Как все было на самом деле

От господина Р*** к госпоже Р*** в *** Душа моя, ты просила меня поведать о дуэли между женихом твоей воспитанницы и господином Л***, произошедшей на днях. Признаться, я был поражен твоей просьбой в самую пятку: разве твоя протеже не описала тебе подробности этого удивительного происшествия во всех красках? Она же никогда не лжет, удивительно, что тебе необходимо «знать, как все было на самом деле». Уверен, она уже сообщила, что ее оболгали, а она чиста как первый снег. Что я могу к этому добавить? Но по порядку. О самой дуэли я узнал, когда Лайт обратился ко мне с просьбой стать его секундантом, встретиться с секундантом обидчика его невесты и обсудить условия поединка. Он хотел стреляться с расстояния в двадцать пять или двенадцать шагов, до первой крови (не до результата, а до первой крови — начинаешь улавливать суть, да?), остальное обсуждаемо. Я, конечно, согласился. Мне было скучно, а дуэли всегда меня развлекали. Наш добрый Лайт не в первый и не в последний раз стреляется на дуэли за свою драгоценную честь. Однако узнав, что а) на сей раз он стреляется за чужую честь и б) он вызвал не кого-то там, а самого Л***, я, признаться, потерял дар смеха. Ведь все это время Лайт думал об этом человеке чаще, чем о своей грядущей женитьбе. У него прежде не было оснований, чтобы желать ему даже незначительной царапины, что уж говорить об огнестрельном ранении! Как я уже писал тебе раньше, у Лайта и Л*** сложились… хм… особенные отношения. Дошло до того, что Лайт прилюдно игнорировал навязанную ему родителями (на самом деле нами, дорогая моя) невесту, отдавая предпочтение обществу Л***. Он мог пропустить все танцы с ней и просто молча сидеть рядом с ним. Думаю, буде Л*** дамой, Лайт сделал бы ему предложение еще прошлой осенью, когда они только познакомились. Если он не видел Л***, то сразу начинал тосковать и писать ему страстные письма — зелеными чернилами. Я сначала думал, что он добавляет в чернила мышьяк, но оказалось, что это не так, он просто хотел, чтобы его письма к Л*** отличались не только глубиной мысли, но и цветом чернил. Ты спрашивала, что этот Л*** за человек. Незаурядный, это уж точно. Мне нравится, как изящно он пренебрегает правилами общества, никогда прежде такого не наблюдал. Ты знаешь, душа моя, что слава о моей эксцентричности разлетелась далеко за пределы столицы, а мой гардероб обсуждают в самых неожиданных местах. Это потому, что я всегда на виду. А Л*** — затворник. Он редко покидает свое поместье и часто отклоняет приглашения. Но тем не менее иногда он выезжает в свет и все эти его появления на людях меня чрезвычайно забавляют. Про одежду распространяться не буду, скажу лишь, что белое ему к лицу. А еще он часто говорит то, что думает, и так изящно облекает это в слова, что прежде его ни разу не вызывали на дуэль. Хотя, скорее всего, причина кроется в том, что он — отличный стрелок, в чем я имел удовольствие убедиться. Итак, я встретился с господином А***, секундантом Л*** (очень забавный господин, боится самого вида оружия) и после обсуждения деталей дуэли заглянул к самому Л***. Тот выглядел невозмутимым и, казалось, совсем не волновался о предстоящей дуэли ранним утром. — Вы же никогда не встаете раньше обеда, — сказал ему я. — Если опоздаете, вас ждет бесчестье. — О, не стоит волноваться, я не опоздаю, — ответил он. И я увидел, что круги у него под глазами еще темнее, чем прежде, что означало, что он давно пренебрегает сном. — А все-таки, что между вами произошло? — спросил я. — И почему бы вам не примириться? Он бросил задумчивый взгляд на стопку писем на столе. — Вам лучше спросить об этом Лайта. Он считает, что я жестоко оскорбил его… — Его невесту. — Да, ее. — А вы ее не оскорбляли? Он снова задумался. — Пожалуй, любой, кто увидел бы эту драматичную сцену, счел бы ее оскорбительной для дамы, — выдал он свой вердикт. Здесь я должен заметить, что Л*** всегда любил странные, но точные формулировки. Не добившись прямого ответа с этой стороны, я попробовал зайти с другой. И тогда Лайт прерывающимся от злости голосом поведал мне о том, как он своими глазами видел, что Л***, мало интересовавшийся и внешним миром и дамами, вдруг подошел к его невесте и сунул руку ей в декольте, чем, разумеется, оскорбил ее. Лайт немедленно вызвал бывшего друга на дуэль и вызов… не отклонили. Если хочешь знать мое мнение, моя дорогая, то очень похоже на то, что Лайт в тот миг поддался чарам «чудовища с зелеными глазами», то есть ревности. Но над тем, кого именно он ревновал, я пока что оставлю завесу тайны, хотя думаю, ты уже догадываешься. И вот — дуэль. Стояло раннее утро, зелень казалась особенно яркой, и все такое. Со стороны Лайта присутствовали: я, он, его