Долина желаний

      Работа не волк. Так любил приговаривать Минхо. Но Хенджин не мог согласиться с лучшим другом. У него к своим двадцати девяти развилась стойкая работозависимость. Ну, или скорее, казалось, что без него просто ничего не будет функционировать как нужно. Поэтому оставлять дела и планировать трехдневный выезд на природу было до крайности тревожно. Однако Минхо был способен и мертвого уговорить, если ему чего-то очень хотелось.       Еще тревожнее стало, когда друг скинул фотки домика в горах, который он успел арендовать, не посоветовавшись с остальными. Место, судя по кадрам, было глухое. Сам дом напоминал логово ведьмы своими деревянными фасадами и густо заросшим какими-то цветами и травами двориком. А когда Хенджин увидел рога над кроватью в одной из спален, стало совсем жутко. Мысленно он себе пообещал, что спать под эти рога не ляжет ни при каких обстоятельствах. Уж очень ярко воображение рисовало, как те падают и протыкают живот насквозь.       По мнению Хенджина, их поездка начиналась как типичный фильм ужасов. Четверо друзей выбираются в какую-то жутковатую глушь, и там стремный маньяк в маске режет их на ленточки. Если увезти Хенджина от источников тревог еще казалось неплохим планом, то саму тревогу из него метлой было не выгнать!       Он был таким не всегда. Раньше каких только приключений с друзьями в его жизни ни случалось! Поездки автостопом, ночевки в сомнительных местах, неожиданные прогулки по ночным незнакомым городам. Но потом с ним случилась взрослая жизнь, стрессы, переутомления и повышенная ответственность за все на свете. Как следствие — отказ от привычной рассеянности и строгая самодисциплина. А уж из нее вылезла побочка в виде перманентной тревожки с кучей странных фобий. Хенджин сам порой не подозревал, что станет новым навязчивым страхом, пока не оказывалось поздно пытаться избегать нового триггера. Как вот с этими дурацкими рогами!       Пока Джисон, Сынмин и Минхо радостно щебетали в поезде и составляли планы маршрутов по окрестным долинам, Хенджин читал статистику несчастных случаев в горах и сводку о пропавших в выбранном ими регионе за прошедший год. Пропавших было не ноль. А это уже претендовало на повод для загонов!       Короче, все начиналось не очень хорошо. Предчувствие выло сиреной в душе и требовало соскочить с сомнительной идеи. Но Минхо со своим «работа не волк» таки продавил. А стоило слушать внутренний голос…

***

      Поначалу горы встретили приветливо. Хенджин даже не сильно расстроился, что спать пришлось на раскладном диване. Главное — подальше от рогов! План на следующий день был с места в карьер — покорять горные пешие маршруты. Он бы лучше просто устроился в красивом месте и позалипал на пейзажи, но Минхо переспорить как всегда не представлялось возможным.       И все-таки в результате небольшого бунта со стороны Хенджина, большую часть маршрута к крокусовой долине они преодолели на такси. Подниматься в гору оставалось каких-то полчаса. Это казалось посильным. Но от одного взгляда на каменистую тропу, вьющуюся меж сосен куда-то вверх за линию горизонта, Хенджину поплохело. Мышцы ног заныли, будто он уже несколько километров прошагал. Фантомная усталость, чтоб ее.       Джисон радостной серной тут же поскакал вперед. Хенджин проводил друга мрачным взглядом и оповестил двоих оставшихся:       — Если вы все планируете так бежать, то я останусь ждать вас и вашего фотоотчета с дурацкими крокусами тут.       Сынмин оскорбленно сморщил нос и фыркнул:       — Ну уж нет, на меня избыток кислорода как наркота не влияет. Это Джисон сошел с ума при виде чего-то не из стекла и бетона. А во мне заканчивается заряд кофе, так что не ждите от меня скоростей.       