Так близко, но так далеко

Снег хрустит под ногами, идти через сугробы тяжело, я вообще не люблю зиму. Не люблю холод, не люблю, когда солнце отражается от снега, ослепляя. Как хорошо, что в Роткове солнца практически никогда не бывает. Наверное, мне стоило бы задуматься о том, чтобы уехать, найти для себя новый дом. Дом, где не будет так холодно, где люди будут толпой незнакомцев, а не горсткой одних и тех же лиц, которые я вижу на протяжении всей жизни каждый день. Дом, где у меня появятся новые возможности, а не протоптанная родителями дорожка существования в маленьком сибирском городке. И я бы задумалась. Точнее, я даже планировала, но чем чаще и детальнее я продумывала свой переезд, тем сильнее убеждалась, что просто не смогу. Мне не хватит сил расстаться с этим городом. Мне не нужны ни возможности, ни перспективы — ни-че-го. До дома есть путь и короче, но раз за разом я иду именно этим маршрутом, потому что так я прохожу мимо поместья Романовых. Мой взгляд неосознанно цепляется за окна второго этажа, в надежде увидеть темный силуэт. И если он стоит там, я ненадолго останавливаюсь, с улицы все равно не рассмотреть, но желанный образ так сильно отпечатался в моей голове, что я буду видеть его даже если закрою глаза, даже если забуду все на свете. Иногда мне везет чуть больше, и я вижу его на улице. Он смотрится так естественно среди всех этих снегов. Нет, не потому что он тоже холодный, а потому что в этом городе хоть что-то должно приносить тепло. Кто-то. Бывает и так, что я совсем не застаю его. Например, сегодня. Но я все равно сбавляю шаг, представляю, как он ходит по коридорам поместья, или пробирается через лес с ружьем наперевес, или разливает горячий чай по кружкам в охотничьем домике. Жаль, что задерживаться надолго нельзя, город маленький, кто-то точно обратит внимание, что я кручусь у ворот Романовых слишком долго, и обязательно доложит ему или родителям. Удивительно, что этого до сих пор не произошло. Если бы какая-то девушка каждый день ошивалась здесь, я бы заметила. Но это я. Нехотя сворачиваю в сторону своего дома. Вечереет, но до захода солнца еще далеко, и все же фонари на улицах уже горят. Огибаю замерзший фонтан, боковым зрением замечая приближающуюся фигуру. — Лэйн! — знакомый голос окрикивает меня и, повернув голову, я замечаю сына нашей соседки. — Лестер, — киваю ему в знак приветствия. — Проводить тебя? — Не стоит, я сама, — отвечаю я, прибавляя шаг. — Мы вечером в кино пойдем, может хочешь с нами? — парень не унимался, догоняя меня. —Я знаю, что ты не любишь такие сборища, но может в этот раз… — Нет, — перебиваю я, опережая все долгие уговоры. — Обещала помочь маме. В следующий раз. — Ну если надумаешь… — Ага, — бросаю через плечо, сворачивая на нужную улицу. Лестер, к счастью, не идет за мной. Плевать я хотела на их кино и на них всех. Мне никогда не было интересно с теми, кого родители считали моими друзьями. Мы просто учились вместе, посещали внеклассные занятия с некоторыми из них, но на этом все наше общение заканчивалось. Лестеру и его компании, куда он постоянно пытался меня затащить по советам моей матушки, было весело дурачиться, проводить время за бесполезными занятиями, вроде глупых попоек у кого-то в квартире, а мне все их веселье было чуждо. Я любила тишину, одиночество и книги. И Бориса. Но о последнем никому знать было не обязательно, а точнее совершенно не нужно. Романов был совсем немного младше моего отца, они были друзьями в молодости, и сохранили теплые отношения и сейчас. Борис часто приходил к нам в гости. Отец всегда был холоден ко мне, поэтому особой заботы никогда не проявлял. У мамы больная спина, поэтому она даже если бы хотела, то не смогла бы исполнить простого детского желания посидеть на руках. Зато Борис с большим удовольствием поднимал меня на руки, садил на шею, стоило мне только выбежать в коридор, чтобы встретить его. Становясь взрослее я стала замечать, что мальчишки моего возраста не блещут ни умом, ни манерами. Зато Романов всегда был со мной мил. Его галантность и воспитание не оставляли меня равнодушной, в отличии от глупых попыток одноклассников привлечь мое внимание. Стоило Борису оказаться рядом, мир вокруг него переставал