как кого-то доброго гоняют по мукам. Проблем с людьми у него нет, а если есть, то он прост и краток.       Уже вечерело, а солнце уходило за горизонт. В темени Вадим открывает стальными ключами калитку синего цвета, щелкая замковым механизмом. Мать у него сегодня на железнодорожной станции в ночную смену работает, так что Вадим сегодня один до утра. Входит во внутренний двор. За маленьким деревянным заборчиком зелёного цвета, который огораживает бетонное основание входа в дом, встречает собачонка черно-белого окраса. Она, радостно тявкая, выбегает из деревянной будки с железной крышей из цельного проржавевшего листа. Собачку держало от объятий хозяина только железная цепь, которая крепко на крепко прикреплена к будке. — Малыш, успокойся, — после Вадим резко топнул ногой по бетону и буркнул на Малыша, — Успокойся. Будто не видел меня.       Сидит на своей мохнатой жопе и смотрит на Вадима глазами-бусинками. — Мне же тебя ещё кормить надо, напоить и убрать за тобой, — Вадим подошёл к двери дома, а Малыш отошёл к траве и лёг на неё.       Недалеко от дома стоит баня деревянная, дальше теплица, а возле огород. Картофель, капуста, морковь, свёкла, лук, зелёный лук и прочее. В самом углу двора есть кусты малины. До услади прекрасные на вкус, когда созревают. Сам участок расположен на холме, а в низине есть озеро среднего размера и продолговатой формы.       Несколько поворотов ключа в замковом механизме. Дом открыт. Скрепя, открылась дверь, после чего сразу закрылась. Внутреннее убранство было более плотное, чем во дворе. Коридор, который недавно был вместо кухни частично, так как на кухне был ремонт потолка. Сама кухня находится правее от входа. Прямо по коридору стоит входная дверь в жилую часть дома, а меж кухней и жилой частью находится вход в кладовку. Внутри жилой части есть плазменный телевизор, два шкафа, два дивана, обыкновенная печка. Над телевизором на стене висит картина Иисуса Христа.       Дверь вновь открывается и Вадим, спускаясь по крыльцу, нёс кастрюлю с варевом для собаки.       Прошло где-то минут сорок. Собака накормлена, за ней убрано. — Ну, доволен?       Малыш жадно чавкал, поедая содержимое миски, а кастрюля была отнесена назад в дом. — Ещё огород надо полить. А время восемь уже, — чуть растроившись произнёс Вадим.       К ночи со всеми делами было покончено. На часах час ночи. Вадим, как часа два уже, лежит на диване не в состоянии заснуть. Ночь абсолютно бесшумна и под эту тишь щёлкают настольные часы, которые стоят возле телевизора на тумбочке. — «Уже второй час» — молча продолжал размышлять он только в трусах и майке, а на шее у него на верёвке висел железный крестик и какое-то кольцо чёрного цвета, — «Это же не конец. Да, друга потерял. Так ещё старого друга. Но не идти же за ним в след. Лучше спать, чем это. Хватит. Сон священен».       Вид у него был волнительным. Друг потерян. Навсегда. В отличии от него, он экзамены сдал, и как раз так, чтоб пойти на целевое обучение в медицинский университет. Возможно, и с Глебом было бы так же, если он сдавал то, что он хотел сдавать, а не то, что «ему сказали» сдавать. И всё это из-за одного человека и это не об друге его. Сам Глеб указывал, как минимум год, что «именно из-за этой твари всё будет плохо». Хотя, там были более сильные ругательства, а «тварь» была более конкретной.       Через десять или пятнадцать минут веки начинали слабеть. По итогу глаза окончательно закрылись и уже никакой тик часов не был слышен ему.

