Останься, несмотря ни на что

Утро выдалось громким. — Пи-и-итер! — протяжный вопль Морган сотрясал стены дома, — он не играет со мной! Он обещал! А теперь смотрит в окно, как скучный взрослый! Питер, виновато усмехаясь, обернулся от окна. — Я просто хотел... вдохновиться, — пробормотал он, делая шаг в сторону. — Никаких "вдохновиться"! Ты обещал покатать меня на плечах! А ещё — мультик! И конструктор! И мороженое, если я съем кашу! — Морган скрестила руки и топнула ногой. — Или я заплачу! — О-о, это уже шантаж, мисс Старк? — игриво прищурился Питер. — Это… переговоры, — строго заявила она. С кухни доносился глухой смешок. Тони стоял у плиты, опершись локтями о столешницу, наблюдая за сценой, почти не мигая. Морган зацепила Питера за руку, таща к себе. Он легко поддался. — Ладно, ладно. Уговорила, генералиссимус. Но катание только после завтрака. И мультик один, а не тринадцать. — Два, — сказала Морган с деловой миной. — Это окончательное предложение. — Сделка, — он подал ей руку, и она с важностью пожала её. Потом немедленно полезла ему на спину.

***

Так прошло утро, потом день. Питер стал… центром. Неизменным спутником Морган — её союзником, помощником, штурманом в фантастических путешествиях и щитом от скуки. — Питер, а можно ты научишь меня стрелять паутиной? — Питер, сделай голос, как у динозавра. — Питер, а давай притворимся, что я робот, а ты мой программист? Тони почти не вмешивался. Он смотрел. И в этом взгляде было что-то сложное. Иногда — почти болезненное. Он видел, как легко Питер находит общий язык с дочерью. Как ловко несёт её на плечах, как смеётся вместе с ней. И всё это — с той самой улыбкой, искренней, мягкой, как будто он был рождён для этого. И где-то в глубине груди у Тони возникало чувство, от которого хотелось и зажмуриться, и отвернуться, и... не отпускать.

***

— Она привязалась к тебе, — сказал Тони вечером, когда они остались вдвоём на веранде. Питер сидел в пледе, с чашкой какао. — А я — к ней. Тони кивнул. Тихо. Медленно. Смотрел на него, как будто хотел спросить что-то большее. Но не решался. — Ты ей нужен, — добавил он. Питер повернул голову. Их взгляды встретились. И задержались чуть дольше, чем нужно. — А тебе? — тихо, почти невесомо. Тишина. Только ветер качал фонарь над верандой. — Я ещё не понял, — ответил Тони. — Но если честно… боюсь ответа.

***

Ночь была тёплая. Звёзды — рассыпаны по небу, как соль на чёрном бархате. Дом уснул, только одинокий свет на кухне пробивался из-за занавески. Тони стоял у раковины, пил воду, облокотившись на край. Тишина звенела в ушах. Пока за спиной не послышались шаги. — Не спится? — голос Питера был хрипловатый, сонный, но живой. — Как и тебе, — отозвался Тони, не оборачиваясь. — Привыкаю к новой реальности. Не каждый день просыпаешься и видишь, как твоя дочь считает другого человека центром своей вселенной. Питер подошёл ближе, сел на край стола. Их разделяло всего пара шагов. — Она всё равно любит тебя. Просто дети цепляются за свет, — тихо сказал он. — А я… несу его, пока могу. Тони усмехнулся. — И что будешь делать, когда потухнешь? Питер посмотрел на него. Долго. Слишком внимательно. — Надеяться, что кто-то не даст мне угаснуть. Тони резко опустил взгляд. И слишком быстро сделал глоток воды, как будто хотел заглушить что-то внутри.

***

На следующий день они поехали в город — у Морган закончились краски. Питер вызвался поехать с ними. Сперва всё было буднично: магазин, кофе, несколько "Питер, смотри!" от Морган. Но потом они зашли в кафе, и всё чуть-чуть изменилось. — Привет, — вдруг сказала официантка, светловолосая, симпатичная, с живыми глазами. — Ты ведь Питер Паркер? Был в новостях, герой, паучок из Квинса? Питер чуть смутился. — Бывший герой. Сейчас я — просто парень с красками. — Ты совсем не изменился, — она улыбнулась. — Вот если бы ты не был занят… я бы пригласила тебя как-нибудь выпить кофе. Питер вежливо кивнул, поблагодарил и отвернулся. А Тони всё это время молчал. Внутри у него будто что-то заскрежетало. Улыбка официантки показалась липкой. Её голос — слишком сладким. А взгляд, которым она смотрела на Питера… слишком знакомым. — Она симпатичная, — тихо сказал он, когда они вышли. — Ты тоже, — отозвался Питер, не глядя на него. Тони резко посмотрел на него, но тот уже шёл вперёд, не оборачиваясь. И Морган, как всегда, держала его за руку.

***

Вечером, когда Морган уснула, Питер сидел в тёмной гостиной с чашкой чая. И снова — звёзды за окном, и снова — шаги позади. Тони остановился рядом. — Я не ревную, — сказал он. — А я не спрашивал, — мягко ответил Питер. Они замолчали. — Но я не хочу, чтобы ты уходил, — тихо добавил Тони. Питер поднял глаза. На секунду — очень серьёзный. Очень открытый. — Я не собирался.

***

На следующее утро Морган рисовала на полу в гостиной. Краски были повсюду — на полу, на подушках, на Питере. Он сидел рядом, обвязанный розовой ленточкой и украшенный блёстками, с терпением святого. — Ты идеальный супергерой, — заявила она, наклеивая стикер ему на лоб. — Тебе бы костюм. Или... может, ты теперь мой рыцарь? Питер тихо засмеялся. — Только если ты будешь королевой. Тони стоял в дверях, прижавшись плечом к косяку. Он не вмешивался. Но не мог не смотреть. Всё внутри сжималось — от нежности и чего-то почти болезненного. — Пап, смотри! — Морган заметила его. — Питер теперь мой! Тони приподнял бровь, не скрывая иронии. — А у него было мнение по этому поводу? — Он согласен, — отрезала Морган, не давая Питеру и шанса. Питер лишь пожал плечами, всё с той же спокойной, мягкой улыбкой. — Я действительно не возражаю.

***

Позже, когда дом притих, Тони зашёл к нему. Просто… по пути. Просто так. Питер сидел на полу, чинил Морганного робота. Щёлкали инструменты, свет лампы падал ему на лицо. Он был почти полностью в тени, только глаза отражали свет. — Она не отпустит тебя, — сказал Тони, сев рядом. — А ты? Питер не поднимал глаз. Тон был почти небрежным, но за ним — бездна. — Не знаю, — честно ответил Тони. — Хочу… но не могу. Потому что если отпущу, будет как тогда. Пусто. Гулко. И слишком поздно. Питер вздохнул и отложил отвертку. — Я не собираюсь исчезать, Тони. Но я не могу стоять и ждать, пока ты решишь, что можешь снова любить кого-то. Я не ребёнок. И не тень. — Я знаю, — хрипло. — Вот почему я... боюсь. И в этот момент между ними было нечто хрупкое, уязвимое, почти обжигающее. Тишина затянулась. И вдруг — звонок. Питер вздрогнул, потянулся к телефону. На экране высветился незнакомый номер. Он посмотрел на него долго, почти растерянно. Потом ответил. — Алло?… Да. Это я. Пауза. — Что?.. Где? Его лицо стало бледнее. — Я... приеду. Он положил трубку, посмотрел на Тони. Тот выжидающе молчал. — Это из Квинса, — сказал Питер. — Старая история. Кажется… она только начинается.