Минхо согласно покивал. Хенджин знал, что такой маршрут для лучшего друга — плевое дело. Но знал также, что Минхо никогда не стал бы тыкать кого-то в отсутствие опыта. Он просто молча подстраивался и делал вид, что так и нужно. На первый взгляд, саркастичный и колкий, Минхо в действительности был одним из самых заботливых людей в окружении Хенджина. За эту незримую заботу Хенджин был готов прощать его слегка вредный характер.       Поначалу подъем шел тяжело. Привычные к офисным стульям, а не к каменистым склонам, колени натужно поскрипывали на каждом шагу.       — Ты упор делай на пятку, когда идешь. Так нагрузка на колени меньше, — умничал Сынмин, который вообще-то тоже не отличался выносливостью.       Хенджин его советы пропускал мимо ушей, и с каждым шагом все глубже погружался в собственные мысли. Природа расслабляла разум и подкупала, смывая легким горным ветерком с плеч заботы и возвращая позабытые ощущения из беспечной юности. В конце концов Хенджин не выдержал разговоров двух друзей о планах на вечер, маринаде для свинины и расписании ближайших магазинов. Хотелось выбросить остатки забот из головы и отдаться наконец-то отдыху. Он достал наушники из кармана. Кивнул Минхо, привлекая его внимание. Жестом дал понять, что их больше не слушает. И наконец-то погрузился в музыку.       С первыми же битами тело охватила давно позабытая легкость. Когда-то в прошлом Хенджин обожал танцы. Сейчас на них не было особо времени и сил. Но здесь, вдали от шума большого города, шаг сам собой невольно подстроился под знакомые ритмы, а тело начало выдавать простые связки.       Макушка Джисона, маячившая вдали, стала приближаться с удивительной скоростью. Хенджин и не думал, что его восхождение под любимые треки окажется таким простым и естественным. Будто он ходил незнакомыми тропами сотни раз. Руки выписывали волны в воздухе, а ноги уверенно пританцовывали, перепрыгивая с камня на камень. Солнце здесь не палило в полную мощь. Лишь падало рассеянными лучами сквозь разлапистые ветви сосен, делая окружающий пейзаж немного сказочным. Дорога к поляне превратилась в приятную прогулку.       Хенджин краем глаза заметил, что Джисон что-то прожестикулировал в его сторону, когда они поравнялись. Но внимания не обратил. Просто спокойно потанцевал дальше.       Тревоги, преследовавшие с самого начала поездки, наконец-то разжали тиски, и Хенджину не хотелось выныривать из своего уютного мирка, чтобы выяснить, что же хотел друг.       Дорога летела под ногами. Сердце пело в груди. Счастье, давно забытое и неожиданно приятное чувство, искрилось щекоткой на кончиках пальцев.       Хенджин сам не понял, как пришел к нужному месту. Вот только вопреки ожиданиям, склоны встретили пожухлой выцветшей прошлогодней травой, а не ковром из фиолетовых цветов. Ожидание чуда лопнуло в груди противным мыльным пузырем, возвращая в реальность. Резкий ветер налетел порывом, заставляя зябко поежиться. Идти в горы без куртки оказалось слегка опрометчиво. Пусть солнце и припекало во всю мощь.       Внизу простиралась долина, со всех сторон окруженная обрывистой горной грядой. В долине трава была такой же жёлтой и безжизненной, но если приглядеться, то кое-где меж ручейков талой воды виднелись яркие желто-фиолетовые полянки. Ближайшая такая была возле небольшого деревянного домика, похожего на охотничью сторожку.       Угасший было энтузиазм снова поднял голову. Прийти сюда понапрасну казалось слишком досадным событием. Пусть подъем и оказался куда легче, чем Хенджин предполагал вначале. Но ему во что бы то ни стало захотелось спуститься и вдохнуть легкий шафрановый аромат, присущий нежным горным цветам.       Ждать или не ждать спутников? Об этом он думал не слишком долго. Музыка все еще звучала в наушниках, ноги пританцовывали, а сердце подпевало. В общем, горы казались по плечо.       Поначалу Хенджин пошел по тропе за другими туристами. Но очень быстро сообразил, что та уводит вверх и вглубь леса. Подъем на гряду не входил в его планы. Тогда он свернул на более узкую, но все еще выложенную камнем тропку, которая будто бы вела просто вдоль склона.       