***

      Ранее утро. Солнце только восходит над городом миллиоником — Токио. Стекловидные стены небоскребов только озаряются светом, а улочки переулков остаются на недлительное время в темноте. Самого утра всё неспокойно. В одной улочке творится беспредел. Злодей, тело которого представлено вязкой болотной жидкостью, бежит от преследования героя. В области лица у него большие глаза с красными зрачками и жёлтыми тельцем, а там, где примерно должен быть рот у него большие белые зубы. В метрах двенадцати от него, след в след бежит Древесный Камуи — юная и восходящая звезда геройского «пантеона». Это герой, одетый в синий обтягивающий костюм с перчатками, ботами, поясом и маской древесного вида. На поясе на левом боку у него развешаны возле древесного пояса цветки роз.       Вероятность поимки злодея крайне высока… Была бы, если не один крайне фантастический случай. Прям на пути траектории побега злодея появилась резкая вспышка света, а когда яркие частицы света исчезли, то на их месте оказался человек. Это был Вадим. Спросонья, всё ещё спя, на ходу он одевался. Успел на себя надеть шорты зелёного цвета. Рубаху синего цвета он держал в руках, как и сандали, и сумку, в которой был телефон, проводные наушники и всё. Он ещё не понимал, что вокруг происходит. Да и кто будет понимать, когда только проснулся? — «Откуда взялся этот пацан?!» — с недоумением кричал в мыслях Злодей, имя которому «Hedoro Viran», после чего оглянулся назад одним глазом. За ним продолжал погоню Древесный Камуи, — «А в прочем, заложник мне не помешает».       Вадим даже не успел понять, что случилось, как произошёл резкий рывок, как будто его схватили и потащили вперёд. Хотя, это так и было. Его схватили и потащили против воли. Зеленая полужидкая слизь обвивала его полностью. Не успев выругаться от неожиданных поворотов событий, рот Вадима был закрыт, чтоб лишних звуков он не издавал. Лишних, ненужных и превлекающих внимание. Слизь не особо глубоко влезла в глотку, только до языка, но легкое болезненное ощущение от несильного удушья было. Оно хоть и лёгкое, но болезненное и неприятное. — Ochi chaku ke kozou. Shi ha ima nigeru shi, sonoushiro, shi haana ta o korosu deshou. Soreha shijuu kara go byou no tame da ke ni kizutsuku deshou, — звучал зловещий голос и недоброжелательный голос «Зелёной жижи», — Gaijin? Sonnani yoi, — хмыкнул он, слегка с интересом.       Вадим ничего не понимал из этой речи. Полная бессмыслица в голове. И не сколько из-за того, что он сонный. После такого резкого толчка он быстро пришёл в себя. Он на фундаментальном уровне не понимал. И не желал понимать. Он сразу же начал брыкаться и кричать очень нехорошие слова в себя, пытался высвободится. Пытаясь. Но четно. Непонятная тягучая слизь не давала особо двигаться. Наоборот, с каждым движением она сжималась сильнее и сильнее. — «Да что это такое?! Дайте мне проснуться! Ироды!» — кричал в душе Вадим, который попал в самое пекло событий.       После этого жизнь прежней не будет, хотя до этого произошло огромное потрясение в его жизни.       Погоня продолжается. Древесный Камуи замечает, что злодей взял в заложники беззащитного человека. Без того вреда злодею не получалось нанести своим древесным телом, а теперь еще и заложник есть и он в опасности.       Стремительная погоня не собирается сбавлять темп. Древесному Камуи никто не может помочь, так как все герои в префектуре Сайтама заняты работой и не могут освободиться в ближайшее время. Прохожие, которые оказываются рядом на улице или на балконах, смотрят на это с волнением. Полиция начинает прикрывать некоторые участки определённых улиц. Только не было ужасной паники. Такое явление не было диковиной и все знали, что делать. Никто не влезал в работу Профессиональных Героев. По крайне мере для всех это было привычным, но интересным зрелищем. Кроме Вадима. Несмотря на то, что он минуты три назад только встал с кровати, он понемногу стал понимать, что происходит. И он понимает то, что происходит что-то явно нездоровое и непривычное. Но полужидкая слизь в ротовой полости очень быстро приводит в чувство.

