Мысли по этому поводу

Небо — чистое, сияющее лазурью, слепило Лайту глаза. С недавних пор оно напоминало ему L — как небо было везде, куда не падал взор, так и L проникал в мысли Лайта, о чем бы тот не думал. Можно было не приходить в штаб расследования, но небо-то все равно нависало над Лайтом, как невидимая камера. Какова вероятность, что в Ягами Лайта ударит молния, если небо ясное, без облачка? Пять гребаных процентов? Это было невыносимо, с этим нужно было что-то делать. И Лайт совершил телефонный звонок. L ждал его в своем очередном номере отеля — один, как и договаривались: сидел к нему спиной и даже не обернулся, чтобы поприветствовать. Ел он что-то красное — кажется, малину. Лайту вдруг ясно представилось, как он смахивает со стола всю эту малину, заваливает L на стол, сдирает с него эти дурацкие голубые джинсы на размер больше и … — Так о чем ты хотел поговорить? — спросил настоящий L, тогда как воображаемый извивался под Лайтом на столе. Зачем он вообще заговорил? Все было нормально. Ну ладно, не все. Член начал вставать от близости к объекту… ну, скажем так, интереса. — Ты можешь повернуться ко мне лицом, Рюдзаки? L смог. Невозможно было прочитать по его лицу абсолютно ничего. — Я весь внимание. Да ты всегда весь внимание, проворчал Лайт про себя. — Ты сказал, что вел за мной наблюдение… еще до нашего знакомства, — начал он издалека. Не сразу же вываливать как есть. — Да. — И… получается, ты видел, как я смотрел эротические журналы? — Видел. — Хотелось бы услышать твои мысли по этому поводу. — Ну… какие тут могут быть мысли? Для твоего возраста это нормальное поведение, я бы сказал, даже подчеркнуто нормальное — скрывать такие журналы. Вот только смотрел ты их не потому, что они представляют для тебя сексуальный интерес. Тот, кому такое интересно, ну… подрочил бы. Он так просто это сказал, и даже пренебрег эвфемизмами. — Зачем же я их смотрел? — Ты хотел передать мне вот что: «вот почему я запираю дверь в свою комнату». — Откуда же я мог знать, что это ты за мной следишь? Но в принципе верные рассуждения. Теперь L смотрел на него так, как Лайт того хотел. Такие его взгляды были истинной драгоценностью, Лайт их коллекционировал. Он спрятал бы их гораздо лучше журналов, но взгляды не были материальными, они оставались лишь в памяти. — Но на самом деле ты прячешь что-то другое. К примеру, что-то, что помогает тебе убивать людей на расстоянии. Где бы взять силы, чтобы пока что сохранять спокойный тон и перейти к главному? — Знаешь, что, Рюга… Рюдзаки. Ты абсолютно прав, но только в том, что я прячу что-то другое. Я прячу другие журналы. — Допустим. — Ну, скажем, меня возбуждает цвет… лазури. — То есть если бы девушка на фото была в голубом купальнике, ты бы подрочил? — А если бы я стал дрочить, ты бы продолжал вести наблюдение, да? — Да. — Ну, ты же наблюдал за мной, так что уже знаешь, что дрочу я под одеялом. И да, я догадывался, что наблюдаешь за мной именно ты. Потому что японская полиция не решилась бы на такой смелый шаг. Если хочешь знать, я думал во время дрочки о тебе. Представлял, как стаскиваю с тебя голубые джинсы… L невольно опустил взгляд вниз, на свои голубые джинсы. — Я же не знал, как ты выглядишь, — продолжал Лайт самым невинным тоном. — Оставалось дрочить на некий образ. Но теперь, когда я тебя встретил воочию, мое желание возросло. — Твое желание? — Да. Как думаешь, в чем оно состоит? L сделал вид, что глубоко задумался. — Хочешь, чтобы я тебе попозировал, как те девушки из журнала? В одних джинсах? Какая смешная шутка, ха-ха-ха. — Нет. Хочу разложить тебя на столе и как следует выебать, — с легкой улыбкой на губах сообщил Лайт. L не разочаровал его. Что-то темное, жаркое промелькнуло в глубине его зрачков. Лайт уже успел вообразить себе, что сейчас он возьмет и скажет: ну давай. А он сказал: — Придется тебе удовольствоваться дрочкой, Лайт. Я не могу себе позволить тратить энергию впустую. — Если ты будешь смотреть, я не возражаю. Я даже, фигурально выражаясь, откину одеяло. L мягко улыбнулся. Какая грубая провокация, как бы говорила его улыбка. — Ты хочешь впечатлить меня тем фактом, что в принципе ты дрочишь, просто не на те журналы? В этом нет ничего особенного. Если хочешь знать, я тоже дрочу. Иногда. Это уже была новая информация, хотя Лайт и до этих слов был уверен, что ничто человеческое L не чуждо. — Я хочу впечатлить тебя тем фактом, что дрочу я на тебя. В чем дело, разве ты устоишь? — И ты так уверен, что я буду смотреть? — Конечно, будешь. — Тогда давай. Прямо здесь и сейчас. Что?! На самом деле Лайт не думал, что L вот так возьмет и согласится посмотреть. Но отступать было некуда. Пришлось стягивать брюки и трусы и приниматься за дело. Во время разговора член Лайта поднялся на — как это любит высчитывать Рюдзаки — тридцать процентов, и теперь он не следил за тем, что делает с собственным телом, движения были привычными и выверенными. Он смотрел на L и только на него. И представлял именно то, о чем и сказал: как стаскивает с него джинсы и как трахает его на столе. Конечно, Лайту было глубоко безразлично, какого цвета джинсы на L. А вот взгляд L — эта черная бездна, вот это его возбуждало. — Знаешь, довольно проблематично находиться с тобой в одной комнате и… сохранять спокойствие, — Лайт старался, чтобы голос не прерывался. — Это все гормоны, — глядя ему в глаза, сказал L. — Это все ты, — возразил Лайт. — Почему ты не смотришь? — О, я смотрю. Но для наглядности я могу подойти ближе, чтобы ты так не волновался. L действительно подошел и сел на корточки, почти рядом — можно было протянуть руку и взять его за волосы, а потом… Лайт на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза, то заметил, что L по-прежнему пристально смотрит ему в лицо. — Может, поможешь мне? — проговорил Лайт сквозь зубы. — Нет, я уверен, что помощь тебе не требуется. Ты замечательно справляешься сам. Только если… L протянул руку и осторожно дотронулся до члена Лайта двумя пальцами, в этот момент Лайт и кончил — прямо на него. К сожалению, сперма попала ему всего лишь на плечо и руку, а на не лицо, но Лайт был доволен и малой кровью. — О, прошу прощения, я не хотел, — прозвучало так фальшиво, что ему самому стало смешно. L не выглядел смущенным или оскорбленным. Некоторое время он с интересом разглядывал свои пальцы со следами спермы, пока Лайт приводил себя в порядок, а потом бесстрастно заметил: — Ты хотел… этим сказать: если ты держишь меня за хуй, будь готов к тому, что я на тебя вздрочну и кончу. От его ровного тона Лайта прошибло еще сильнее, чем от взгляда и этого внезапного прикосновения. — Ну так что, не поделишься своими мыслями по поводу моего замечания, Лайт? Лайт тонко улыбнулся. — Да, ты очень точно передал ход моих мыслей, Рюдзаки. Просто слово в слово.