shadows in the white walls

Морозный зимний город, будто морозы совсем не прекращаются не взирая на отопление в домах. Стеклопакеты плотно закрыты, чуть пропуская морозную погоду в дом. Обычно все люди сидят, укутавшись в теплые вещи и пледы со своими любимыми или семьями, но, к сожалению, такой теплый комфорт не всем доступен... Холодное, почти ненормально застекленное окно, холодный каменный подоконник, который не изменялся никак еще с самого начала этого старого, многоэтажного дома с потрескавшимися бетонными плитами. Кровать стоявшая в углу уже ветхая кровать на скрипучих пружинах, жесткий матрас, зашитый с некоторых сторон, из-за поползшей ткани наматрасника, пятно от чего-то пролитого похожего на кофе. Обивка была выцветшая от солнца и частого использования. Парниша сидел на пыльном деревянном полу, около небольшого шкафа у окна. Обвивая колени руками и прижимая их к туловищу, уткнул голову в них и тяжело дыша пытался сдерживать нахлынувшие чувства. Чувства страха, недоумения и еще неосознанной вины боролись в груди Осаму. Он никак не мог понять, где он на этот раз облажался и сделал не так, параллельно борясь с влагой, выступающей на глазах. Через деревянную, запертую на ключ дверь, были слышны голоса разгневанных родителей из гостиной. Но несмотря на то, что их фразы нельзя было четко расслышать, но в них точно чувствовался холод, словно январская снежная буря и ненависть к своему чаду. Как на зло во всем доме было тепло и уютно, кроме небольшой «коморки» шатена. Из-за того, что Дазай иногда выходил из своей обделенной комнатки попить воды или сходить в туалет, ему не мало прилетало за то, что он вообще вышел, мол он путается под ногами и мешает матери готовить то, что ему, собственно,вряд ли достанется. Хоть он уже и привык к такому отношению к себе, однако все равно было больно и не приятно слышать подобное в свою сторону. - Надо успокоиться... – бормотал себе под нос Осаму, пытаясь совладать с чувствами и расслабиться. Утирая влагу с лица, он медленно поднялся на ноги, держась за дряхлый шкаф. Встав, шатен подступил ближе к настольному зеркалу, что стояло на подоконнике, всматриваясь в свое отражение. На миниатюрном детском личике были следы от слез, красные чуть припухшие ореховые глаза, на одном из которых была повязка. Слава богу что травма была получена не от опекунов, а от того,что тот в школе подрался и ему влетел кулак в глаз, где сейчас был не хилый фингал, конечно, печально. От такой жизни Осаму получил не мало психологических травм, но он умел хорошо поддерживать и успокаивать других, как психолог, что весьма хорошо действовало. Ещё он довольно хорошо учился в школе, не смотря на свои обстоятельства в жизни, ему хорошо давалась математика, это и хорошо, легче будет поступать куда-то в будущем. Мальчик сел на подоконник, созерцая в окно, игнорируя холод, исходящий из него. Вид из фрамуги был на проходной городской дворик, окруженный девятиэтажками, небольшим ларьком с продуктами и не только, и детская площадка, которая была почти прямо под окнами, что доставляло не мало неудобств у жильцов домов, особенно тех, кто живет на нижних этажах. Сейчас на игровой площадке бегали хорошо и тепло укутанные дети, играя в снежки и строя снежные крепости. Не то чтобы Дазай хотел с кем-то контактировать, но и играть одному ему надоело, однако обстоятельства не позволяли ему это ощутить. Осаму слез с окна, чтобы не травить душу и сел за письменный стол, где стоял стареньки, но рабочий компьютер. На удивление да, он у него был, и можно было даже поиграть в такие игры как разные стрелялки, боевики, в которые обычно играли его сверстники. Нажав кнопку на блоке питания, пк стал запускаться. Через трехминутную загрузку, что уже можно было считать победой, высветилась заставка windows, он ввел пароль и вышел на рабочий стол. Наведя курсор мыши на нужную иконку программы, щёлкнув на неё два раза игра начала запускаться. Погрузившись в игру, Осаму отвлекся от мыслей, тревожащих его ранее и просто развлекался.