То ли вместе с горным воздухом в него вселился дух авантюризма, то ли музыка так сильно повлияла, что все инстинкты самосохранения вырубались начисто. Так или иначе Хенджин продолжал отдаляться от стоянки, наслаждаясь солнцем, куда более легким, чем на открытом плато, ветерком, и красивыми видами на долину. Друзья не звонили, поэтому Хенджин был уверен, что все под контролем. Ведь если бы что-то пошло не так, его бы наверняка начали искать. Лишь гораздо позже он пришел к выводу, что к тому времени совсем не ловила сеть.       Какой-то злой дух вел его. По-другому Хенджин никак себе не смог бы объяснить, почему, увидев узкую тропку меж сосен и камней, ведущую вниз, он решил, что это подходящий для него спуск.       Музыка, конечно, дело прекрасное. Вот только даже она могла прибавить лишь сил, но никак не опыта. Как итог — в какой-то момент его нога в не самой подходящей для горных троп обуви соскользнула с покрытого влажным мхом камня. Руки рефлекторно попытались за что-нибудь ухватиться, но пальцы лишь безуспешно сомкнулись на пустоте. А после Хенджин ощутил скручивающийся тугой узел в солнечном сплетении. Так бывало всегда, когда он падал.

***

      Очнулся Хенджин рывком, будто кто-то дернул за плечо. Последнее, что он помнил, это скольжение вниз, удары о кочки и корни деревьев, бесполезные попытки прекратить падение и…       Кажется, в финале своего неуклюжего рандеву с долиной он ударился затылком и потерял сознание.       И куда только делись его привычные мнительность и тревожность?       Не зря интуиция кричала ему, что эта поездка ничем хорошим не закончится!       Хенджин привстал и огляделся. К своему удивлению, обнаружил он себя вовсе не внизу склона, а на твердой деревянной лавке, застеленной овечьей шкурой, внутри незнакомого скромного дома. Хотя домом это назвать было бы преувеличением. Неуютный и необжитый, он скорее напоминал какое-то временное жилье. В голове снова всплыли кадры из фильмов ужасов. Меж лопаток пробежал холодок.       Хенджин рванул с места, как ужаленный. Не обращая внимания на боль в мышцах, завертелся юлой. Руки захлопали по карманам, проверяя на месте ли телефон и документы. Глаза принялись рыскать по углам, пока не обнаружили, наконец, аккуратно оставленные у порога кроссовки. Обулся он немного трясущимися руками. А после вышел из сторожки и обомлел.       Снаружи Хенджина встретила та самая поляна с крокусами, которую он заприметил в начале спуска. Но не это было самым удивительным. Горизонт заливал нежно-алый закат, окрашивая все в какие-то сказочные тона. А немного поодаль, метрах в пятидесяти, не больше, мирно пощипывал травку самый настоящий олень. Его еще не до конца полинявшая к весне шкурка выглядела неопрятно, а рога были совсем маленькими и бархатистыми. Но это все равно был, без сомнений, самый настоящий олень.       Будто завороженный, глядя на эту красоту, Хенджин потянулся за телефоном в карман, чтобы запечатлеть миг таинства.       — Только затвор выключи, чтобы не спугнуть, — прошептал вдруг чей-то незнакомый голос прямо в ухо.       У Хенджина сердце едва из груди не выпрыгнуло. Он вообще чуть не заорал в голос, так что беспокойство о щелчке затвора было бы напрасной предосторожностью. Но в последний миг Хенджин все же сдержался. Проглотил рвущийся наружу вопль и резко обернулся.       За спиной оказался не страшный бородатый маньяк, которого успело нарисовать воображение, исходя из низкого хрипловатого тембра голоса незнакомца. Нет, это был совсем молодой с виду парнишка. В мешковатой одежде, будто с чужого плеча. Белокурый, кареглазый, с трогательными веснушками на щеках и солнечной улыбкой, растягивающей пухлые губы.       Красивый, как фея.       Хенджин даже головой тряхнул, чтобы убедиться, что это не наваждение. Движение отдалось резкой болью в ушибленный затылок и заставило поморщиться.       — Ты кто? — спросил Хенджин и мысленно приложил себя по лбу за глупый вопрос.       Он был взрослым серьезным человеком. Но по дороге к этой точке событий будто растерял всю свою взрослость. Иначе как было объяснить странные реакции на незнакомца и неспособность адекватно строить диалог?       Парня глупый вопрос явно развеселил. Улыбка стала какой-то совсем уж шкодливой. Он чуть склонил голову набок, открывая обзор на красивый изгиб шеи. Хенджин тряхнул головой ещё раз, сгоняя уже новое наваждение. Не хватало еще залипать на шеи малознакомых малолеток.       — А ты кто? — ответил вопросом на вопрос странный парень и быстро облизнул губы.       Хенджин внимательно проследил за этим жестом, сам не понимая, что на него нашло. Но третий раз головой трясти не стал. Выглядело бы глупо, да и боль тоже еще была свежа в памяти.       — Всегда отвечаешь вопросом на вопрос? — проворчал он, в попытке скрыть смущение и неловкость.       — Всегда задаешь глупые вопросы незнакомцам? — парировал парень, явно ловя какой-то извращенный кайф от их неспособности построить нормальный диалог.       Хенджин начал склоняться к мысли, что юный красавчик все-таки маньяк. Иначе объяснить себе странности парня не выходило. Ну, не мог же тот и впрямь быть горной феей.       — Слушай, я не понимаю, как здесь оказался, но могу предположить, что это ты мне помог и сюда притащил. Я тебе благодарен, но мне бы затемно выбраться из долины. Меня наверняка ищут друзья. — В памяти всплыли советы не показывать опасным личностям свое одиночество и растерянность — так оставалась вероятность не стать жертвой.       Статистика по пропавшим в горах ехидно маячила в мыслях, напоминая, что тут такое случается.       — Никуда ты затемно уже не выберешься, расслабься, — внезапно тоже перестал задавать вопросы псевдо-фей.       — П-почему нет? — пробормотал Хенджин и нервно оглянулся на догорающий закат.       Оленя на поляне уже не было. Видимо, их диалог зверю не пришелся по душе. Солнца тоже уже почти не стало, лишь последние алые лучи догорали на стремительно синеющем фоне.       — А как ты сюда пришел? — опять начал играть в вопросительный батл странный парень.       Хенджин сюда не приходил. И уже, честно говоря, не сильно верил, что его притащил этот юный маньяк. Слишком уж хрупким телосложением тот обладал. Хенджин пусть и оставался хилым офисным планктоном, но был выше и шире в плечах. Парень начинал не на шутку раздражать.       — Ты можешь просто нормально ответить? И давай хотя бы представимся. Меня зовут Хенджин. — Новая попытка в коммуникацию сопровождалась ощущением подступающей паники.       Вместе с темнотой на долину стремительно наползал холод. Все происходящее выходило далеко за рамки представления Хенджина о нормальности и комфорте. А зябнущее в легкой фланели тело только усугубляло дискомфорт ситуации.       — Хенджин, — протянул парень медленно и как-то очень довольно, — мне нравится! Вкусно звучит!       Хенджин сглотнул и сделал шаг назад. Псевдо-фей движение заметил и опять радостно разулыбался. Хенджина осенило. Этому малолетнему придурку нравилось его запугивать! Дух противоречия тут же потребовал взять себя в руки. Хенджин попытки отступить прекратил и сделал вид, что просто хотел встать поудобнее.       — Ладно, вкусный Хенджин. Меня зовут Феликс. И мы с тобой будем вынуждены провести эту ночь вместе, потому что скоро станет слишком темно, чтобы я разглядел тропинки вокруг сторожки, — сжалился наконец странный парень и сказал хоть что-то адекватное.       Звучало рационально. Но Хенджина почему-то закоротило на словах «провести эту ночь вместе» и не желало отпускать. Никакие мысленные оплеухи и попытки обвинить себя в педофильских наклонностях не помогали. Феечный Феликс был слишком красивым, обстоятельства слишком загадочными и стрессовыми, а Хенджин слишком дезориентированным. Так что самоконтроль улетел к черту.