***

      Из продуктового магазинчика выходит мужчина крайне стройного вида. Буквально «спичка» по телосложению. Внешний вид его можно охарактеризовать, как больной. Подбородок остро видный, золотистые волосы своей длиной доходят до плеч, глаза голубого цвета, а под ними тёмные мешки. Белая рубашка и зелёные штаны взяты явно на вырост. Кожаный ремень с большой стальной бляхой не даёт упасть штанам. На ногах башмаки коричнево-древесного цвета с резиновой подошвой. В левой руке у него белый пакет с продуктами, которые были недавно куплены на распродаже с сорока процентной скидкой. Его слегка задевает другой мужчина, который моложе его лет на двадцать или тридцать. Белый пакет с продуктами падает на тротуар, но ни один из продуктов не был повреждён. — Прошу прощения. Я подниму. — сказал молодой мужчина, опустив свой пакет, уже красного цвета, на тротуар.       Юноша был лысым в абсолютном смысле слова. Ни единого волоса на голове или лице у него не было, если не считать ресниц и бровей. Одет он в синие джинсы и красно-белую кофту с надписью «OPPAI» на груди. — Спасибо вам. — с благодарностью отвечал «пострадавший» с улыбкой на лице.       В ту же секунду с большой скоростью пробежал злодей на другой части улицы и исчез вместе с Вадимом. Следом преследовал Древесный Камуи. Тот атаковал злодея вытянув свою древесную руку. Злодей был только слегка задет. Пару небольших кусков слизи отлетели, но ни злодей, ни заложник не пострадали. По злодею банально такой урон не проходит. Нужно что-то более сильное, но при этом не насти вред заложнику. — Я пошёл, — сказал молодой мужчина, с полным безразличием и незаинтересованность к ситуации. Пододвинул белый пакет к его владельцу, после чего запихнул руки в карманы, — Генос, всё. Можем идти домой. — Да, мастер, — послышался ответ вблизи, который звучал частично механическим голосом, как у робота или киборга.       После этого на мужчину с золотистыми волосами никто не обращал внимание и не было лишних взоров. Форма мужчина начала меняться мгновенно. Он стал ростом почти под три метра. Появились рельефные и большие мускулы, а часть волос стала мгновенно прямой и обрела форму буквы «V». Одежда стала плотно прилегать к плоти, но самое главное — это улыбка. Огромная улыбка, сияющая добром и доблесть. То, что должно быть у настоящего героя. Спать людей с улыбкой на лице — призвание истинного Героя. — Всемогущий! — удивительный, чуть ли не фанатский выкрик одного из людей с балкона.       И все, кто был тогда рядом, обратили свои взоры на главу Геройского «Пантеона». Герой номер один — Всемогущий! — Всё будет в порядке! Потому что я здесь! — с громким и басистым хохотом произносил фразу Всемогущий, а глаза горели голубым огнём.       За секунду поднялось большое облако пыли, а Всемогущий устремился схватить злодея и спасти заложника.

***

      Погоня продолжалась без изменений. Вадим по неволе мешает поймать злодея. Что делать, ему не очень и понятно. Жидкость крайне вязкая и причиняет дискомфорт, если не лёгкую боль. В движениях он жесточайше скован.       Злодей намеревался резко повернуть в тёмный переулок, но на левую часть слизистого тела пришёлся сильный удар, что аж несколько больших кусков слизи отлетели от основного тела и упали на тротуар. Злодей, держа своим слизистым телом в заложниках Вадима, отшатнулся к стене.       Путь в тёмный закоулок преграждает своим трёхметровым телом Всемогущий. — Shi ga koko ni i ru node daijoo desu ! — с могущим хохотом сказал он, — Wakai o o hanashi tte oi te, akira me te ku dasai.       Глаза Злодея метаются из стороны в сторону, ища путь к спасению от тюремного заключения. Всемогущий занёс правую руку назад, готовясь в случае чего нанести удар, если понадобится защитить заложника или задержать злодея силой. Проход на основную улицу преграждает прибежавший Древесный Камуи. Вадим обращает взор сначала на Всемогущего, а потом на Древесного Камуи. Благо, что глаза не закрыты. — «Что вообще происходит?» — мучал Вадима вопрос.       И ситуация чрезвычайно странная для него. Недавно он собирался по делам. Одеваться он только начал и даже по идеи не проснулся нормально, а его что-то непонятное хватает и уносит куда-то. А эти двое кто? Что за «бревно» и трёхметровый гигант? Много вопросов. Даже слишком. Но ответов на них нет.       