Визит Лайта

Оранжевый свет ярко освещал его дом — одиночную камеру для особо опасных преступников. И не было спасения от этого искусственного света. Первое время он пробовал скрываться под матрасом и одеялом, однако свет проникал и туда, и жег, жег, жег оранжевыми всполохами. Это чудовищное освещение ежесекундно напоминало ему о той неудачной попытке раствориться в вечности, когда огонь, что полыхал в нем, соединился с огнем обыденности. В камере не было зеркала, но он знал, как выглядит — оранжевый под стать камеры. Ожоги, конечно, уже зажили снаружи, но внутри все было по-прежнему, он видел во сне и мир в огне и себя, охваченного пламенем. Ему не давали ручки, ничего острого, только мягкие фломастеры, только мягкая бумага, о которую невозможно порезаться. Вот в таких условиях он и вел записи. Доброе утро, Эл. Ты сегодня мне снился. И вот я думаю — а почему ты ни разу меня не навестил? Ты что, не бываешь в Калифорнии? Как поживает твой щит по имени Мисора? Знаешь, я иногда думаю, что мы втроем могли бы пойти по дороге из красного кирпича и дойти до Оранжевого города, ну как там называются оранжевые самоцветы? Янтарный город, где все носят очки из янтаря и видят насекомых, застывших в них. Сердоликовый город, где все из железа. Она — смелая, ты — мудрый, а я — железный. Ха-ха-ха. Он исписал своим «ха-ха-ха» полстраницы и задумался. Вчера Барни — единственный санитар, который мог его выносить, — упомянул, что сегодня у него будет посетитель. Ему принесут какой-то опросник для серийных убийц (смешно! он-то убивал только тех, кто и без него бы умер). Но ладно, даже любопытно, сколько осталось лет жизни тому, кто придет. Он тщательно прибрал и без того сияющую чистотой камеру и нырнул под одеяло: все-таки там оранжевого было гора-а-здо меньше. *** Вот он, Барни — невозмутимая глыба в оранжевых тонах. Пришел, выключил слепящий оранжевый, поставил перед камерой стул. На стуле пятно: никак не дотянуться, не оттереть. — Бейонд, там к вам пришел мистер Мацуда с опросником, он студент по обмену из Японии. Вы согласны с ним поговорить? — Да. Мне нужно попробовать быть с ним вежливым? — Желательно. Впрочем, дело ваше. Барни исчез и перед Бейондом возник юноша в черном (не оранжевом!) костюме вида весьма благопристойного. От него исходило какое-то тревожное сияние. От него и его папки с бумагами. — Здравствуйте, мистер Бездэй, очень рад встрече с вами, — такой вежливый, так вежливо заговорил, вежливо поклонился. И какой чистый у него английский. — Мое имя Мацуда. Спасибо что уделили мне время. Ну да, конечно, Мацуда, только Бейонд-то увидел его имя. Оранжевые буквы сложились в слова. — Ваше имя Ягами Лайт. Ягами Лайт здорово сыграл изумление, просто отпад. Бейонд никогда прежде не видел такой правдоподобной игры. — О-о-о, поразительно, как вы узнали? Да, именно так меня и зовут! Я должен сказать сразу, что много читал о вашем деле. Вы очень нужны для нашего опросника, — затараторил Ягами всю эту заученную дичь. — Студент, стало быть, по обмену из Японии, — перебил его Бейонд. — И тебе доверили такую драгоценность как бесполезный опросник. Поразительно, что тебя пропустили сюда с поддельным паспортом. — А от вас ничего не скроешь, — улыбнулся Ягами. Улыбка по виду была мягкая, а по сути хищная. — Да, я вызвался сделать то, чего боялись другие. Видите ли, никто не хотел идти к вам, хотя вы очень нужны. Все боятся вас. Но вы нужны мне по другому вопросу, поэтому я здесь. — И ты меня не боишься? — А чего бояться? Вы за решеткой. А я нет. Он весь просто светился самодовольством и был похож на искусственное солнце — мертвое, слепящее оранжевым. Но искусственное, да — потому что Бейонд видел настоящий свет, видел Эла. — Ладно. Задавай свой другой вопрос и проваливай. — Вы знаете, кто такой Эл? Бейонд несколько растерялся. Конечно, Эла знали во всем мире, нечему удивляться. Но перед ним иностранец, человек, обманувший охрану