Катаплексия пробуждения

      Воспаленный часами выполнения основных и сайд-квестов мозг отказывался принимать суровую действительность — на электронных часах светящимися в темноте ровными линиями красовалось: 04:26. Утро мягкой поступью подбиралось к уходящим ввысь многоэтажкам. Амон устало отодвинул компьютерную мышь в сторону, в очередной раз коря себя за неосмотрительность. Серому веществу, циркулирующему по извилинам как воздух было необходимо завершить это, еще это и одно последнее задание в нескончаемом потоке до жути интересных и захватывающих историй и наконец, оставшись без стимулирования, мозг принялся за обработку тонны поступившей информации.       Отогнав навязчивые мысли, Амон наконец уснул, но сладкая нега не продлилась долго. Сквозь желанный сон пришло ощущение, что кто-то стоит в углу комнаты и с упрямой настойчивостью глазеет на спящего. Разум подал сигнал тревоги, пробуждая тело от наступившего сна. Глаза Амона автоматически раскрылись, как обыкновенно медленно и со скрипом открываются механические ворота гаража при нажатии кнопки, а взгляд вновь бессильно уперся в часы, которые в очередной раз бесшумно отсчитали безудержно спешащие минуты: 05:12.       Резкий, медленно распространяющийся запах разложения и прошедшего дождя, окрапившего могильную землю окончательно разбудил. Потребовалась еще пара утекающих мгновений, чтобы в противоположном углу рассмотреть высокую, костлявую фигуру с неестественно длинными, выкрученными в суставах и образующие острые углы, конечностями. Существо стояло неподвижно, сложив передние лапы, словно генномодифицированный богомол, взращенный в лаборатории в качестве биологического оружия. Будь сейчас разгар дня, Амон бы не услышал хриплого, почти демонического дыхания, исходящего из нутра чудовища, жадно скалившего жуткую улыбку.       Тысячей мелких игл мурашки пробежали по шее, спустившись к рукам и иссякли электрическим покалыванием в подушечках пальцев. Сердце бешено заколотилось, чеканка ударов один за одним отдавалась по всему телу, пульсировала в голове, заканчивая вибрацией в ушных раковинах. Воспаленный разум охватил животный страх — страх дикий и необузданный, первородный — сковал, зажал в тиски и обвил цепями. Ни один импульс мозга, пущенный по нервным окончаниям не получил ответа. Тело было недвижимо.       Амон почувствовал, как его силы ускользают — все тело мелкой дисперсией развалилось на атомы, по кусочку откалываясь от естества, вызывая истерическую боль. Кровь вскипала. Хотелось сжать голову, извиваться ужом, хотелось прогнать пронзающую жаром иллюзию, но физическая оболочка не двигалась. Существо в углу комнаты простерло свои отросткообразные лапы, впустив их в живот Амона, но тот не почувствовал боли — она уже разрывала его на мелкие клочки изнутри. Зажмуренные от страха и боли глаза не видели монстра, нависающего над его собственным лицом — один лишь смрад разложения и могильного упокоя бил в нос, выдавая столь близкое присутствие.       Пара мгновений — и агония начала медленно стихать, обоняние вернулось в норму и предложило вместо погостной вони благодатное ничего. Зрение восстанавливалось куда медленнее. Взор, упершийся в потолок, затуманила тьма, серой дымкой расплылись цифры на часах, не давая определить, который сейчас час, неразборчивые силуэты окружающих вещей мерцали едва уловимым свечением. Амон увидел себя, лежащего на кровати с широко распахнутыми глазами и неестественно широкой улыбкой. Он поднял корпус, аккуратно сел и спустил ноги на пол, чтобы в следующее мгновение неумело встать и пошатнуться при паре первых шагов.       Амон оглянулся — еще пару секунд назад он стоял в своей квартире, окруженный своей мебелью и смотрел на себя со стороны. Сейчас же он видел вокруг окутанную флёром пустую улицу.       «Это что, сон такой? Клянусь, с этого дня больше никаких игр по ночам!» — подумал Амон и крепко сомкнул веки, в надежде, что странное наваждение покинет его, но ничего не произошло. Повторное зажмуривание также ни к чему не привело. В области сердца тревогой склубился сгусток энергии, опустошая, высасывая силы, сконцентрированные в конечностях. Парень опустил взгляд вниз и с ужасом попятился назад — из плеч торчала пара культяп — пальцы, ладони и предплечья растворились в воздухе, а локтевой сгиб рассеянным дымом продолжал тлеть. Грудь впала, часть ребер разрушилась, открыв обтянутое кожей солнечное сплетение, и раскрыла трепещущее словно пташка сердце. Не разбирая дороги Амон побежал, в полутьме натыкаясь на препятствия, которые он не мог разглядеть за пеленой накативших слез.       «Проснись, проснись, проснись!» — шептал он не прекращая в неистовом исступлении. Едва различимые пейзажи сменялись один за одним, реагируя на передвижения парня — колебания воздуха подстраивались под его бегущий по проторенной тропе силуэт, образовывая то узкую лесную тропинку, то путь, окруженный руинами очевидно древних построек, то тротуар, петляющий между шпилями новостроек.       Амон остановился возле одной из новостроек и обессиленно упал на колени. Ноги буквально налились свинцом. Он попытался пошевелить ступнями, но они словно бы приросли цементом к кирпичной кладке. В этот момент кто-то подхватил Амона подмышки и титаническим усилием помог ему подняться.       — Если упасть, то не… подняться. — Медленно, словно копаясь на задворках памяти проговорило существо, протянувшее руку помощи.       Амон оцепенел. Перед ним предстало чудовище с неестественно огромной, раздутой черепной коробкой неправильной формы, вытянутым подбородком и содранной с глазниц кожей, откуда медленно стекала чёрная смольная жидкость. Конечности сущности были слегка удлиненны, а плечи выглядели настолько покатыми, что на первый взгляд невозможно было отличить, где заканчивалась шея и начинались руки.       — С-спасибо, — неуверенно произнес Амон. — Где мы?       — Спим. Мы — душа. Тело не спит. Мы спим. — Надсадно, с горечью произнесло существо, схватившись за голову и начав раскачиваться из стороны в сторону.       — Что это за белиберда? Как тебя зовут? Почему я такой? Ничего не понимаю. Как нам выбраться отсюда? — Торопливо проговорил Амон, всплеснув обрубками рук.       — Имени нет. Никто. Не помню… кем был. Кто я? Всё меняется. Найти выход. Найти тело…       Амон внимательно слушал еле внятную речь существа, не перебивая его и пережидая долгие паузы между фразами. Монстр тихонько завыл, не переставая двигаться. Он говорил загадками, которые Амону при всем его непреодолимом желании было невозможно разгадать. В одно мгновение воздух наполнился слабым запахом статического электричества, который усилился, когда парень повернул голову в сторону одной из многоэтажек. Существо сразу же вздрогнуло и истошно прокричало:       — Пора!       Быстрой неуклюжей походкой существо двинулось в сторону распространения запаха. Амон хотел было остановить его, узнать больше, попытаться понять, но осознал, что в этом не будет никакой пользы и решил проследовать прямиком за ним. Тяжесть в ногах позволяла лишь медленно и с трудом плестись следом до тех пор, пока он не потерял существо из вида. Дезориентрованный и растерянный Амон двигался по направлению к усиливающемуся аромату грозовых туч, как вдруг за поворотом увидел разрозненные толпы шествующих к зданию сотен различных монстров. Кто-то проворно бежал, опережая других, кто-то полз по-пластунски, сгребая руками землю и волоча обрубки ног за собой, кто-то, как и Амон, плелся позади, едва передвигая ногами. Все двигались на пределе возможностей один за другим, стеная, шипя и причитая на давно забытом языке. Резкий поток ветра унес запах, наводнивший пространство. Амон остановился. Отчаяние взяло верх — ему определенно нужно было получить то, к чему все стремятся, но он явно был не самый быстрый и ловкий. Одно из существ замерло рядом и разочарованно сказало:       — Не успели.       — Не успели сделать что?       Сердце Амона пропустило удар, заставив грудную клетку ненамного выпрямиться. Он потерял надежду встретить кого-то обладающего разумом и обрадовался возможности осознать происходящее.       — Вселиться в тело. Ты здесь недавно? — Проговорило существо и направило взгляд зияющих пустых глазниц в сторону Амона.       Парень осмотрел собеседника — на фоне остальных отвратительных монстров этот выглядел наиболее человекоподобно за исключением болезненной, почти трупной худобы и отсутствия глазных яблок.       — Когда чувствуешь запах грозы — нужно двигаться в его направлении. Один раз мне почти удалось вселиться, но меня опередил другой дух.       — Что еще ты знаешь об этом месте? Прошу, расскажи мне. — Взмолился Амон.       — Все мы заложники здесь. — Существо устало вздохнуло. Пространство и внешний вид меняется, когда впадаешь в панику. Это место — сосредоточие временных линий и вселенных; сна живых и бессонницы потерянных душ. Когда человек засыпает — его связь с физическим телом ослабевает. Если при этом тело или дух истощен — любой может воспользоваться моментом и вселиться в оболочку. Так сюда попал я. Мое тело кто-то занял и живет мою жизнь. Сейчас я уже не помню ее. Здесь отчаяние и желание вернуться быстро поглощает воспоминания.       Амон молчал. В голове пронеслись ранее данные себе обещания начать жизнь с чистого листа — заняться спортом, сменить работу, подразумевающую поздние смены, наладить режим дня… «Ну что ж. Получается, сам виноват?» — на подкорке прозвучал немой вопрос, заставивший горько усмехнуться.       — Значит, чтобы выбраться отсюда, нам придется занять место другой… души? — Недоверчиво спросил Амон.       — Вроде того. — Дух перешел на шепот. — Каким бы странным тебе это ни казалось, лучше принять эту реальность сейчас. Чем дольше отрицаешь и паникуешь — тем больше забываешь себя и теряешь рассудок. Как эти… — Он провел рукой в сторону воющих скрипучими голосами пролетающих мимо существ, больше похожих на призраков.       — А ты здесь тоже недавно?       — Нет. Я — давно.       — Почему же ты не… такой?       — Меня подпитывает интерес к этому месту. Я не терзаюсь сожалениями о том, что попал сюда, потому и могу относительно неплохо мыслить. Видимо, мне было совсем нечего терять в своей прошлой жизни.       — И ты совсем не хочешь вернуться назад?       — Хочу… — Немного помолчав ответил дух и отвернулся, устремив невидящий взор перед собой.       Амон потупил взгляд. Еще несколько минут он просидел рядом с существом молча глядя на шаркающих вдалеке монстров и, поднявшись, поблагодарил нового знакомого. Оставаться здесь парню не хотелось. Живые воспоминания о любимой кошке, оставшейся наедине с неизвестным; вкус недоеденной с вечера пиццы, вертевшийся на языке; и любимые родители, которые хоть и жили в другом городе, но не забывавшие справляться о делах сына, навевали тоску. Сердце затянуло вниз, к животу — и оно забилось в районе желудка, трепыхаясь в тесном нутре и неестественном для него положении.       В голове роились мысли. Шансов спастись из этого пространства было мало — ноги все еще были адски тяжелыми, а управлять изменениями своей формы он не мог. Любой более проворный дух имеет перед ним фору — а мышление и воспоминания в любой момент могли подвести. Амон с грустью оглядел оставшееся сидеть на тротуаре существо. «Каждый сам за себя, друг. Уж прости.» — Подумал он, прежде чем выдвинуться в сторону одной из многоэтажек.       «В этом доме больше двух сотен квартир. В каждой живет хотя бы по одному человеку — а в некоторых даже больше. Возможно, мне стоит найти единственного, кто слаб и просто ждать подходящего момента. Может, еще не все потеряно…» — Трезво размышлял Амон вслух, плетясь по тесному коридору небоскреба, просачиваясь сквозь преграды в виде стен и дверей. «Ничего, я вернусь и все начну сначала. Перееду назад к родителям, уволюсь, буду восстанавливаться.» Разговоры с собой отвлекали от творящегося вокруг ужаса и отчаяния.       «Только не бойся…»       Следить за временем было невероятно сложно. Наступившее утро Амон распознавал лишь по воздуху, вибрирующему из-за снующих в физическом мире людей и приглушенные, едва слышимые разговоры. Несколько дней он бродил по этажам в поисках сломленного волей человека — и чем выше он поднимался, тем быстрее таяла его надежда. Он уже забыл, как его звали, как любил играть в компьютерные игры и зависать с друзьями в настолки. Он забыл о своем питомце и о том, как оказался здесь — несколько восходов и закатов стерли его личность подчистую, оставив непреодолимое желание быть живым вопреки пониманию зачем. Влача свои ноги по коридорам как кандалы и завывая неестественным, утробным голосом, он вызывал страх у домашних животных и младенцев, при этом сам пугаясь их грозного урчания или пронзительного плача.       Дни текли, пока наконец в одной из ванных комнат Амон не наткнулся на одинокую девушку, размазывающую потекший от слез макияж. Ничего не могло помешать ему остаться здесь, рядом с ней, упиваясь её живой болью с запахом жжёной соли. Несколько дней терпеливого ожидания, наполненных первобытным, необузданным желанием Амона вернуться в реальность наводили ужас на хрупкую не только телом, но и психикой девушку, вызывая у нее сонные параличи день за днем. В конце концов несчастная выпивала по несколько чашек кофе в течение ночи и приглашала в гости подругу, чтобы отвлечься, не проваливаться в сон и не видеть мерзкое существо с впалой пустой грудной клеткой и бьющимся посреди живота сердцем, жадно скалящееся на нее из угла комнаты. И наконец…       Благодатный аромат электричества, бегущего по проводам пронзил притупившиеся рецепторы существа, таившегося в углу. Девушка склонила голову вперед, сидя за столом и громко захрапела. Близость цели придала сил — сорвавшись с места ноги легко понесли чудовище прямо к тонкой фигуре, расположившейся на стуле. Существо протянуло обрубленные культяпки к спине жертвы, прорывая кровоточащую плоть, с хрустом ломая ребра и примеряя на себя новое физическое тело, словно маскарадный костюм…       Девушка очнулась. Голова ныла от недосыпа, перед глазами медленно двигались титры новой серии мистического сериала, сюжет которой не въелся в память. Спину ломило — весь вечер она провела в неестественной позе, а в груди глухо отзывался тревожный отголосок. Странный сон, словно выцветшая на солнце кинопленка, оставил в памяти только кадры — испуганный взгляд, скитания по улицам, мрачные силуэты и нечто ужасающее, тянущее к ней свои абсурдно короткие руки. Она провела ладонью по лицу, стирая застлавшие глаза слезы. В последние дни все шло наперекосяк: потеря работы, болезненное расставание, ощущение нарастающего ужаса, от которого не спрятаться даже под одеялом…       «Всё наладится…» — одними губами прошептала она неуверенно, словно вопрошая. «Всё. Наладится!» — повторила она осознанно и уверенно взглянула на свое отражение в погасшем экране, отражающем её слегка побледневшее, усталое лицо с застывшей на нем едва уловимой тенью улыбки, не свойственной ей ранее.       «Но сначала — наладить режим дня и хорошенько выспаться.» Что-то на задворках памяти подсказывало, что это сейчас — самое важное.