Злодей быстро бросает взгляды своих огромных желтоватых глаз по всем уголкам небольшого пространства и находит свой «шанс». Напротив, в самом углу была решётка водостока. С большой и злорадной огромной ухмылкой злодей изменил форму своего тело и плотность слизи стала в разы ниже. Слизистое теле стекло с Вадима и стремительно спустилась в дебри канализационных систем по водостоку. Древесный Камуи, когда заметил, что Злодей ушёл, кидается к решётке водостока. Древесные ветвистые отростки тела Героя протиснулись меж стальных прутьев, но погоня на данном этапе закончилась провалом для преследователя. — Ku so, kare hai na ku na tsu ta, — выругнулся не особо сильно Древесный Камуи, стукнув по бетонной стене кулаком. — Soreha bakumo hi do i, wakai hideo deha ari masen. Kare ha ji no jikan ha sore de nigeru kotoha ari masen , — с тем же оптимизмом громким голосом говорил Всемогущий, как бы утешая, — So shite, kono kodomo ha tasuke ga hitsuyou desu. kare o keisatsusho nitsurete iku, — дополнил он, глядя на Вадима сверху вниз.       Весь в мокрой слизи, напуганный неожиданной ситуацией, Вадим стоял, облокотившись левой рукой к стене, и отхаркивал на асфальт слизь. Маленькие кусочки которой, остались в полости рта. — Hai. So shite, kodomo ni nanika mondai ga ari masu. Akuyaku no mae no potaru kara toujou shima shi ta. All Might, kare o keisatsu nitsurete yuki tte ku dasai, — чётко ответил Древесный Камуи кивнув головой, после чего куда-то побежал. Скорее всего, чтоб продолжить погоню, или же продолжить патрулирование выделенной территории под его ответственность.       Всемогущий повернулся к бедному Вадиму, который уже относительно пришёл в себя, но Вадим больше не собирался надевать кофту. Она, как и прочие вещи, что были не в сумке, промокли. Всемогущий выдержал некую паузу, пока Вадим в мыслях ругал очень нехорошими словами утро, после чего начал говорить. — Daijoo nanoka? Ana ta ha gaikokujin dearu kotoni na tte i masu. Ana ta o moyori no keisatsusho nitsurete iku no ha shi no gimu desu, — протянул он свою массивную руку.       Подняв взгляд на необычайно высокого человека с горящими глазами огнём голубыми, Вадим тихо сказал: — Я тебя не понимаю. Что ты говоришь, а? — на мгновение Всемогущий удивился и замолк, и Вадим повторил, но уже на английском, — I don't understand! — на этот раз слова звучали громче, хотя речь на английском была ломанная из-за шока от неожиданных поворотов судьбы. Так ещё и акцент присутствует, что само собой разумеющееся. — Well, it doesn't matter that you don't know Japanese. I'll take you to the police station to get help. Okay? — с прежним благородным оптимизмом говорил Всемогущий своим громким голосом.       Вадим немного замялся, как бы думая, что сказать и пытаясь понять, а что это происходит. Подумав, как лучше ответить, он говорит, примерно поняв смысл слов здоровяка: — Yes. Of course, — может в полиции ему помогут. — Sonogo, — Всемогущий, сохраняя свою улыбку, повернулся спиной и преклонил одно колено. Теперь, он был ростом чуть больше Вадима — Get in. — В смысле «залезай»?! — Вадим от такого странного предложения замешкался, по крайне мере для него, но в итоге согласился, — Ладно. Я спорить не буду.       Вадим аккуратно взобрался на спину к Всемогущему, пытаясь не задевать своими ногами его одежду. — «С таким-то ещё поспоришь. Три метра с мускулами.» — Wakai o, shi haana ta o rikai shite i nai, shika shi, shika shi, shi haana ta o tasukeru deshou, — с воодушевлением говорил сам себе Всемогущий. — «Что ты там говоришь? Зачем? И почему я должен тебе на спину взбираться? Зачем?..» — потом мыслей Вадима только начался, но в мгновении ока закончился, как только…       Мышцы ног Всемогущего сократились. Ноги отталкнулись от асфальта, не повреждая его. Затяжной прыжок. Над крышами зданий пятнадцать или двадцать метров. Свободный полёт по заданной Всемогущим траектории. Вадим сидел на спине Всемогущего и смотрел прям вниз. — «Понятно. Понятно, что ничего не понятно и мне это не нравится», — думал Вадим, но на самом деле ему хотелось кричать. Кричать и от удивления, и от страха. Две секунды и высота где-то тридцать восемь метров. Как?! Как это возможно? Но кричать в этой ситуации бессмысленно, да и как-то не получалось. Рот не открывается. Ещё мошки в рот залетят. Немного погодя, Вадим даже свыкся с тем, что он летит, как птица. Вполне даже красиво, если честно. Здесь, внизу под ногами, небольшие двух или трёхэтажные домики с кирпичной кладкой на крышах. На асфальте дорог по середине и с определённым интервалом изображённы какие-то иероглифы. Чуть выше на бетонных столбах распростились линии электропроводов, словно паутина. В самом низу по бордюру идут прохожие, которые с такой высоты похожи на муравьёв, и каждый занят чем-то своим.       