Этой ночью я умру.

Вернон всей своей тушей обрушился на Гарри, вдавливая его в продавленный матрас, словно хотел раздавить, стереть в кровавую пыль. Ладонь, грубая и потная, впилась в затылок, пригвоздив лицо к подушке, пропитанной чем-то тёплым и липким. Запах железа стоял в воздухе, густой, удушливый. Другая рука сжимала запястья так сильно, что кости хрустели, а пальцы побелели, будто мёртвые. Гарри лежал, придавленный, в одной рваной футболке, вся спина в багровых полосах, которые уже наливались сине-чёрными пятнами. Он вцепился в изголовье, смеялся тихо, сдавленно, в кровавую ткань. Смех был хриплым, неровным, почти истеричным. *** Это было не в первый раз. Он больше не чувствовал. Смех стих. Слёз не было. Страха — тоже. Он просто был. Пустота. Мысли текли вязко, как кровь из свежих ран. Стереть следы. Отмыться. Сбежать. Умереть. Он мечтал умереть. Единственное, что он мог контролировать это своё тело. И он делал это снова и снова, оставляя на руках тонкие белые шрамы и свежие, алые полосы. Чтобы хоть что-то почувствовать. Чтобы доказать себе, что оно ещё его. "Я говорил тёте. Она не верит. Никто не верит. Родители мертвы. Чуда не будет. Они не вернутся. Кто меня ждёт? Зачем я живу? В чём смысл?" Холодный кафель ванной комнаты обжигал кожу. Мурашки побежали по спине. "Дурсли вернутся не скоро. Может, к утру. А может, и нет. Никто его не остановит. И никто не заплачет. Избавились от проблемы." Лезвие нашлось легко. Оно всегда лежало в тумбочке, будто ждало его. На секунду сердце ёкнуло — страх, последний всплеск инстинкта. Но почти сразу наступило ничего. Мир сузился до лезвия и собственного запястья. Первый порез глубже, чем обычно. Второй. Третий. Кривая улыбка растянула его губы. Кровь текла быстрее, темнела на полу. Где-то внизу хлопнула дверь. Слишком поздно. Гарри скользнул по стене, оседая на пол. В глазах плыло. Краски тускнели. Шаги на лестнице. Кто-то идёт. Не Дурсли. Они не могли вернуться так рано. Дверь распахнулась. В последнем проблеске сознания он увидел мужчину бледного, с чёрными, сальными волосами и пустыми, как уголь, глазами. На его лице был ужас. Гарри не узнал его. Но было уже поздно. Тьма накрыла его с головой. *** Северус Снейп не знал, почему он здесь. Но он стоял перед этим проклятым домом, и что-то внутри сжималось в ледяной ком. Он постучал. Тишина. "Спят?" Заклинание и дверь подалась. Внутри пахло пылью, затхлостью и... чем-то ещё. Кровью. Он прошёл все комнаты. Пусто. Остался только второй этаж. Тишину разорвал глухой удар будто тело рухнуло на пол. Снейп взлетел по лестнице. Все двери открыты. Кроме одной. Он дёрнул ручку заперто. Заклятие и створка с треском распахнулась. Кровь. Её было слишком много. А в центре этого кошмара — мальчик. Бледный. Бездыханный. Зелёные глаза, закрытые навсегда. Снейп узнал бы их из тысячи. "Нет. Нет, нет, нет" Паника сжала горло. "Что случилось? Откуда столько крови?!" Он бросился вперёд, схватил Гарри за плечи тело было холодным. "Открой глаза! ОТКРОЙ ГЛАЗА!" В голове вспыхнули образы той ночи. Тот же ужас. Тот же запах крови. Только вместо рыжих волос — чёрные. Вместо Лили — её сын. Снейп прижал его к себе, руки дрожали. "Я опоздал. Снова опоздал." Сердце пропустило удар. В ушах белый шум. "Я не спас её. И не спас его." Этой ночью у Северуса Снейпа появился новый кошмар.