Звери

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, какой бы была твоя жизнь, не существуй в ней Кевина? — Всё время, — тихо ответила Мая, и что было ещё страшнее — совершенно спокойно. К его удивлению или несчастью от этих слов не стало легче даже на капельку. Беньямин глупо понадеялся, что боль в сердце утихнет, если он почувствует рядом с собой кого-то ему подобного. Ович и сам задавался этим вопросом каждый божий день. Эгоистично? Безусловно. Какой бы парень ни оказывался в его постели, из головы не выходило угрюмое лицо Кевина вечером перед последней вечеринкой в доме Эрдалей. Что бы случилось, подумай Беньи хоть маленько и останься с ними? Удалось бы избежать всех последующих неприятностей в их жизнях, если бы он дал Ане тот шанс, который оба упустили? Ему было стыдно за то, что все его размышления заводили в тупик: он готов жизнь отдать, чтобы повернуть время вспять и предотвратить появление на свет истинной сущности друга. Людям всегда было проще спрятать от себя правду в глубинах памяти — так устроен мозг любого человека. Мы по природе звери. Беньи ненавидел СМИ, но не осуждал ту их часть, которая подкоркой так и не смогла смириться с реальностью; любил чернокурточников, но презирал их жалкие попытки заговорить с ним о Кевине; не замечал Вильяма — или всё-таки делал вид, что не замечает, — но готов был простить ему всё. Наша непостоянность вводит множество людей в заблуждение, хотя они просто ещё не разглядели обратную сторону медали в себе. Умом Беньямин уже расстался с этим местом, но дикое сердце, размеренно стучащее в груди слево, тянуло взгляд к коттеджу на Холме. Все говорили про их дуэт на льду, как о бесстрашном рыцаре и отважном принце, и никто из сидящих на трибуне не увидел в шестнадцатом номере влюбленную принцессу, жертвующую собственным талантом ради надменного короля. Всё, чего не случилось, к лучшему, говорите? Тогда Беньямин рад, что Давид признает свою оплошность в полной мере только на могиле с шайбой. — Знаешь что? — прервал тягучее молчание парень. — Что? — Страшнее всего осознавать, что я похоронил его только у себя в голове.