Битые пиксели

Дилан утомлённо вздыхает, закрывая объявление о работе официантом для студентов, и мнёт меж пальцев переносицу. Лето в самом разгаре — днём под окнами у Дилана счастливо хохотали и верещали школьники, а ближе к ночи подымались с колонками отбитые ребята постарше. Если бы ему не нужно было на что-то жить, студент бы просто наслаждался возможностью горбиться за экраном до самого конца августа. Ричблярд Глянь, ты вроде в этом лагере когда-то был Дилан открывает пересланный Ричардом пост и удивлённо вздымает брови. Поработать вожатым в летнем лагере он сначала посчитал отдельным видом пыток, но такое родное и тёплое название «Душа» заставило на секунду задуматься. Он на секунду словно снова очутился там и слышал звонкий, ещё не сломавшийся голос: — Да не увидят, погнали! Мы же только в магазин втихаря сбегаем и вернёмся! — Лололошка пропитан нетерпением и пытался заразить им и Дилана, пока тот, закатывав глаза, страдальчески стонал. — Тебе прошлого раза не хватило? Я тебя опять оправдывать не буду. — А тебя и не просят! Я с девчонками договорился. Они скажут, что мы у них сидели. — Только быстро, и если ещё куда-то потянешься, я тебя за шкирку потащу обратно. Жаркое солнце словно снова грело его бледные щёки, и внутри не было той пустоты, мешающей ощущать хоть что-то. Может, вернувшись туда, ему станет чуть легче на душе.

***

Дилан до последнего момента старался не знакомиться с вожатским составом, чтобы не успеть передумать, когда он окажется уже на территории родной «Души». Первое, что он видит, оказавшись у входа — ленточки, привязанные к воротам, которые после себя оставляли отряды перед уездом. Молодой человек до сих пор помнит, где они привязывали свою. Голубую ленту за 5 лет неплохо потрепало: на ней почти не сохранилось название отряда, начирканное маркером, и цвет немного потускнел. Так странно было прикасаться к ней пальцами и понимать, что он сейчас действительно оказался в том самом месте, где когда-то ему открылось то самое яркое и глубокое чувство настоящей дружбы. Он дёргается, когда плеча касается чья-то ладонь, и он хочет тут же огрызнуться, но, обернувшись, видит перед собой его. — Вот так сюрприз, да? — Голос почти такой же звонкий и живой, правда, кажется более сиплым. — Ло? — Дилан не может оторвать руки от постаревшей голубой ленты и изумлено разглядывает лицо человека, которого он совершенно не ожидал здесь увидеть. — Обнимемся? Лололошка раскидывает руки в стороны и с умилением наблюдает за тем, как друг детства колеблется, а потом заключает в крепкие объятия. — Ты выглядишь всё таким же мертвецом, — шутливо говорит юноша, когда они с Диланом отстраняются друг от друга и начинают по новой изучать друг друга с ног до головы. Кажется, они почти не изменились с того момента, но всё равно появилось что-то неловкое. Они не виделись пять лет и выросли за это время. Казалось, они теперь снова не знакомы друг с другом. Но эта проблема, конечно, очень быстро решится.

***

— Так какими ты здесь судьбами? — Лололошка падает на постель, будто на свою собственную, и наблюдает, как Дилан ищет место для привезённых вещей. — Искал работу на лето и наткнулся на вакансию вожатого. Честно, хотелось просто поностальгировать, на другой лагерь я бы не подписался. А ты? — А я сюда второй год подряд еду. Тоже подзарабатываю, и тоже вспоминаю былые времена. Тут, если что, ничего не изменилось. — Вообще не удивлён. Наверняка ты с четырнадцати лет не сильно развивался, вот и к братьям по разуму поближе держишься, — Дилан спокойно выдыхает, когда слышит, что Лололошку эти слова лишь забавляют. Как и раньше. На душе уже теплеет. — Да и ты всё тот же Дилан. Кстати, я тебя в вожатском чате не видел. Тебя не добавили, что ли? — До последнего не хотел узнавать, с какими бакланами буду работать. — Да ладно тебе, нормальные ребята! Все уже знают, что делать, вполне адекватные. — Верю. Особенно уверен в тебе. Ло легко узнает этот фирменный тон Дилана, и тоже ощущает облегчение. Они всё ещё друг друга понимают. В голове один за одним вспыхивали тёплые воспоминания: вот они отчаянно лезут на дерево, чтобы спрятаться от вожатых, вот Дилан невозмутимо доказывает, что Лололошка никак не мог разбить окно столовой, а вот Ло подбивает Дилана побороть страх и вместе с ним полезть на крышу мальчишечьей душевой, чтобы запрятать там сменную одежду самой бесящей соотрядницы. Эта смена явно станет для него самой запоминающейся, как когда-то стала та, которой исполнилось пять лет в этом году.