Там, где жила сказка

      

***

“I know you, I walked with you once upon a dream

I know you, the gleam in your eyes is so familiar a gleam

Yet, I know it's true that visions are seldom all they seem

But if I know you, I know what you'll do

You'll love me at once, the way you did once upon a dream.”

***

      По ту сторону окна, словно вихрь, мелькают деревья, все разные и одинаковые одновременно - одни красуются яркими листьями и белочками, перебегающие с веточки на веточку, концы других грустно свисают вниз, стесняясь блеклости листвы, еще одни стоят почти что голые. Взгляд не успевает задержаться на чем-либо одном, подмечая все детали на пути к заветной мечте. Хочется попросить таксиста сбавить скорость, дать себе возможность разглядеть мелкие детали этого прекрасного места, что я и делаю, попутно надевая наушники в желании оградится от внешнего мира: тряски автомобиля, скучных новостей и ужасно веселой музыки, вылетающих из радио водителя.        Как по волшебству, мобильное устройство само подобрало песню - “Once upon a dream”, волшебная мелодия, уносящая душу в воспоминания, которых никогда и не было. Вот сердце снова устремляется вниз, словно взвалив на себя тяготы переживаний и тревог, появившихся от ненавязчивых нот голоса певицы. Погода сегодня, на чей-то взгляд может показаться плохой, серые облака заволокли небо, отказываясь пропускать хоть один солнечный луч, а от недавнего дождя на стеклах машины еще остались капли, неумолимо стекающие вниз, чтобы исчезнуть навсегда.        А глаза все никак не могут оторваться от пейзажа за окном. «Неужели он видел это все почти что каждый день? Вот где бегал его взгляд, пока он, не имея возможности выйти из машины, чтобы не навлечь на себя толпу, сидел внутри, только и делал, что рассматривал творения природы? Интересно, что больше всего привлекало его внимание? Темно зеленые иглы ели или красочные листья дуба? Смотрел ли на пробегающих под листвой ежей?» Всё пробегают неугомонные мысли внутреннего голоса, хотя одна из них выделяется и все никак не вылетает: «Почему никто не интересовался этим?»       Неужели, никто, ни один интервьюер, фанат, журналист, не задался вопросом о его внутреннем мире? О чем думал, рассматривая чудеса лесов, пляжей, морей, гор? Что чувствовал, когда после долгого рабочего дня ехал домой по этой самой дороге? Какие дни ему нравились больше, пасмурные, солнечные, ветреные, морозные или знойные? Никому не было до этого дела, ну конечно, лучше лишний раз допытываться о том, с кем он ходил прошлым вечером, была ли у них связь интимного характера и не был ли это мужчина или ребенок.        На секунду мне захотелось представить себя на его месте, какого это? Уезжать с очередного мероприятия, где так и не удалось поговорить с кем-то по настоящему, лишь получить все новые вопросы о музыке, славе или шоу бизнесе. Делать ноги через задний проход, скрываясь ото всех наподобие беглому воришке или неприглашенному гостю, ведь парадный перекрыт поклонниками и навязчивыми папарацци. А затем сидеть одному в салоне дорогой машине, скользить глазами по запястьям и отражению лица в складном зеркале на случай недостатков макияжа в некоторых участках, который скрывает далеко не ровный цвет кожи. И все ради того, чтобы вернуться в такой же пустой как и машина дом, да огромный, да красивый, богато обставленный и уютный, но без единой души, если не считать персонал, которого там не будет уже через несколько минут.        Телу пришлось вздрогнуть, чтобы не позволить мне углубиться в свои воображения, упрямо проникающие в сердце, отяжеляя его представленным одиночеством. Как раз вовремя, потому как в размышлениях не уследила за тем, что автомобиль прекратил движение, остановившись у тех самых ворот. Расплатившись, не успеваю до конца открыть дверцу и ступить на асфальт, как к горлу подступает комок. Взгляд фокусируется на представленной взгляду картине: высокий забор, сложенный из камней друг на друге, тут и там заросший в причудливо растущих лозах растений; широкие ворота темного коричневого цвета, уже кажущиеся взгляду до боли знакомыми; и две статуи маленьких ангелочков по