***

      Хенджин с досадой отбросил в сторону почти разрядившийся телефон, который упорно оставался вне сети и не желал отправлять никому из друзей сообщения.       Спустя час пребывания на поляне горный дух Феликс, как про себя прозвал его Хенджин, умудрился натаскать откуда-то веток и распалить костер. Как он это сделал, Хенджин не понял, зажигалки у парня вроде не было, а ближайшие сосны росли на отдалении у самых склонов. Но это и не сильно заботило. Куда больше заботило то, что костер худо-бедно согревал лицо, грудь и руки, в то время как спину грыз лютый холод. Озноб не отпускал, хотя Хенджин старался трястись не слишком заметно.       За время растопки костра на поляне успела воцариться гнетущая тишина. Феликс был просто сосредоточен на своем деле, а Хенджин старался не стучать зубами. Прервать это молчание хотелось до зуда под кожей, но Хенджин не знал, как. Страхи скребли грудную клетку и рвались наружу глупыми жалобами и подозрениями. Но Хенджин не хотел портить о себе впечатление окончательно. Какое дело ему было до впечатлений Феликса — он и сам не понимал.       Тишину в итоге нарушил вовсе не Хенджин.       — Слушай, тебе не кажется, что дрожать вместе будет веселее?       От низкого голоса Хенджин слегка дернулся. Он почти успел забыть, как красиво и брутально звучит феечный парень. До этого момента тишину горной поляны разрывали шорохи трав, голоса ночных птиц, да треск сгорающих веток, что делало атмосферу немного зловещей. Так что Хенджин был готов Феликса благодарить за нарушение молчания.       — А почему мы вообще тут дрожим? Ты вот костер распалил, а могли бы просто в дом вернуться. Там же наверняка теплее! — внезапно осенило Хенджина.       Феликс покачал головой.       ― Никогда не ночевал в горных схронах, да? Там еще холоднее, чем здесь, поверь. Вот когда окончательно опустится туман, тогда пойдем прятаться от сырости. А пока грейся у костра и копи тепло. Оно нам потом пригодится.       — Да как тут копить, когда так холодно? — проворчал Хенджин в ответ.       Лицо Феликса в неясном свете костра было разглядеть сложновато, но Хенджину показалось, что он закатил глаза, прежде чем встал со своего места и пересел под бок к трясущемуся Хенджину.       — Признавайся, если обниму тебя, отхвачу по лицу? — спросил Феликс весело и совсем не лязгая зубами.       Хенджин позавидовал его выдержке и лишь энергично замотал головой в знак согласия на чужие объятия. Холод грыз так неистово, что никакая интимная двусмысленность такого расклада не могла смутить.       Чужая ладонь несколько раз прошлась по спине, разгоняя холод и пуская волны тока по телу, а после замерла на плече, притянув Хенджина покрепче к неожиданно горячему боку. Феликс был как печка. В стремительно холодеющем мраке это казалось настоящим чудом. О теплое плечо захотелось потереться щекой. Хенджин сам не понял, как умудрился оплести парня обеими конечностями и прижать к себе. Чувство неловкости спало крепким сном, уступив место ощущению, будто Феликс — единственное спасение Хенджина.       — Ты как вообще с горы-то свалился? — пробормотал Феликс куда-то в плечо, обдав кожу горячим дыханием.       — Да просто хотел сфоткать крокусы эти проклятые, — проворчал Хенджин беззлобно.       Он наслаждался запахом костра в светлых волосах и ощущением спасительного тепла. Поэтому все подозрения и тревоги на время стихли.       — Ну почему проклятые-то? Крокус символ радости, возрождения, надежды. Очень даже хороший цветок, — неожиданно возразил Феликс.       — А ты откуда знаешь? — удивился Хенджин.       — Ну, я не помню уже. Всплывало где-то, — Феликс отчего-то прозвучал смущенно.       — Ого, а какие еще цветы знаешь? И вообще? Сам-то ты что тут делал и как меня дотащил?       Феликс ненадолго затих. То ли обдумывал, что же можно рассказать Хенджину, то ли просто не хотел отвечать. После паузы все же озвучил:       — Много знаю. Эдельвейсы вот, например, символизируют храбрость и верность… И вечную любовь.       