оскорбленная невеста, его отец и врач. Со стороны Л*** — трясущийся от вида оружия секундант и сам Л***. Вопреки моим ожиданиям, Л*** явился вовремя. В руке он держал котелок, наполненный спелыми вишнями. В ответ на крайне выразительный взгляд Лайта он спокойно пояснил, что сейчас время раннего завтрака. — Надеюсь, господин Я*** не возражает, если во время дуэли я буду завтракать, — закончил он. Господин Я*** возражал, очень сильно возражал. Он был в ярости от столь несерьезного отношения к дуэли. Тогда Л*** попросил разъяснить, какие негласные правила дуэли он нарушил, и Лайту пришлось смириться, ибо он не нарушил ничего. Первым стрелял Лайт. Он был так зол, что промахнулся: пуля даже не задела Л***, который стоял под дулом револьвера и слизывал с пальцев вишневый сок. Закончив, он, вместо того, чтобы взять предложенный его секундантом револьвер, спокойно произнес: — Я пропускаю свой выстрел, пусть стреляет господин Я***. Ну, этого Лайт стерпеть никак не мог. Он старался держать лицо, но выходило у него дурно. — Эл, ты не можешь пропустить выстрел. Немедленно бери револьвер и стреляй! Л*** продолжал отказываться, мотивируя свой отказ тем, что он может ненароком убить господина Я***. Мы с секундантом Л*** объяснили ему, что отказ от выстрела недопустим. Тогда он нехотя взял револьвер, вынул из него пули и зарядил вишневыми косточками. Я едва сдержался, чтобы не закричать: «браво!». Видела бы ты лицо Лайта, душа моя! Я не смогу это описать! Так вот, Л*** взял револьвер, заряженный вишневыми косточками, и выстрелил Лайту прямо в лоб. Косточка, конечно, повредила только его гордость, но знаешь, это было ужасно смешно. Я никогда не видел Лайта таким взбешенным. Ты ведь знаешь, он всегда такой надменный и прекрасно владеет собой. — Ты. Выстрелил. Мне. В лицо. Косточкой, — прошипел он сквозь зубы, когда смог говорить. Л*** холодно улыбнулся. — А господин Я*** предпочел бы, чтобы я выстрелил пулей? Ваша очередь стрелять, будьте добры, не тратьте впустую мое время. Вы превосходный стрелок, а ведете себя так, словно мы в игры играем, а не серьезным делом заняты. Эти слова и тон, которым все это было сказано, подействовали на Лайта как ушат холодной воды. Он снова стал собранным и злым. — Как скажете, господин Л***. Вы сами напросились. Я буду серьезным. После второго его выстрела Л*** пошатнулся и упал на траву. И первым, кто бросился к нему, был не врач и не его секундант. А сам Лайт. Эта сцена была бы в разы еще драматичнее, если бы рана оказалась серьезной, но пуля просто оцарапала плечо, а упал Л*** потому что споткнулся о камень. Но это мы узнали потом, а пока Лайт сидел на ярко-зеленой траве, совершено потерянный и несчастный, а Л*** неподвижно лежал у него на руках. Не успел я насладиться этим дивным зрелищем, как подоспел врач, а вслед за ними подошли секундант Л***, отец Лайта и твоя протеже. Твоя протеже была шокирована тем, что милый Лайт, едва защитив ее честь, снова отдал явное предпочтение не ей. Но она молчала, потому что Лайт попросил ее молчать во время дуэли. После того, как врач осмотрел Л*** и нашел рану не опасной, Лайт заметно успокоился, а его невеста не сумела сдержать возглас разочарования. Лайт остался сидеть на траве рядом с Л***, на его безупречном сюртуке виднелись безобразные пятна от крови, но он не обращал на это внимания. — Думаю, что на этом дуэль можно закончить, господа, — сказал я, хотя мне хотелось продлить удовольствие от этой дуэли еще немного. — Первая кровь пролита. — Да, стоит на этом остановиться, — согласился секундант Л***. Ему было дурно от вида крови, но он держался молодцом. — Я бы вообще этого и не начинал, — заявил вдруг Л***. — Если бы ты не полез Мисе в вырез платья, и я бы ничего не начинал! — возмутился Лайт. — Господин Л***, — вдруг заговорил доселе молчавший отец Лайта. — Я немного знаю вас, и признаться, был неприятно удивлен тем, как вы недостойно повели себя по отношению к невесте моего сына. Не могли бы вы объяснить свой поступок? — Охотно, но вам не понравится мое объяснение, — после долгой напряженной паузы ответил Л***. И он рассказал, что твоя протеже, моя дорогая, обезумела от ревности, неоднократно приходила к Л*** домой и всячески досаждала ему. В один из таких вечеров она выкрала у него личное письмо, намереваясь шантажировать его. Письмо это она всегда держала при себе, и хранила в том самом месте, откуда он его забрал. После его рассказа все мы невольно обернулись к твоей протеже, которая стояла вся зеленая, в этом своем роскошном платье, обшитом изумрудными жуками, что очень ей шло. — Не верь этой змее, Лайт! — закричала она. — Этот негодяй лжет, чтобы рассорить нас с тобой! Правда в том, что он облапал меня и теперь смыл