существовать. Он очень любил рассуждать о глубоких вещах, его взгляд на мир казался мне правильным, истинным. Я многое переняла от него. Борис стал заходит к нам реже, когда женился. В тот день, когда мне рассказали эту новость, я впервые ощутила жгучее неприятное чувство в груди. До этого не знавшая, как ощущается ревность, я прорыдала в подушку всю ночь. Тогда я впервые задумалась о переезде. Если я уеду, если больше у меня не будет возможности видеть его, если ничего больше не будет мне напоминать о нем — мне станет лучше? Но время, действительно, лечит. Я смирилась. Мне стало достаточно только того факта, что мы живем с ним в одном городе, ходим под одним небом, смотрим на одну Луну, дышим одним воздухом. Мне не нужно было большего, чем просто видеть его хотя бы время от времени. Думать о нем, вспоминать, как звучит его голос. Этого было с головой достаточно. Достаточно было только восхищаться им. Еще стоя на пороге, я замечаю на вешалке в прихожей коричневое пальто, воротник которого был отделан мехом. Дыхание спирает, стоит только бархатному смеху коснуться ушей. Я узнаю этот голос из тысячи, ведь именно этот голос крутится в моей голове по ночам. — Лэйн, у нас гости, — из столовой доносится голос матери. — Я вижу, — отвечаю я, проходя через деревянные двери. — Здравствуйте. — Здравствуй, Лэйн, — мягкая улыбка трогает его губы. Медленными шагами я сажусь на свободное место, и какое же счастье, что оно прямо напротив Бориса. Бордовая рубашка расстегнута на пару верхних пуговиц, светлые, почти золотые, волосы аккуратно зачесаны назад. Сердце начинает биться чаще, стоит только встретиться со взглядом голубых глаз. Романов смотрит на меня недолго, возвращаясь к разговору с отцом. Но мне так даже проще, я привыкла смотреть на него, когда он не видит, привыкла слышать его голос, когда он обращается не ко мне. Изящные пальцы поднимают кружку за ручку, поднося к губам. Борис прикрывает глаза, видимо, наслаждаясь вкусом чая. Мне он тоже нравится. С чабрецом. Чтобы не выглядеть странно, будто бы я села за стол только чтобы смотреть на гостя, я тоже наливаю себе чай. — Я принес варенье, Люба сама закатывала, — Борис двигает ближе ко мне розетку с малиновым вареньем. — Попробуй. — Спасибо. Я даже не смотрю на варенье, когда кладу ложку себе в рот. Все внимание мое притянуто к аристократичным чертам лица. Романов рассказывает отцу о том, что недавно видел оленя во время охоты на зайца, предлагает ему как-нибудь вспомнить былое, загнать несчастного сохатого. Я слышу слова, понимаю их смысл, но мысли заняты только тем, что он сидит сейчас так близко. Можно протянуть руку, дотронуться, ощутить тепло. Можно подойти ближе, ощутить горячее дыхание на коже, вдохнуть его запах. Можно прижаться к крепкой груди щекой, почувствовать себя снова маленькой девочкой в сильных руках. Раствориться в этом ощущении. Можно быть чуть смелее, расстегнуть еще несколько пуговиц на этой до ужаса красивой рубашке, коснуться кожи, провести по ней кончиками пальцев. И, если повезет, почувствовать ответное прикосновение. Но это все только в моей голове, дальше моей черепной коробки эти образы не уйдут. Но мне хватает и этого. Хватает мимолетного взгляда, легкой улыбки. Я буду думать об этом вечере еще долго. Буду вспоминать каждую мелочь, которую сейчас так упорно запоминаю. Блеск ремешка часов, обхватывающего запястье, золотые пряди, переливающиеся на теплом свете заходящего солнца, внимательный взгляд голубых глаз. — Ну что ж, — Романов опускает ладони на колени. — Мне уже пора. — Заходи еще, — отец поднимается с места, хлопая мужчину по плечу. — Постараюсь почаще, — улыбается Борис. — И вы заходите. Ты тоже, Лэйн. — Конечно, — тихо произношу я. Знаю, что Романов не станет заходить чаще, знаю, что и мы к нему не пойдем, а я тем более. Но мне достаточно и этих редких встреч. Достаточно видеть его силуэт в окне поместья, изредка встречать его в городе. Я прижимаюсь виском к косяку двери, наблюдая за тем, как у двери одевается Борис, прощаясь с моими родителями. — До свидания, Лэйн, — ласковый тон заставляет меня улыбнуться. — До свидания, Борис, — я последний раз смотрю в голубые глаза, а потом мужчина скрывается за дверью.