Сердце Хенджина почему-то сбилось с ритма на последних словах, сказанных вкрадчивым шепотом. Накатывало какое-то очередное наваждение. Хенджин отстранился, и тело тут же протестующие взвыло болью от утраты чужого тепла.       — Уже не мерзнешь? — удивился Феликс.       Конечно же, Хенджин по-прежнему мерз, но еще он чувствовал неловкость оттого, что обнимается с красивым незнакомцем в ночи.       — А ты?       Феликс пожал плечами.       — Мне и раньше было терпимо, просто стало жалко на тебя смотреть.       Хенджин отодвинулся еще дальше. Хотя хотелось вернуться обратно в чужие объятия. Прикрыл веки, задрал голову, попытался медленно выдохнуть, чтобы прогнать дрожь, и распахнул глаза.       Сердце замерло в восхищении. Сверху на Хенджина смотрела непроглядная черная бездна, усыпанная мириадами звезд. Такой красоты он не видел с детства. А может, и тогда не видел. Звезды мерцали мягко и завораживающе. Казалось, можно поднять руку, провести пальцем и стереть сверкающую пыльцу с сажи небосвода. И когда Хенджин окончательно поверил, что ничего более волшебного он уже не увидит, черноту перед глазами осветил короткий яркий росчерк.       — Ой, смотри! — сорвалось удивление с губ.       Следом новая сияющая линия вспыхнула и погасла.       — Звездопад весной? Да ты везунчик, Хенджин! Загадал желание? — пророкотал Феликс почти в ухо.       Он снова подсел ближе. Обнял со спины и позволил откинуть голову на плечо. Догорающие угли костра отдавали остатки тепла груди и ногам. А со спины грели разгорающиеся угли новых волнительных ощущений от необъяснимо комфортной близости чужого тела. Небо разрисовывали огни метеоров. Руки Хенджина разрисовывали прикосновения пальцев Феликса.       Желание он загадать не успел. Но почему-то казалось, что оно все равно сбудется. В душе воцарилось странное умиротворение.       Когда огонь окончательно угас, Хенджин и Феликс переместились в сторожку. Там не нашлось ни очага, ни электричества. Но овечья шкура, на которой Хенджин проснулся в первый раз, и объятия друг друга помогали сохранять остатки тепла.       — И как ты все-таки меня дотащил? — снова попытался хоть что-то выведать Хенджин.       Феликс фыркнул и наверняка в этот момент закатил глаза, хоть Хенджин в темноте и не увидел.       — Да не тащил я, — проворчал Феликс, — ты очнулся сразу, как я на тебя набрел, и сам дошел. Хоть и был не в себе, а потом и вовсе сразу уснул. Я испугался сильно. Мало ли, вдруг у тебя там какое-нибудь кровоизлияние. Пошел было помощь искать, но тут ты очнулся и вышел.       Звучало не так таинственно и волшебно, как казалось со стороны.       — А сам ты тут что делал? — не спешил отставать Хенджин.       О Феликсе хотелось узнать как можно больше.       — Так крокусы собирал! А точнее, шафран дикий.       Неожиданное занятие для молодого парня удивило. Может, Феликс был ботаником?       — Малолетний браконьер, — поддразнил Хенджин.       Феликс резко развернулся к нему лицом и возмущенно зашипел:       — Никакой я не браконьер! Это исследовательский интерес! И вовсе я не малолетний!       Хенджин едва различал силуэт парня в полной темноте. Но чужое дыхание, оседающее прямо на его губах, заставило сердце ускорить ритм. Губы закололо странным предвкушением.       Феликс будто тоже что-то такое ощутил. Снова умолк, улегся поудобнее, прижался еще теснее и положил руку на оголенный сгиб локтя Хенджина. Прикосновение кожи к коже обожгло кислотой.       — Я на первом свидании не целуюсь, — хрипло прошептали губы, находящиеся едва ли в сантиметре от губ Хенджина.       — А у нас свидание? — хмыкнул он.       Феликс в ответ почему-то издал разочарованный стон и снова попытался отвернуться. Но Хенджин удержал его на месте, уложив голову парня себе на плечо и обняв покрепче.       — Спи, — сказал он.       Захотелось поцеловать хотя бы в макушку. Но он сдержал неуместный порыв.

