l'anse

Он лезет в петлю. У него еще есть шанс, чтобы поменять свое мнение и оставить эту попытку суицида далеко, в задворках сознания, но нет. Хенджин не хочет. И не хочет терпеть до ужаса эту жизнь. Хван затягивает ее у себя на шее и, оттолкнув тубаретку, виснет на ней. Он раскрывает свои глаза и оказывается снова здесь. На похоронах своей матери. *** Он застрял во временной петле. Хенджин не отрицал, не злился — он принял. Принял эту правду, бьющую под дых. Он поворачивает голову в сторону, замечая блондинистую макушку где-то вдалеке. Он еще не видел его (и он очень сильно хочет надеятся, что с этого момента петля разорвется и Хван проживет спокойную жизнь). Сорвавшись с места, под недоумевающие взгляды родственников, Хенджин останавливается в паре метров от него. Блондин замечает его, чуть нахмурившись, склоняет голову в бок и говорит: — Из-за вашей семейки почти пол кладбища перекрыли, неужели кого-то настолько богатого хоронят? — парень хмыкает, доставая из кармана куртки свежо начатую пачку сигарет. Его совершенно не заботит, что курить в этом месте не этично и считается в народе оскорблением усопших. Он усмехается, обнажая свои зубы в ухмылке. — Чего приперся сюда? — А?.. И блондин, со вздохом, повторяет свой вопрос: — Чего приперся сюда, говорю — и тушит сигарету об подошву черных армейских ботинок, убрав бычок в карман. Блондин смотрит на Хвана, который пытается подобрать в голове нормальный и адекватный предлог, но не дает ему ничего сказать, спрашивая: — Как зовут тебя? — .. Хенджин. Ты? — Феликс. — Не местный? — Рад знакомству, Хенджин — ядовито произносит Ликс и покидает компанию Хенджина, похлопав его по плечу. Второй оборачивается назад, смотря на уходящего Феликса. — Хенджин! Хенджин, ты чего убежал? — спрашивает его бабушка и ее внук смотрит на нее пустыми глазами. Он ничего не отвечает, лишь пожимает плечам — он уверен, в этом Феликсе находится его путь на спасение из временной петли. — Пойдём, пойдём, милый, скоро поедем домой — говорит его бабушка, уходя с ним под руку. На поминках все плохо, ужасно. Как будто с кончины его матери никто не поменялся, лишь некоторые до сих пор проливают слезы по ней. Хван чуть хмыкает. Всё точно также, как и было десятки раз его перерождений. — Ох, Хенджин-и, — начинает его тётушка и он прекрасно до крови в деснах знает, что она скажет — подстригся ты коротко и свои здоровые темные волосы перекрасил в блонд, ну зачем, а? — это наигранное беспокойство так и отдаётся неприятным послевкусием на языке. Но Хван привык. Привык настолько, что даже и не слушает (хотя раньше бы язвительно ответил и закатил скандал). Чрез какое-то время он покидает стол и уходит из дома, оставшись на крыльце, где закуривает. Camel blue с кнопкой его отдушина. Ментол ощущается во рту, на губах, в запахе в перемешку с табаком. Во младшей средней школе, на последнем году обучения, в девятом классе, он с одноклассником, который, стащив у своего отца трепкие сигареты Marlboro, закурил с ним. Так и началась его зависимость, которая продолжается по сей день. Хенджин усмехается, понимая, что Феликс курил что-то трепкое, как Marlboro. *** Феликс открывает глаза перед могилой своих родителей, которых то он особо не любил и не жаловал. Пьяницы, не более, че их уважать-то? Эта временная петля уже порядком его задрала, он смотрит какое-то время на памятники, которые сделала семья его тетки и уходит к другой могиле: к могиле его бабушки. Ли с полуулыбкой смотрит на памятник, где запечатлено ее фото. Старая, с морщинами, но счастливая женщина. Он поворачивает голову в сторону, все как и тогда. Половину кладбища закрывают из-за похорон какой-то женщины. Феликс не обращает внимания и слегка убирается возле могилы. После уборки, он замечает парня с блондом, который бежит к нему. После разговора Феликс уходит с кладбища и ждет такси, закуривая еще одну сигарету, смотря куда-то в даль. Хенджин интересный, но странный. — Надеюсь, он прервет эту временную петлю — потушив сигарету об железный забор и выкидывает в мусорное ведро. Хенджин, на корточках, выкуривает третью сигарету по счету, пытаясь унять нервозность. В каком-то трущобном переулке, где всем наплевать на твой сатус (если ты не богач, конечно) и род твоей деятельности. Он слышит шаги с левой стороны, инстинктивно всматриваясь а темноту. Смешно до стыда в голове. Перед ним тот же парень, что был на кладбище. Теперь он брюнет. — Феликс? — хлопая стеклянными глазами, он взглядывается в него. В его черты лица, в его беспристрастное выражение лица, обнажая весь холод и отвращение Хенджину. — Я, я.. Что ты тут забыл? — Забрел случайно, ты? — Ритуалил — Ритуалил? Феликс усмехается, попровляя портфель, который висел у него на одном плече. — Испугался? Я же шучу. кошку с котятами кормил. — Типа, благотворительность? — Типа, да. Феликс слегка улыбается ему, скрестив свои руки на груди. У Феликса