100 писем

100 писем !! Спойлер: фанфик несёт в себе развлекательный характер, от персонажей взято только имя. Не воспринимайте всерьёз. Я знаю, что в Дуньху не было правителя (т.к. племя), а только вожди, но имена вождей я найти не могла. !! Маодунь всегда был старшим и нелюбимым ребёнком. Его отец — Шаньюй Тумань — послал Маодуня в заложники к согдийцам, чтобы после совершить набег на Согдиану, и тем самым заставить их убить его сына. Но Маодунь был довольно мудрым и предугадал будущие действия отца. Поэтому он напал на стражника и сбежал, что у него прекрасно получилось. Смелость Маодуня произвела огромное впечатление на хуннов. Через некоторое время он начал обучать воинов. Он ввёл в обучение свистящую стрелу и в целом сделал много полезного для людей. Однажды, светлым, ярким и прекрасным днём, ему пришло ещё одно письмо от незнакомца. Имя было подписано, но это явно было не настоящее имя. Он получал эти письма на протяжении 18 месяцев. Он сложил всю эту стопку из 12 писем и внимательно изучил их, а после обратил внимание на заглавные буквы — они явно что-то значили. Он начал складывать письма по дате, и у него образовалось предложение: «Ты выйдешь за меня?» Маодунь, естественно, не вышел бы за какого-то непонятного человека, которого он даже не знает. Да и к тому же он не из «этих». Тем же вечером он прогуливался по своему саду — прекрасный вид, любимый чай, который будто делал день лучше. На улице было довольно прохладно, но чай грел руки — можно было назвать это «балансом». Но вдруг он вспомнил, что был слишком невнимателен — на письме должна быть печать города или племени, откуда оно пришло. Он вернулся в дом, осмотрел письма повторно и заметил печать Дуньху. Он знал это племя практически в совершенстве. Там был довольно назойливый правитель, который, зная, что у Маодуня есть жена, всё равно приставал к нему — и не только в устной форме. Их племя буквально значило «восточные варвары», так что и впечатление было соответствующим. Но всё же Маодунь отправил письмо Таншихуаю с просьбой больше не писать ему — ведь прочтение этих записок занимает чересчур много времени. На удивление Маодуню, ему действительно перестали писать. Он уже обрадовался, но это было лишь в его мечтах. Спустя две недели к нему приехало несколько десятков писем — и, главное, все они снова были от одного человека из Дуньху. Он открыл одно письмо и увидел заголовок: «Мне понравилась твоя лошадь. Отдай мне её, иначе я начну войну.» Он протёр глаза, чтобы убедиться, что ему не показалось. И нет, не показалось. Он не хотел лишней бойни из-за такой мелочи, но лошадь ему была дорога. Всё же, ему пришлось с ней расстаться. Следующие письма снова были с подкатами и вопросами о том, как он поживает. Он ответил на все в одном письме, расписав всё от «а» до «я», чтобы Таншихуай больше не писал ему. Осталось одно, заветное письмо. Он открыл его и увидел заголовок — на этот раз более пугающий: «Шаньюй Маодунь, приезжай к нам в Дуньху, мы тебя тепло встретим и покажем красивые места.» От такого у Маодуня чуть глаза на лоб не полезли. Но всё же, если ему сказал это сделать сам Таншихуай, он бы, конечно, не согласился — но из уважения к народу и к самой персоне он отправился в путь. Через 20 дней и ночей они успешно добрались до Дуньху, и их гостеприимно встретили. Настала ночь, а где отдохнуть Маодуню — так и не сказали. Он пытался обратиться к людям, но они, ничего не зная, просто пожимали плечами. Уже уставший и сонный, он зашёл в покои Таншихуая — тот читал какую-то бессмысленную писанину. Маодунь был не в настроении разбираться, поэтому просто спросил: — Где мне спать? — чуть хмурясь спросил парень . — Ну,если хочешь поспи со мной — ухмыльнулся владыка Дуньху. — Других вариантов нет?  — Неа, нет. Ложись ко мне, — Таншихуай похлопал по месту рядом. Снова смирившись, Маодунь послушно лёг, сразу же отдалившись и повернувшись на бок, в противоположную сторону к Таншихуаю. Тан-Ша не стал терпеть такое отношение, поэтому со спины обнял Мао и уткнулся носом ему в шею. Маодунь быстро отреагировал, но не успел оглянуться, как уже был в объятиях, из которых никак нельзя было выбраться. Его руки будто замуровали, а ноги сжали с неистовой силой. И каждый раз, когда он сопротивлялся, становилось только хуже. Он осознал весь масштаб ситуации. Тан всегда был хитрым как лис — и даже хуже. Он понял, что Таншихуай специально созвал его к себе, чтобы напасть и не пострадать. Единственное, что мог сделать Маодунь — это крикнуть. И он сделал это: — В бой! Он использовал весь голос ради одной фразы, которая могла кардинально изменить его жизнь. Тан, поняв, что Маодунь раскусил его план, решил не жалеть его и использовать по полной. Ночь была страстной — соответственно, только для Таншихуая. Для Мао это ощущалось как семь кругов ада. Даже с его подготовкой и стойкостью, он был на пределе. Но он гордился собой — за звание, за награды, за победы. Сдаваться так легко — не в его духе. Вымотался не только он, но и его «напарник». Поэтому Мао легко и незаметно ускользнул. До этого, на чаепитии, он специально подсыпал Тань-Ша снотворное. Тот уже валялся в отключке, пока Маодунь собирал вещи и готовился отправляться назад. Он был слаб, но не при смерти. Сражаться он ещё мог. Да и вряд ли стражники стали бы поднимать меч на самого Шаньюйя Моде. Поэтому он вышел с их территории без резаных и ножевых ран, быстро сел на лошадь и ускакал от этого несчастного места. Завтра вся правда всплывёт, а Маодунь так и не успеет добраться до родины. Самое худшее, что может случиться с человеком — не суметь помочь близким, когда они при смерти, а ты балду гоняешь и ездишь куда не надо. Он позволил себе выпустить одну, одинокую и горькую слезу. А после — отправился в путь.