бокам от ворот. На кожу попадают остатки дождя, по волшебству прекратившегося за минуту до остановки, а сердце кажется упало вниз. Сколько раз я встречала эти ворота в интернете, соцсетях, представляла как однажды окажусь перед ними. И вот, стоя перед этим в реальности, никак не получалось отогнать чувство отчаяния и благоговения. До ушей едва донесся шум уезжающей позади машины. А я все стояла и рассматривала то, что казалось настолько близким и родным сердцу, что наблюдая за тем, в каком состоянии находится место, хотелось заплакать от обиды и грусти. Но не только упадший вид некогда прекрасного и наполненного радостью места породил эти чувства, а осознание того насколько оно пусто без него.        Ранчо «Неверленд» Майкла Джексона, столько лет прослужившее певцу местом покоя и уединения, где он мог позволить себе бродить по лугам и среди деревьев без риска быть сфотографированным, где мог наслаждаться радостями детства, которое у него отобрали, кататься на каруселях, машинках, лошадках и аттракционах, не боясь привлечь неугомонную толпу. Волшебный мир, куда он приглашал смертельно больных детей или тех кому не повезло с заболеваниями, сказка, в которой он делал все что мог, пытаясь возместить их детство, проведенные в больницах и обследованиях, зоопарками, сладостями, показами кино и природой. А ведь он совершал это все от чистого сердца, не требовал плату в ответ на свои поступки и не разглашал об этом ни в каком интервью. Большую часть времени, когда дети посещали Неверленд, его даже не бывало здесь, он проводил сутки в студиях и записях, разъезжал в разные страны ради концертов и музыки.  И все это ради того, чтобы в один момент больные на голову и душу люди воспользовались этим, указав на него как на монстра? В груди закололо от невозможной несправедливости, с которой эта прекрасная душа должна была столкнуться и по вине которой, целое ранчо осталось без хозяина.       Теперь, это место давно не слышало детского смеха или радостных возгласов, с уходом его владельца оно попросту опустело, утеряло свой шарм и краски. Снова в груди зашевелилось странное ощущение, вот я, воочию рассматриваю местность, которая служило домом для любимого музыканта, разглядываю пейзажи, за которыми он скорее всего наблюдал из комнат дома… …несколько десятилетий назад. В прошлом, далеком прошлом. Сейчас он никак не может показаться где-то вдалеке на полях, главной площади или у ворот, чтобы увидеть фанатов. Его давно здесь нет и больше никогда не будет. Он больше никогда больше не откроет глаза или сделает вдох.  Пришлось приложить достаточно усилий в попытке отогнать гнетущие мысли о смерти, вместо этого, на внезапно ставших ватными ногах я добрела до самых ворот, прислонив ладонь к ним ладонь. Само-убеждение, шестое чувство или галлюцинация, но я ощутила под кожей возникшее тепло в такой прохладный день, словно на секунду смогла прикоснуться к тому времени, когда в округе собирались смеющиеся дети, кричащие фанаты или галдящие репортеры. Смогла ощутить, какого это стоять перед домом любимого артиста, зная что он жив и здоров, находится всего лишь в нескольких десятках метров от тебя. И этого хватило для того, чтобы немного успокоить тяжесть на сердце.       Все также, не отрывая руки от ворот, прошлась до бордюра, присев на который, облокотилась на забор боком, позволив себе прикрыть глаза и погрузится в представления о той жизни, царившей здесь когда-то и о всемирно известном мужчине, половину своей жизни, проведшему тут. Представила как он мог разгуливать по этим самым лугам, по которым скользит мой взгляд, как рассматривал окрестности или разговаривал по телефону об очередной сделке. И внезапно ощутила его присутствие. Не прямое, нет. Словно воздух здесь пропитан воспоминаниями о Майкле, его смехе, улыбках, взглядах и голосе. Ощущение наполнило разве что не каждую клеточку расслабленного тела, будто бальзам на беспокойную душу и я испустила судорожный вздох, до сего момента не догадываясь, что была в шаге от слез…       Я не спешила, сидя у подножья забора, прекрасно зная, что несмотря на погоду, останусь здесь на пару часов и пусть все подождет.