Изредка по дороге проезжают автомобили, которые то ли не такие шумные, то ли с такой высоты их просто не слышно. В любом случае — лепота.       Высота начинает снижаться, что и следовало ожидать. Импульс не вечен и рано или поздно под действием гравитации запущенный объект начнёт падать. Элементарная физика.       Голова Вадима начала кружиться. По началу показалось, что из-за высоты, но это вряд ли единственная причина. Какое-то странное ощущение, которое было выше глаз по всей длине пояса головы. Боль была не сильной, но дискомфорт от этого как раз был. Зрение куда-то «плыло» и становилось двояким. Как будто ещё одна пара глаз появляется. Зрение, которое и без того было не самым лучшим, что аж приходиться носить очки, стало ещё более мутным и расплывчатым. Может показаться, что это тошнота, вызванная высотой, но это не она. Что же тогда? Давление? Вряд ли это оно. — Get ready to land, kid, — предупреждал Всемогущий более громким голосом, чем до этого, чтоб его предостережение было услышано. — Подожди! Какое приземление?! Нам же каюк! Зачем вообще мы это делали?! Пешком же дойти можно! Или на маршрутке! — на этот раз Вадим не выдержал. Ему и так плохо, а чем дальше, тем только хуже и хуже. Падение с высоты в сорок метров, «доброе» утро с похищением, непонимание происходящей ситуации, так ещё и почти весь промок — это только начало.       Чтоб минимизировать ущерб частики города от приземления, Всемогущий отпрыгивает от угла в угол по бетонной поверхности несколько раз. Вадима качает из стороны в стороны по инерции, но он не падает со спины Всемогущего. Плавная остановка и вот. Полицейский участок. Это бетонное здание параллелипедальной формы серого цвета с синими линиями на определённых участках. Весьма солидного размера. Целый корпус. На входе стоит большая вывеска синего цвета, на которой белыми объемными буквами напечатано: «KOBAN. POLICE». Здание выглядит убранным и весьма приятным. Снаружи только никого нет. У входа стоят кусты, которые аккуратно пострижены. Сам Вадим и Всемогущий стоят на площадке, по бокам которой парковочные места отмечены белой краской на асфальте. Даже некоторые места заняты уже. В основном автомобили имеют служебные, окрас которых белый с синими полосами и все они отмечаны определёнными опознавательными знаками. Вдали, где-то на ветке дерева, щебечут несколько воробушков, которые высматривают, чтобы съесть вкусного.       Пострадавший Вадим спрыгивает на землю. Его голову по-прежнему крутит-вертит из стороны в сторону, но стоять на двоих ногах он ещё способен. — Omai ha ima koko ni i ru so shite ima, shi ha yuki kana ke re ba narimasen… — не успел договорить Всемогущий, как из Полицейского участка выходил его давний знакомый.       Раздавались лёгкие шаги чёрных туфель. По ступенькам лёгкой походкой спускался мужчина, ростом сто восемьдесят сантиметров. Волосы у него чёрные. Сейчас он щеголяет в бежевом пальто, которое скрывает всё до колен. Штаны официального стиля и чёрного цвета. В правом кармане пальто у него аккуратно сложена пара белых кожаных перчаток. Воротник расстегнуть и видно, что под пальто белая рубаха и синий галстук. Лицо у него овальной формы. — Kon ni chi ha, «All Might». Konkai ha ka ga atsu tano? — этим мужчиной является Наомаса Цукаучи, лучший друг Всемогущего. Для немногих, например для Цукаучи, настоящее имя Всемогущего известно — Тошинори Яги.       Наомаса является детективом в полицейском бюро. — Kono wakai o ha kuse no eikyou o uke, potaru okaishite toujou shima shi ta. Kare hama ta ho tondo yuukai sa rema shi ta. Ka ga ki kotsuta noka haaku shi, kare o sukeru, — говорил Всемогущий, держа свой пакет с продуктами в левой руке, — Sa te, shi ha imayuki kana ke re ba narimasen. Shi hama da ya ru koto ga taku san ari masu, — он явно торопился. Причина в том, что ему надо уйти в укромное место, подальше от лишних глаз, чтоб вернуться в свою истинную форму. Чтоб не разрушать надежду людей.       