***

И вот, академия, сдача экзаменов. В коридорах училища толпились взволнованные студенты. Экзамены решали дальнейшую карьеру учащихся, что было очень серьёзно. Было много людей, поступающих на различные специальности. Была приоткрыта дверь в аудиторию, где сдавали экзамены, связанные с медициной. Человек в кабинете было мало по сравнению с комнатой, где сдавали профильную математику. Каким образом там собралось столько «гениев», знающих математику и прочие, чтобы сдать экзамены и куда-то поступить, никто не знал, не говоря уж про остальные кабинеты, в которых тоже проводились аттестации. На улице стояла жаркая погода, в самом здании из-за количества народа было ужасно душно, что даже кондиционеры и вытяжки не справлялись. Осаму же стоял в углу, не далеко от запасного входа с лестницей, он не хотел толпится в скоплении народа которые как стадо взбесившихся быков толпились, загораживая друг другу пути. Шатен решил, что будет психиатром, он умел обращаться с людьми, мог поговорить по душам, успокоить человека, почему не попробовать? Смотря на электронный циферблат на часах на запястье, он оттолкнулся от стены, на которую облокачивался и пошел к аудиторию в котором в скором времени у него должен был быть зачет. Дазай чувствовал, как бьется сердце от волнения, от того, что он не сдаст и завалит экзамен, но пытался на ходу до двери успокоиться, говоря себе, что все нормально сдаст и расскажет, про этом еще нервничая. Комната для сдачи экзаменов была освещена мягким светом, который падал из высоких окон, оставляя тени на деревянном полу. На столе перед Дазаем лежали стопки бумаг, заполненных сложными вопросами по психологии и психиатрии. Он сидел, обхватив голову руками, его пальцы нервно барабанили по столу.  - Осаму успокойся, - пробормотал он себе под нос – ты же умный, ты справишься. Но его уверенность была лишь маской. Внутри он чувствовал, как его сердце бьется так, будто пытается вырваться из грудной клетки. Экзаменатор, пожилой мужчина с проницательным взглядом, сидел напротив, наблюдая за каждым движением Дазая.  - Осаму, - начал он допрос, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась едва уловимая угроза, — расскажите, как бы вы поступили, если бы ваш пациент начал проявлять признаки шизофрении?  Дазай замер на мгновение, его ум тут же начал анализировать возможные ответы. Он знал теорию, но практика всегда была для него загадкой.  — Я бы начал с… с оценки его состояния, — начал он неуверенно, стараясь собрать мысли воедино.  - Впринцепе правильно, - экзаменатор поправил очки на носу – чтобы вы сделали дальше? Дазай почувствовал, как капля пота скатилась по его виску. Он знал, что один неправильный ответ может стоить ему всего. — Я бы… попытался установить с ним контакт, — наконец выдавил он, стараясь звучать уверенно. — Я бы… попытался установить с ним контакт, — наконец выдавил он, стараясь звучать уверенно.  Мужчина кивнул, но в его глазах не было одобрения.  — А если бы он начал проявлять агрессию?  Дазай почувствовал, как его сердце замерло. Он закрыл глаза, пытаясь представить ситуацию, но в его голове были лишь обрывки мыслей.  — Я бы… попытался успокоить его, — сказал он, но даже сам не верил своим словам. Профессор решил ещё помучить мальчугана подобными вопросами, что он будет делать в различных ситуациях, какие меры примет ну и все в этом роде. Самому же Дазаю было страшно до усрачки, за тобой наблюдают смотрители, осматривают на наличие микронаушников, шпор и прочих подсказок, которые в наше время уже никуда не запихнешь, профессор, который стоит напротив тебя, прожигая взглядом, будто в душу смотрит и пытается прочитать что у тебя на уме. А на ум уже набегают мысли, неужели все читал и учил зря??? Купленные в подростковом возрасте книги по психиатрии, за деньги, заработанные собственноручно, раздавая листовки на улицах, продавая свои старые вещи, иногда в 16 подрабатывал курьером, разнося небольшие заказы, на этом всем он не плохо зарабатывал. На тоже самое шестнадцатилетние, родители подарили ему блокнот для заметок, и не дорогой таблет, который вполне мог ему быть нужным. Точно он был в шоке что про него вообще вспомнили, это ничего не сказать. Он был этому безумно рад, что про него вспомнили, ещё и родные, радости придела не было. Изучая психологию и психиатрию, он узнал, например, что делать если у человека случилась паническая атака, и как его успокоить, знал разные типы общения и все тому подобное что начитался в книжках и сети. Экзаменатор внимательно наблюдал за Осаму, мальчик вполне все правильно отвечает, а остальное приходит с опытом изучения, ну или работы на практике. Он это понимал и не настаивал на объяснении тех вещей, где нигде не вычитаешь, и не был так суров в отличии от других специалистов. Осаму отвечал на все вопросы около 20 минут, и все это время он чувствовал себя, каким-тозагнанным зверьком, окруженным хищниками, а точнее людьми, которые постоянно глазеют на тебя, как сосредоточиться собственно?? Этим вопросом параллельно другим задавался шатен. Спустя все эти мучения, профессор стоящий рядом со своим столом, подошел к парте, где сидел юноша. Парень тяжело сглотнул, смотря на надвигающегося на него вариант, прошел или нет?? В голове была каша, было страшно что все пошло напрасно и все его годовые старания насмарку.  Мужчина подошел к столу и встал напротив Осаму. Он положил какие-то бумажки на край деревянной поверхности, потом сразу пошел к двери, видимо звать следующего на сдачу. Шатен взял листки дрожащими руками, посмотрел на бланк он увидел заветную подпись, которая отвечала за готовность к дальнейшему учению. Он смог.        Он прошел.