специальной тюремной больницы ради этого вопроса. Чего же ему нужно? Он хочет убить Эла на основе тайной информации? Ну пусть попробует, это даже забавно. — Да, я знаю, кто такой Эл. Глаза Ягами сразу загорелись — скорее красным, но Бейонд упорно видел оранжевый. — Расскажите мне о нем! Все, что вам известно, любые мелочи! — Он… как бы это объяснить. Существо иного мира. Ёкай, который питается загадками. Ягами сразу помрачнел. Не поверил. А ведь Бейонд сказал чистую правду! — Мы говорим о детективе, с которым работает Интерпол, — нетерпеливо заметил Ягами. — Ну да. Ты же знаешь, что я его знаю, поскольку это он со своим щитом меня поймал. Потому ты и пришел ко мне. Ягами тут же сбавил тон. Он так изящно переходил от красного к оранжевому. И потом к желтому и белому. Просто гениальный притворщик! — Прошу прощения за грубость. Значит, он ёкай. А вы случайно не знаете его имя? — Ну конечно нет, ёкаи знают цену имени и тщательно скрывают эту информацию. К сожалению, Эл слишком уж увлекся миром людей. Когда ёкаи едят пищу этого мира, то как бы становятся привязаны к миру смертных. Так что пока что он не может вернуться домой. Я хотел ему помочь — дать такую загадку, которой он бы подавился. Но это его суть — разгадывать загадки. Ягами, очевидно, почти не слушал, но Бейонд так давно ни с кем не говорил про Эла, что не мог остановиться. — Вижу, вы хорошо знаете его, — сказал Ягами после того, как поток слов иссяк. — Жаль, что вы не знаете его имени, это бы мне очень помогло в одном деле… — В каком деле? Деле Киры? Ягами посмотрел на него в упор, вся его болтливость вдруг улетучилась. Вот значит, как. — Эл занимается делом Киры, — пояснил Бейонд. — Ты имеешь к этому какое-то отношение? — Почему вы спрашиваете? — Потому что я не вижу продолжительности твоей жизни. А обычно вижу. Что-то с тобой не так, студентик из Японии. И снова глаза Ягами сверкнули. Красным, но Бейонд снова увидел оранжевый. — А я-то еще подумал, что у вас глаза похожи на глаза бога смерти, — холодно улыбнулся Ягами. Он явно что-то имел в виду, но Бейонд его не понял. — Не знаю, чьи там у меня глаза, но это жутко неудобная штука. Так что тебя связывает с Кирой? Ягами долго смотрел на него — оценивающе. И вдруг выдал: — Кира — это я. Какая скучная разгадка, Элу бы не понравилось. А вот для Бейонда в самый раз! — А. Так ты хочешь его убить. И думаешь, что у тебя получится, если узнаешь его имя? Ягами не ответил. — Счастлив тебя разочаровать: ты не сможешь его убить. Давай сюда опросник, я взгляну. Ягами молча передал опросник через кормушку, а сам сел за стол и начал перекладывать бумажки. Опросник был составлен так топорно, что Бейонд даже немного посмеялся, пока заполнял. Краем глаза он следил за Ягами: тот закончил с бумагами и что-то писал в тетрадке — черной, не оранжевой. Какой прилежный студент! И убивать успевает и учиться. Бейонд таким не был, он успевал только убивать, а потом валился без сил. Бейонд с грохотом толкнул назад кормушку с опросником. Ягами пролистал его ответы со скучающим видом, а после с улыбкой промолвил: — Счастлив сообщить вам, что вы умрете. Очень скоро. Должно быть, Бейонд не сдержал счастливой улыбки, поскольку впервые за эту занимательную встречу на лице Ягами отобразилось настоящее чувство: недоумение. — Ты не мог заплатить за информацию лучше. Ну, удачи тебе с Элом, ха-ха-ха. Кира, что хочет убить бессмертного. — Вы сумасшедший, — холодно ответил Кира. — Бессмертных не существует. Все когда-нибудь умрут. Даже если этот ваш Эл — ёкай, в чем я лично сомневаюсь, он умрет от моей руки. Он жестоко оскорбил меня. Ваш Эл. Какие согревающие слова он сказал и сам этого не понял. Ягами собрал свои бумажки и исчез из жизни Бейонда, а Бейонд, весьма довольный этим визитом, вернулся под одеяло. Что же, осталось дождаться, когда заклятие Киры убьет его и он уйдет прочь из этого мира. Мира, где живет Эл, до которого не дотянуться никогда.