«Всё-таки ты — лучшая моя сборка. Без багов».

Игорь и Саша познакомились в DNS - не в дезоксирибонуклеиновой кислоте, а в магазине цифровой техники, где они оба работали консультантами. Они достаточно быстро сдружились, быстро нашли общий язык: оба любили жесткие шутки, сарказм, прикалываться друг над другом при коллегах, а так же вечерами сидеть в дискорде и играть во всякую фигню. Поэтому смело можно сказать что с первого дня между ними пробежала искра — то ли от статического электричества с только что распакованных видеокарт, то ли от взглядов, которые они бросали друг на друга, когда думали, что никто не видит. — "Игорь, ты так медленно клавиатуру подключаешь, будто это первый раз в жизни. Теперь понятно почему у тебя нет девушки Может, тебе инструкцию распечатать или уебать тебе?" — язвил Саша, пока они раскладывали товар. — "А ты, Саня, так громко ржешь, что у нас динамики вон там трещат. Может, завалишь ебало?" — парировал он, и все вокруг смеялись. Но за этими колкостями скрывалось нечто большее. Когда магазин пустел, а оставались только эти оба два, все менялось. Шутки стихали ,и становились не такими обидными, а даже милыми, взгляды становились мягче, а случайные прикосновения — намного дольше. Однажды, закрывая смену, Игорь не выдержал и поцеловал Сашу у серверной комнаты, где не было камер, что бы Габэн, просматривая камеры не распиздел это на всё DNS. — "Ну что, теперь будешь надо мной прикалываться?" — прошептал он, притягивая его ближе. — "Конечно" — усмехнулся он в ответ. Всё шло хорошо, пока Игоря не переманили на завод — зарплата была выше, а перспективы казались лучше. Саша поддержал его, но оба понимали: теперь они будут видеться реже. — "Ты там только не вздумай влюбиться в какую-нибудь конвейерную ленту или мужика круче меня, ведь круче меня нет никого," — сказал Саня в день его ухода, стараясь шутить, хотя в голосе дрожали нотки грусти. — "Не волнуйся, мое сердце занято одним вредным и противным пидорасом," — ответил он, целуя его в лоб. — «Иди уже, дурак,» — сказал Саша. — «Буду скучать по твоим шуткам про мой айкью как у селедки», — он пытался шутить, но голос дрогнул. Расстояние конечно стало испытанием. Они виделись всё реже, но их чат взрывался сообщениями: Игорь: «Сегодня мужик на линии назвал меня „сантехником“ потому что я ковырялся в трубах охлаждения. Я чуть не прошил ему мозги гаечным ключом». Саша: «А я тут клиенту сказал, что „оперативка“ — это не про хирургию. Он спросил, есть ли у нас „терапевтка“». Но вечерами, когда Игорь приезжал к Саше, вся эта шелуха отваливалась. Они валялись на его диване, смотрели старые фильмы, и он целовал его пальцы — те самые, что так лихо печатали язвительные комментарии в рабочем чате. — «Всё-таки странно…» — говорил он, запуская пальцы в его волосы. — «Что?» — «Как ты, человек, который при друзьях называет меня „тупорылым уебаном“, тут превращаешься в… этого», — он тыкал ему в грудь. — «Потому что при них ты — Саня-пидорас, а для меня…» Он целовал его в висок. «Для меня ты — мой личный „голосовой помощник“. Только без дурацких ответов». Год спустя Игорь всё ещё работал на заводе, а Саша стал старшим менеджером. Их отношения всё так же балансировали между «при людях» и «наедине»: — «О, смотрите, это Игорь! — кричал Саша, когда он заходил в магазин. — Человек, который променял видеокарты на гаечные ключи!» — «Зато я теперь знаю, как починить твой вечно глючащий характер, просто уебать тебя гаечным ключом в висок», — парировал он, пока коллеги охали. А вечером, дома, он шептал ему на ухо: «Всё-таки ты — лучшая моя сборка. Без багов». И он знала — это и есть их форма любви. Грубая оболочка — нежная начинка. Как тот самый ПК, который они однажды собирали вместе: снаружи — строгий корпус, а внутри — мощь, которая запускает целые миры.