Пауза

Дождь. Такой назойливый, как будто сама вселенная решила напомнить ему о том, что произошло. Капли стучали по крыше джипа, смешиваясь с прерывистым дыханием Стайлза. Его пальцы судорожно сжимали руль, костяшки побелели от напряжения. Он даже не помнил, как оказался здесь — на шоссе, затерянном между Бекон-Хиллз. Он убил Донована. Эта мысль врезалась в сознание снова и снова, как нож. Да, это была самооборона. И он был монстром, готовым разорвать его на части. Но в последний момент, когда штырь торчал из грудины, а дыхание обжигало лицо… Донован снова будто стал человеком. Всего на секунду. Достаточно, чтобы Стайлз увидел в его глазах страх и успел пожалеть о том, что сделал. — Ты убил его. Голос в голове звучал так отчетливо, будто кто-то стоял рядом и шептал прямо в ухо. Стайлз резко тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Но от этого только сильнее застучало в висках. Машина заглохла. — Нет, нет, нет… — дрожащими руками он бешено крутанул ключ в замке зажигания, но двигатель лишь хрипло кашлянул и замолчал. Тишина. Темнота сгущалась, подступая к парню, будто живая. Лес по сторонам казался бесконечным, деревья — черными силуэтами, замершими в ожидании. Стайлз откинулся на сиденье, закрыл глаза. Внутри все сжалось. Он должен был кому-то позвонить. Отцу? А может Скотту, он всегда мог его понять, но поймёт ли это. Стайлз всхлипнул и зло растёр лицо ладонями, нет, он не позволит себе слёз. Он не имел на это права. Пальцы сами набрали чуждый ему номер. Питер. Гудки казались долгими и бесконечными. Всё казалось таким невыносимым, что хотелось кричать. Он даже не мог объяснить, почему звонит именно Хейлу. Может, потому что Питер единственный, кто знает, каково это. Хейл сам когда-то стоял на этой грани, где самооборона перетекает в нечто большее. То, что потом не вычеркнуть из памяти. — Алло? — голос в трубке был сонный, но настороженный. Стайлз не ответил. Он просто сидел, сильно сжимая телефон и пытался заставить себя говорить. — …Стилински? — Хейл выждал паузу, — ты где? — Я… — голос сорвался, превратившись в хрип, — я не знаю. Вновь тишина. Слышно, как Питер переворачивается, доносятся едва уловимые шорохи. — Где-то на трассе, да? Машина сломалась? — Да. — Включи аварийку. Стайлз машинально потянулся к кнопке. Оранжевый свет замигал, отражаясь в мокром асфальте. — Включил. — Хорошо. Теперь скажи, что видишь вокруг. Зачем? Стайлз хотел засмеяться, но вместо этого обернулся. — Лес. Слишком темно, — глаза парня от чего-то начали слезиться. — Есть указатели? — Голос Питера был абсолютно спокойным, без привычной язвительной интонации. Всё происходило будто во сне. Да, какой-то кошмар. — Я… не вижу, — тихий ответ. Слишком тих для такого шумного парня, как Стилински. — Ладно, — Питер вздохнул. Обычно в нём сквозило раздражение, но сейчас… сейчас там плескалась тревога? — Я сейчас приеду, скажи мне, ты ранен? Стайлз машинально посмотрел на свою руку. Рукав куртки был порван, под разодранной тканью кровоточили глубокие царапины, следы когтей. Совсем не то, что сейчас терзало его изнутри. — Нет, — выдавил он. — А… что-то случилось? Голос Питера стал тише, осторожнее, словно он крался по тонкому льду. Он знал. Черт возьми, он чувствовал. Стайлз сглотнул, пытаясь унять подступающую тошноту. Слова застревали в горле комком страха и вины. — Я убил его. Молчание тяготило. Стайлз замер, ожидая… чего? Презрения, которого Питер никогда не жалел? Или успокоения, которого он так жаждал от человека, который бы никогда этого не дал? Потом тихий, почти неслышный выдох, который резанул по нервам сильнее любых упрёков. — Химеру? — Да. Еще пауза. Дождь за окном усилился, яростно обрушиваясь на крышу джипа. Капли стучали по металлу, словно отчаянно пытались пробиться внутрь. Стайлз тоже мечтал, чтобы дождь смыл с него весь этот кошмар. — Стайлз, — наконец сказал Питер. В его голосе была жёсткость, но под ней проскальзывало что-то другое, — Ты слышишь меня? Стайлз сжал зубы до боли, чтобы не дать слезам вырваться наружу. Они жгли глаза и грозились затопить чувством вины. — Я знаю тебя, Стилински, ты всегда пытаешься спасти людей. Я уверен, что ты защищался. Ты понимаешь? Это не убийство. Ты выжил и это главное. — Он стал самим собой в последний момент, — прошептал Стайлз, и голос его хрипел, — я видел его глаза... — И если бы ты не сделал этого, он бы разорвал тебя на куски. – Питер говорил жестко, почти холодно, но в его тоне не было осуждения. Только правда, которую он пытался вдолбить в голову парня. – Ты не виноват. Стайлз закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. — Мне страшно, – прошептал он, признаваясь в слабости Питеру Хейлу. — Я знаю. Звук дождя больше не наводил панику, а будто обволакивал, приглушал боль. В шуме капель Стайлз вдруг услышал что-то похожее на утешение. — Я еду, — наконец сказал Питер, — хорошо? Стайлз кивнул, хотя знал, что тот не видит. Может быть, Питер это почувствует. Сейчас он был готов поверить во что угодно. Он опустил телефон, но не сбросил звонок. Просто сидел, слушая, как на другом конце линии шуршит одежда, звякают ключи, глухо хлопает дверь машины. Питер двигался быстро, собранно, слов но всегда был готов к такому. Будто впервые после укуса Скотта, Стайлз ощутил, что больше не одинок.