пронзительный взгляд. Смотрит, вроде, на тебя, и мимо тебя. В его глазах виден анализ, желание прочесть собеседника, как открытую книгу и узнать его мотивы; виден также и холод в перемешку с презрением. Единственный фонарь в этой халупе отрубается, оставляя их в кромешной темноте, хотя с третьего этажа слабо бьёт свет и этого достаточно, чтобы немногг осветить их лица. Хенджин усмехается этой иронии судьбы. Их встречи полный фарс, они встречаются до удури причудливых местах и Хван даже бы начал верить в мистику и прочее. — Покойники гневаются, — бросает Феликс, смотря на фонарь, где отключился свет. — Идти отсюда надо, пока нас не забрали — его бледная ладонь хватает ладонь второго и они пускаются бежать прочь. Оказавшись на мосту, Хенджин вскипает. К чему все это нужно было? — Почему мы побежали?! Что там было такого плохого?! — схватив за предплечья брюнета, кричит Хван. — Хочешь лицом к лицу с тем миром встретится? С бесами, с мёртвыми? Пожалуйста, можешь пойти обратно! Благодари вообще, что я спас твою душу от поселенца в виде беса! — Да, какие, нахуй, бесы? Ты себя слышишь? В психушку захотелось? Кто ты, блять, вообще такой? Феликс кусает нижнюю губу, пытаясь подобрать слова и наконец: — Чернокнижник я. — Охуеть. Пиздец, как удачно я познакомился! — Ну, простите, господин Хенджин, что я не святоша! — блондин усмехается, он смотрит на брюнета, пытаясь разглядеть что-то в его глазах, но видит ничего, кроме: злости и разочарования. Феликс потирает свои предплечья после крепкой хватки Хенджина и следит за ним, спрашивая чрез время: — Ты тоже застрял во временной петле? — Да, откуда... — Ликс крутит возле головы рукой и Хенджин понимает, — а, ясно. Феликс кивает и что-то бромочет под нос и уходит, вновь оставив Хвана одного. Хенджин смотрит вниз, на воду. Та безмятежно легкими волнами ударяется об каменные выступы. Блондин упирается локтями на перила моста, стряхивая пепел в воду, не беспокоясь об обитателей, которые находятся там далеко и глубоко. Феликс интересная и загадочная личность, оставляя после себя интересное полесвкусие желания узнать его ближе. Узнать его тайны и скелеты. Феликс идет по пешеходной зоне пока в голове рой бесятины, не давая покоя на секунду. — Чет странный он и мутный, Фел. — Реально, чет злится, а потом понимает че к чему! Че вообще за человек? — Да успокойтесь вы уже! — кричит Феликс, не боясь осуждения со стороны людей попросту в этот час их нет. — Ни бе, ни ме, ни корова, ни рыба! Что вы от меня хотите! чтоб я жертву его вам отдал?! — Ты как курица распищался, а. — Хахаха, Феликс курица! Хорошо ты это придумал, а. Демон бьет двух бесов по бокам и говорит: «— Замолчите уже, блять, он от нас откажется скоро. » — Ну наконец-то тишина, благодарствую нечесть. — Должен будешь — шутит бес, получая по голове от демона. — Всë, всë понял я. Следующая их встреча происходит в дешевом клубе, где Хенджин в состоянии алкогольного опьянения решил распрощаться с жизнью путем вскрытия вен. Феликс набирает скорую и перевязывает его рану своим шарфом (который до одури был его любимый!). — Хенджин.. — тихо говорит Ли, но этого достаточно, чтобы второй приоткрыл глаза и мутным взглядом смотрел на него. — Скажи мне почему ты вскрылся? — также спрашивает Феликс, не поднимая взгляда. Они не в тех отношениях, не в том положении, но брюнет не простит себя, если не поможет. — Заебался я, — хрипло, сипло, но уверено. — Я все равно раскрою глаза и окажусь на похоронах матери, и так по кругу.. — Идиот. Временная петля спала, блять! У тебя и у меня, мы уже оба поменяли исход событий, которые проживали из раза в раз — объясняет Ли, крепче перевязывая его руку. — Больше в кошки мышки с жизнью не поиграть! Ты умрёшь. — Я понял. — Нихуя ты не понял! — и врачи появляются в туалете, забирая двоих парней. Пару месяцев, проведённые в психиатрической больнице, где кормят, по большей части антидепрессантами, из которых, по ощущениям Хенджина, он стоит на пятьдесят процентов своего тела. Из больницы его забирает Феликс, курящий возле машины такси. — Я удивлен, что ты еще не сбежал к чертям — усмехается Хенджин, но не лезет к брюнету. — Благодари мою бесятину, которая спасла тебя в том клубешнике — он тушит сигарету, как в их первую встречу и убирает бычок в карман кожаной куртки. — У меня дежавю — на губах Хвана играет полуулыбка, а Феликс чуть ухмыляется. — Поехали к тебе домой, а то таксист внесет меня в чёрный список — после этих слов, Ли садится рядом с водительским местом, оставляя в распоряжении Хвана задние сиденья. — Ну да, конечно, вечно суетной Феликс, — открыв багажник, куда он убрал чемодан со своими вещами, Хван садится сзади водительского сиденья. И сколько бы Хенджин не ворчал на Феликса последующие годы, он благодарит судьбу, как и второй, что они нашли спасение в друг друге, избавившись от временных петлей, зажив жизнью, о которой мечтали давно.