Всемогущий развернулся и с той же быстрой скоростью исчез, что и пришёл, исчез, оставляя клуб пыли за собой. Вадим повернул голову в ту сторону, где секунду назад был Герой номер один, чуть начиная дрожать от мокрого холода. — «Ну и что это было? Хорошо у меня утро началось… День не начался, а он уже мне надоел…» — пронеслись жалобы в голове Вадима, пока он потирал руки, чтоб слегка теплее стало. — Kid, please follow me, and then I'll help you, — перешёл на английский язык Детектив Наомаса, спускаясь по ступеням к Вадиму.       Вадим повернул голову в сторону Детектива. Пару секунд ушло на то, чтоб понять, что он сказал, после чего наш мальчик кивнул головой. — That's good, — ответил на кивок Наомаса, показав ладонью, чтоб за ним шли.       Две пары ног шаг за шагом поднимаются по ступенькам. Те что впереди — более бодро, а что позади — более медленно. Но в целом никто сильно не отстаёт. Входная дверь полицейского участка открывается. Открыл её Санса Тамакава — худощавый мужчина с головой рыжего кота. Белок глаз у него жёлтого цвета. Носит поверх полицейской формы тёмно-синий бронежилет, к которому прикреплена рация. На воротнике у него позолоченный стальной бубенчик. — «Что это такое? Что ты такое?» — от «кота» Вадим не мог оторвать взгляда. Вроде тело человеческое тело, а голова кошачья. И глаза тоже кошачьи. Ещё бубенчик, элемент который добавляет «комичности» в этом зрелище. И не похоже, что это был робот или что-то похожее. Слишком натурально выглядит, — «А что если его погладить? Замурлычет? Или зашипит? Или что?» — на мгновение Вадим отвлёкся от того, что случилось в прошлые двадцать минут, а глаза загорелись от интригующей авантюры. — Tamagawa akaibu kara purotokoru o mochi tte ki te ku dasai.       Санса Тамакава кивнул головой и молча завернул на право в один из коридоров.       Внутри Полицейский участок был примерно того же цветокора, что и его наружный вид. Большие длинные коридоры, а по бокам с определённой частотой встречаются двери в какие-то кабинеты или хранилища документации. В потолке смонтированы лампочки, и они не выпирают. Из-за скуки Вадим осматривает каждый тёмный уголок, которых не так много, так как освещение хорошее и сделано с совестью.       Наконец Детектив Наомаса доходит до одной из дверей, на которой на металлической табличке написано: «塚内直正». Вид иероглифов Вадима только пуще привёл в растереность и непонимание ситуации. Рука Наомасы опускается на дверную ручку. После одного поворота дверь открывается и детектив просит жестом пройти внутрь мальчика. Вадим входит в помещение. Помещение обклеено тёмно-зелёными обоями. По середине напротив от входной двери стоит большой рабочий стол, имеющий несколько выдвижных ящиков в конструкции. У левой стены стояли полки с множеством бумаг в папках. На самом столе стоял стационарный телефон. На противоположном конце стола стояла лампа. Перед столом был простой деревянный стул с мягкой обивкой тёмно-зелёного цвета на месте седалища. — Have a seat, — сказал Наомаса, показав жестом левой руки на стул, который стоит перед рабочим столом, — Just take off your wet clothes, otherwise you'll get dirty, — после этого Наомаса полез под стол в выдвижной ящик.       Вадим поглядел немного, держа в руках промокшую рубаху. В итоге он, соглашаясь, кивнул головой и снял с себя ещё майку, шорты, сандали и носки, оставшись в одних трусах, не считая крестик и кольцо на черной верёвке. Кольцо не обычное, а «волшебное». Металл на ней реагирует на смену температуры и сейчас она синего цвета, что означает низкую температуру. Понятно дело «температура низкая» из-за влаги. Детектив достал теплый плед белого цвета, чтоб пострадавший согрелся и обсох. — Take, — протянул плед детектив Наомаса своему «пациенту».       Вадим смотрит на протянутую руку с пледом и колеблется. С одной стороны, как-то стыдно брать. Почему? Да просто. Просто неудобно брать в такой ситуации. Плед же намокнет, а сам Вадим и без того создаёт проблемы, как он сам сейчас считает. С другой стороны, это же полицейский участок? Полиция? Это их работа — решать проблемы общественные.       Вадим, не показывая признаки робкости, протягивает свою левую руку и берёт плед. Наомаса же в ответ забирает мокрую одежду и кладёт её в чёрный пакет, который прячет под стол. — How well do you understand English? — спрашивает он, садясь на своё рабочее место. — Fifty-fifty.