***

      Хенджину рядом с феечным Феликсом-печкой спалось плохо. Душно, нервно и волнительно.       В голове все крутился момент, когда Феликс едва его не поцеловал. И Хенджин сам не понимал, как успел проникнуться странной сладкой дрожью в сердце всего за одну ночь, в течение которой они почти все время молчали.       Он вышел из сторожки, едва наметились предрассветные сумерки. Снаружи было по-прежнему холодно. Да к тому же набежал густой туман. Но Хенджин был даже рад непогоде. Она помогала прочистить мозги от распухшей там невесть с чего розовой ваты.       Побродив вокруг поляны, Хенджин попытался словить сеть, но пары полосочек не хватало на то, чтобы хоть с кем-то созвониться. А вот на самого Хенджина уведомления о сообщениях посыпались, как из рога изобилия. Друзья явно переживали всю ночь. И стоило бы им ответить. Но вместо этого Хенджин зачем-то полез гуглить, как выглядит эдельвейс. И было даже плевать, что интернет грузился со скоростью улитки.

***

      Когда Хенджин вернулся к сторожке, Феликс уже его ждал.       Птицы пели гимн рассвету. Солнце подкрашивало розовым светлую макушку, делая Феликса еще более потусторонним и волшебным. Крокусы, рассыпанные по поляне, раскрывали свои лепестки навстречу новому дню. А Хенджин нервно сжимал за спиной свой дурацкий сюрприз и шел навстречу незнакомцу, ставшему за ночь каким-то трепетно-важным.       — Ты где был? Нам пора собираться! Или ты тут жить планируешь? — возмущался Феликс все тише и тише с каждым шагом Хенджина ему навстречу.       Когда расстояние между ними стало совсем уж неприличным, Хенджин чуть склонился вперед, заставляя чужие глаза испуганно расшириться.       — Смотри-ка, уже завтра. Это можно считать вторым свиданием? — спросил Хенджин с хитрой улыбкой и придвинулся еще чуть ближе.       Феликс бросил быстрый взгляд на его губы, выдавая, что понял намек Хенджина. Протянул руку, чтобы то ли оттолкнуть, то ли притянуть поближе. А в следующий миг Хенджин вложил в эту руку маленький букетик.       Феликс опустил растерянный взгляд. В их соприкасающихся пальцах лежали три цветка. Нежно-фиолетовый крокус, сорванный сразу по возвращении с поляны. Синий цветочек на тонкой ножке, незнакомый Хенджину, но показавшийся прекрасным дополнением к композиции. И тот самый эдельвейс. Странный, немного невзрачный цветок с пушистыми лепестками, будто плотно оплетенными паутиной.       — Ого! Это мне? — пробормотал Феликс дрогнувшим голосом, сорвавшись едва ли не на фальцет.       Хенджин кивнул и улыбнулся. На душе стало хорошо-хорошо, будто он реально попал в какую-то сказку. Или сбросил с плеч десяток лет, поравнявшись в возрасте с Феликсом.       — Я ради этого погуглил твои эдельвейсы. Они такие страшненькие, просто кошмар. Что за странный символ у верности и вечной любви?       Феликс в ответ коротко хохотнул. Но цветы принял и смущенно поднес их к лицу. Таких подношений он явно не ожидал. Хенджин и сам не ждал от себя внезапных романтических порывов. Но очень уж хотелось продлить магию встречи еще хоть на миг.       — Как бы ты расшифровал мой букет? — спросил он, чуть склонив голову.       Феликс на секунду задумался. Пальцем он поглаживал паутинчатые лепестки эдельвейса. А взгляд, обращенный к цветам, был таким влюбленным, что в Хенджине даже проснулась зависть.       — Хмм, дай подумать. Крокусы символизируют радость и надежду… Мускари — это доверие и пробуждение чувств… Эдельвейс говорит о восхищении храбростью, верности или снова доверии, а ещё он просто символ гор… Я бы прочел это так. Встреча с тобой в этих прекрасных горах произвела на меня большое впечатление. Я хочу, чтобы ты знал, что мне приятно было провести время вместе, и я надеюсь на продолжение нашей истории. — Феликс метнул в его сторону лукавый взгляд.       