это оскорбление кровью! Он лжет, а я говорю правду. Разве ты не веришь своей невесте? Правда была в том, что я сразу же поверил тому, что рассказал Л***, так что я вмешался: — Ну, это ведь легко проверить. Это письмо у вас с собой, Эл? Предъявите его человеку, которому мы все безоговорочно доверяем и который умеет хранить чужие тайны. И он подтвердит истину или ложность ваших обвинений. Господин Я***, пожалуйста, будьте судьей в этом споре. Отец Лайта мрачно, но решительно кивнул, и Л***, помедлив, отдал ему некое письмо (написанное зелеными чернилами). Тот прочел его с непередаваемым выражением лица, и после прочтения вернул Л***. — Господин Л*** сказал правду, — подтвердил он. — Это письмо компрометирует его. Госпожа А***, это правда, что вы украли письмо и собирались использовать его для шантажа? — Миса, это правда? — спросил и Лайт — чисто для виду, по его тону было понятно, на чьей он стороне. Не знаю, что твоя протеже написала тебе, но она чистосердечно во всем призналась. Эх, жаль ты не видела ее преображение! Эта невинная овечка вдруг обернулась разгневанной фурией. Живое воплощение ревности, этого чудовища с зелеными глазами! Правда у госпожи А*** глаза не зеленые, но это неважно. Я так, для красного словца, а то с описаниями природы у меня неважно вышло. — Да! Я хотела, чтобы этот проклятый змей отстал от Лайта, перестал его преследовать, этот извращенец. Это я — невеста Лайта, а ты никто! — Ну, недолго тебе осталось быть его невестой, — откликнулся Л***. Твоя протеже тогда затравленно посмотрела на жениха, и тот промолвил: — Госпожа А***, вы достаточно натворили дел. Из-за вас я едва не убил лучшего друга. Как же, друга. Хе-хе. Если честно, моя дорогая, я понимаю твою протеже. Она недополучала внимания от жениха, вынуждена была терпеть подле него человека со странными привычками. Тут недолго и свихнуться. Л*** же никак не щадил ее чувства, мог выдать что-то вроде: «я украду у вас Лайта на секунду», и вот уже они что-то с жаром обсуждают два часа, а твоя бедняжка томится в ожидании. Впрочем, это не повод делать то, что сделала она. Думаю, отец Лайта, чистая душа, после прочтения того письма догадался, кого оно еще компрометирует (он ведь узнал почерк сына), и Лайту предстоит серьезный разговор с ним. Эх, молодость! Смотрю на этих мальчиков и сразу на душе становится легко. Они еще повеселят старика Рюука! А что с твоей протеже, спросишь ты, разорвал ли Лайт помолвку с ней? Конечно, нет. Ведь, как я уже говорил, на Л*** он жениться никак не может, стало быть, жениться ему придется на даме своего круга, а госпожа А*** — наилучший вариант. Единственно, если она хочет замуж именно за Лайта, ей придется смириться с некоторыми его особенностями. И причинять вред самой любезной его сердцу особенности — последнее, что ей следует делать. А так-то выбор за ней, так ей и передай. Остаюсь самим собой, твой добрый друг Рюук.   От госпожи А*** к госпоже Р*** в *** О, моя дорогая благодетельница! После этой проклятой дуэли мне казалось, что я тону в болоте беспросветной тоски. Ничто меня не радовало, вместо человеческой речи я слышала лягушачье кваканье. А все потому, что милый Лайт не разговаривал со мной целую неделю, но после вашего вмешательства мы встретились и поговорили. Он тоже присутствовал, его рана уже зажила. Оказывается, мой Лайт не виделся со мной не потому, что не желал более меня видеть, а потому что считал себя виноватым перед ним и старался загладить вину. Я же себя виноватой не считала, так что извиняться не собиралась. Лайт сказал, что он убедил его не разрывать помолвку. Он считает, я идеально подхожу на роль жены Лайта, а вот сам Лайт так не считает. Лайт сказал, что не представляет своей жизни без него, и именно дуэль помогла ему осознать это в полной мере, так что он мне благодарен и на этот раз меня прощает. Но если я намерена и дальше плести интриги против их так называемой дружбы, тогда нам придется расстаться. Вы оказались правы, мне предложили выбор. Это трудный выбор, но я так люблю Лайта! Я не смогу жить без него, так что я согласилась. Лайт женится на мне и будет уделять мне часть своего драгоценного внимания. Я же не буду вмешиваться в его дела с ним и препятствовать их общению. После этой трудной беседы вдруг выяснилось, что даже он умеет быть очаровательным, когда хочет, так что мы весело проболтали все вместе целый час, а потом я уехала домой. Вот так все разрешилось. Не могу сказать, что я довольна, но на что только не пойдешь ради любви! Не знаю, что бы я делала без вашего вмешательства, дорогая госпожа Р***! Я знала, что только вы одна понимаете стремления бедной души сироты, покинутой всеми на свете. Вы мой единственный друг! Остаюсь преданной вам, Миса.