- ответил Вадим, окутывшись в плед и левой ладонью показав жест.       Наомаса тяжело вздыхает: — Dakara ana ta ha utagawashii desu.       Рука вновь нырнула в выдвижной ящик. В это время у Вадима голова начинает сильнее болеть. Такое ощущение, что он видит два изображения из одной пары глаз. Первое, не полностью четкое, какое оно было всегда. Не просто же так у него в сумке, которую он сейчас держит в правой руке, очки есть в футляре. Второе, более чёткое, будто он на нём видит мир с идеальным зрением. Но всё же, в нём что-то не так.       Детектив из-под стола достал некое устройство. Формой напоминает на слуховой аппарат, но упрощённой конструкции, с маленьким микрофоном и небольшим динамиком в левой части. — What's it? — спросил Вадим. — This will help with the interrogation. He'll just translate your speech for me and vice versa, — ответил на вопрос детектив, — And now, you need to put it on like this…       В последующие пять минут Наомаса объяснял, как правильно надеть себе на ухо этот аппарат. Вадиму, хоть и пришлось потрудиться, чтоб освоить информацию на английском, но уже через десять минут после лекции всё было готово. Этот аппарат имеет лаконичное название — Ретранслятор. Конструкция помещается в ушную раковину. Либо в правую, либо в левую — всё сугубо по желанию. Держится она за ухо благодаря особенности конструкции. — Ты меня теперь понимаешь? — спросил Наомаса, стуча пальцами по столу. — Вот теперь, да. Понимаю, — ответил на вопрос Вадим. На удивление, он стал понимать иную речь и так всё просто, — «О, как! Такое вообще возможно?! Где это я вообще? Никогда о таких подобных вещах не слышал. И что за полукот, получеловек был до этого?» — Прекрасно, — Наомаса сложил руки на столе, — Как вас зовут? — Вадим. — «Вадиму»? — Нет. Вадим. — Ладно, — с тяжёлым вздохом продолжил детектив, — Имеются ли при вас документы? — Вроде… — Вадим сделал небольшую паузу, невзначай пытаясь вспомнить, — «В последнее время я везде с документами проходил, так что, авось, и…» — опустив руку в чуть промокшую сумку, он достал паспорт в багровой корочке и положил с хлопком на стол, — Вот. Паспорт. — Можно ли взять? — Да, конечно, — из-за любопытства, Вадим начал аккуратно трогать ретранслятор, изучая его, — Только верните потом.       Наомаса просто посмотрел, после чего кивнул и взял паспорт в руки.       Дверь открылась и в дверном проёме оказывается ранее известный Санса Тамакава. — Где предполагаемые улики? — спросил он, явно ища мокрую одежду жертвы, которая была в частичках слизи. Кошачьи ушки смотрели строго вверх.       Наомаса отвлёкся и отложил паспорт на время, и доставая чёрный пакет из-за стола, сказал: — Вот, возьми. Может какие-либо зацепки найдём, — после чего Тамакава взял пакет и вновь удалился.       Сразу, как Тамкава уходит с пакетом, Вадим спрашивает: — А это кто?       Детектив Наомаса с недоумением смотрит на него, но отвечает: — Сотрудник полиции Санса Тамакава. А тебе зачем, Вадиму? — Не, я не про это, — Вадим ладонями показывает на голове ушки, — Это что вообще? Почему голова кошачья? — Почему? — Наомаса оказался в ступоре от такого элементарного вопроса, — Причуда мутационного типа. Как не мог знать это, Вадиму? Среди людей же живёшь. Конечно понимаю, иностранец, но это плохая шутка. — Это не шутка. У меня полно вопросов. — У меня тоже полно вопросов к тебе, так что продолжим расследование, — после этих слов Наомаса вернулся к паспорту.       Открыв строчки паспорта, он начинал осматривать его. Все как должно: фотография, несколько граф данных, подпись, печать. Только когда он дошёл до графы «Date of birth», то увидел следующие строки: «10.05.200Х». Они его не то что смутили, они его поразили. Правой рукой он чуть пододвинул настольную лампу и включил. — Как тебе может быть за семьдесят?! — уже более строго и напряжённо он спрашивал Вадима. — В смысле, «за семьдесят»? Мне восемнадцать! — воскликнул в ответ Вадим на такой весьма странный вопрос для него. — А выглядишь на шестнадцать, — укоризненно продолжал говорить детектив, — Говори правду. — Мне восемнадцать и точка. Паспорт не видишь? Дата верная! — вспылил Вадим, что для него не свойственно. В основном он прагматик и эмоциям не поддаётся, но кажись на этот момент сказалось «приятное» пробуждение.       