А у Хенджина дыхание перехватило. Может, конечно, его загадочный новый знакомый сочинил все это на ходу, но все равно будто прочитал вслух то, что выстукивало в груди сердце.       — А как же вечная любовь? — не смог он промолчать на эту тему.       — А ты имел в виду ее? — выгнул бровь Феликс.       — Мне нравится твоя версия, — улыбнулся Хенджин.       — Мне нравится твой букет, — улыбнулся Феликс в ответ.       А потом поляна вдруг наполнилась шумом. Хенджин обернулся и вгляделся вдаль. К ним спешили люди. Много людей. Несколько из них были одеты в костюмы спасателей, другие просто были незнакомы. Но в парочке он узнал Минхо и Сынмина. На душе потеплело. Губы тронула радостная улыбка. Он обернулся сообщить Феликсу, что их нашли. Но никого не увидел.       Феликс исчез, как мираж. Оставив сотни вопросов без ответов и острое чувство потери.

***

      Утренний кофе не спасал от головной боли. Хенджин вот уже месяц плохо спал и терпел последствия бессонницы.       По возвращении из своего ночного приключения он все уши друзьям прожужжал своим таинственным спасителем. Объездил чуть ли не все отели в округе. Дважды вернулся в долину крокусов. И задержался в горах сверх запланированных трех дней. Но так и не встретил больше Феликса.       Тот исчез с рассветом, как и положено сказочному горному духу, оставив после себя тягучее чувство утраты.       А ведь Хенджин знал, что не стоит ехать в эту дурацкую поездку. Работал бы себе спокойно и горя не знал.       — Слышал сплетню? — спросил Чонин, вырывая из мрачных мыслей.       Хенджин и раньше не сильно интересовался сплетнями. А теперь его вообще ничего кроме мифологии горных деревушек не волновало.       — Нет, — вяло отмахнулся он, зная, что коллега все равно расскажет все, что захочет.       — С завтрашнего дня к нам придет работать племянник Криса, — заговорщицким шепотом ожидаемо продолжил Чонин.       Хенджину не было интересно, но он по инерции спросил:       — Это тот, который Енбок? Он разве не учится в универе еще?       Чонин закивал:       — Учится-учится. Только подработки никто не отменял.       Хенджин поднял хмурый взгляд к коллеге и прищурился.       — И в чем сплетня? — спросил он.       Звучало и впрямь пресновато для сенсации офиса.       — Как в чем? Это тот самый Енбок!       Яснее не стало.       — И?.. — протянул Хенджин, подстегивая к продолжению.       Глаза Чонина засветились прямо-таки маниакальным светом.       — Ну, ты что, не помнишь, Крис же столько раз рассказывал, что он рвался на наши корпоративы из-за тебя. А ты никогда не приходил.       Это было правдой. Хенджин корпоративам предпочитал внеурочную работу. И в целом к безделью относился скептически. А вот о желании Енбока с ним познакомиться слышал впервые. Если так подумать, племянника Криса знали уже даже все друзья Хенджина, потому что множество раз заваливались на эти самые корпоративы вместо него. Только Хенджин был с ним незнаком.       Новый поклонник в стенах офиса мог стать проблемой. Такие часто устраивались к ним на работу. И парни, и девушки. Но долго в фирме обычно не задерживались, потому что Хенджин умел отшить очень резко. Тот факт, что неведомый Енбок был племянником Криса, осложнял ситуацию.       — А еще Енбок очень красивый, — попытался подлить масла в огонь Чонин.       Хенджину было плевать. Для него не существовало никого красивее горного духа Феликса.