Казалось, что ситуация накаляется, но так кажется только Вадиму. Для Наомамы Цукаучи все карты лежат открытыми. Пару секунд наряжённой тиши и детектив вздыхает: — Ты говоришь правду, либо ты идеальный лжец. В любом случае, даты не верны и на восемнадцать, как для иностранца, не выглядишь.       Услышав эти слова Вадим успокоился, и в непонимании, спросил: — Подробнее можно? Почему это так? Почему «я не лгу»? — У меня причуда «Человеческий детектор лжи». От меня ты не скроешь то, что лжёшь ты или нет. И сейчас, ты либо говоришь правду и считаешь себя правым, либо умеешь прекрасно лгать. — Что такое «Причуда»?       Наомаса на него посмотрел с удивлением. Он даже не вздыхал, а просто ответил: — Сверхъестественные способности человека, которые проявляются к четырём года где-то. У восьмидесяти процентов населения Земли они есть. Таких простых вещей не знаешь? — с любопытством он спрашивает. — Это не «простые вещи». Этого не было никогда. И что за накаченный здоровяк с золотистой шевелюрой был? И что за слизь, которая меня утащила куда-то? — спрашивал и спрашивал Вадим. Его интересовало многое, но ответов он не мог найти.       Детектив Наомаса хотел уже перебить поток мыслей своего «клиента» и спросить, но Вадим сразу же ответил на его вопрос, хотя тот не был озвучен. — И нет, у меня нет причуды. Ни у кого нет этой штуки.       Наступила тишина. Оба хотели осознать, что сейчас произошло. Вадим не понимал, почему он это сказал, а Наомаса не понимал, как собеседник ответил на вопрос, который он даже не задал. — Подожди, Вадиму. Что ты сейчас сказал? — он чуть размял плечи, а Вадим его заинтриговал. — «У меня нет причуды и ни у кого их нет», это я сказал, — Вадим приподнял руки на уровень груди. — Я не спрашивал даже. Я хотел спросить, но не успел. Ты ответил на него заранее. Как? — Но вы спрашивали, — с точки зрения Вадима, так это и было. Он видел мир двояким образом и в одном из образов увидел, что детектив его спросил: «У вас есть причуда? Если да, то какая и в чём её суть?». — Я не спрашивал, — пару стуков пальцами по деревянному столу и разговор продолжил свой ход, — Давай попробуем так, мальчик. Сейчас ты ответишь на вопросы, которые «услышишь». Хорошо?       Вадим не понимал, для чего это. Это же довольно странно. Но всё, что здесь происходит — всё странно. — Хорошо.       Первая секунда, вторая секунда, третья секунда, четвёртая секунда молчания и на пятой секунде: — Семь, — опередил Вадим ответом вопрос. — Се… — после того, как Наомаса подтвердил свою гипотезу, он пальцами стал разминать подбородок, — Говоришь, что причуды нет. Хотя, моя причуда не заподозрила, что ты лжёшь на счёт, что «у меня нет причуды и ни у кого такого нет». Лгать тебе нет смысла. По крайне мере, я его не вижу. Значит ты убеждён в этом. Только, кто ты тогда? — «Я же тебе уже говорил. Я Вадим. И вообще, хочу домой, а также мне это всё не нравится от слова СОВСЕМ» — он вздохнул и повторил, — Я уже говорил кто я. Я не понимаю, что происходит. Я только проснулся, даже из дому не вышел и началось. И так, в последнюю неделю новости не радостные. И зачем надо было это? — явно спрашивая о том, что было реплику назад. — Просто пытался понять, что за причуда. Вы же не могли просто взять, и ответить на вопрос. — И что? — Интересно стало, что может быть предположительно. То ли мысли читаешь, то ли действия предугадаешь. Но интереснее, как мы тебя регистрировать будем? Кто ты? Откуда ты? — детектив вздохнул, после чего продолжил, — Но, мой старый приятель, который тебя спас, сказал, что ты из-за кого-то портала вышел. Не знаешь, что это было? — глядел он Вадима своим пронзительным взглядом, прожигая его насквозь. — Не знаю и не понимаю. Что делать мне? — невозмутимо, но чуть дрожа, ответил он, — «Я понимаю теперь Геральта из Ривии. Ненавижу порталы, …»       Немного подумав, Наомаса ответил: — Есть идея, — он вздохнул и ушёл в мысли, — «Слишком я добрый. Погубит меня это однажды» — набрав в воздух лёгкие, он закончил свою последнюю реплику, — Кажись, твоя причуда, новообретённая сильная в потенциале…       Прозвучал небольшой нервный смешок. — Не понимаю, зачем я это делаю, но я одного старого приятеля попрошу тебя кое-куда устроить. Ничего обещать не могу, но ты точно не лжёшь. А теперь, мне надо продолжить допрос тебя, а после протокол писать.