Об экскурсиях и фокусах

Тропинка вдоль каньона с флогистоновыми кристаллами кажется не такой безопасной, как кричали местные жители, потому Кинич принимает решение развернуться и пойти более безопасной дорогой. Ахав кричит ему в самое ухо, что дорога вполне сносная, и он точно не погибнет, если пойдет по ней — будто бы охотник настолько глуп, чтобы поверить в очередную ложь этого страшилы. Будто бы они оба не знают, что стоит лишь ступить на один из кристаллов, как тот сразу подорвется под ногой глупого человека. Кинич рад бы проигнорировать возгласы назойливого напарника, но слышит громкий хлопок в перемешку с треском, после чего раздается глухой вскрик из глубины ущелья. На мгновение застывает, оборачиваясь, однако сразу же бежит вперёд, надеясь, что ему не показалось. Совсем немного ругается на попавшего в беду — неужели инстинкт самосохранения совсем отпал у местных жителей, что те решили пройти под толстыми стенами по каньону, не испугавшись нестабильных кристаллов флогистона. Каково было его удивление, когда вместо падающего с выступа ребенка он обнаружил странного парня, одетого совсем не по погоде их региона — стиль больше походил на Инадзуму, даже больше на Фонтейн. Черные чулки с подтяжками, плотно облегающие ноги, крепко стянутый корсет на талии (и как он только не задохнулся?), большой бант, на котором ярко горел Пиро Глаз Бога. Шляпа скрывала пол лица, но это не помешало разглядеть чуть загнанное выражение. Тяжёлое дыхание было слышно даже сквозь бурлящие потоки снизу, где из некоторых щелей сочился жидкий флогистон. — У вас все в порядке?— громко спрашивает Кинич, надеясь, что у парня впереди не заложило уши от взрыва кристаллов неподалеку. Тот всё так же глотает воздух, но поворачивается на его возглас. — Извините, поскользнулся! Могли бы вы мне помочь? Кинич видит запутавшиеся в ногах лозы, что засохшими прутьями вцепились в чужую одежду. Тяжело вздыхает, размышляет, думает продиктовать расценки, но принимает решение оставить это на потом. Чисто из хорошего настроения и интереса к данному человеку, который явно не выглядит местным, так еще и залез не пойми куда. Ахав начинает с ярым интенсивом летать вокруг, с попыткой помешать Киничу пройти аккуратно по узкой тропе, из-за чего улетает куда-то в небо, провожаемый удивлённым взглядом сиреневых глаз. Юноша сразу же опускает его ниже, прямо на протянутую ему руку, аккуратно вкладывая свою ладонь. Кинич держит крепко, другой рукой создает элементальной энергией дендро что-то похожее на крюк, цепляясь им за метку в небе, после чего отрывается от земли с новоиспеченный знакомым. Он с тихим удовлетворением замечает рваный выдох, где-то в глубине души радуясь, что никто не закричал на его действия. Ему пригодились лишь три метки, чтобы выбраться из узкого каньона, проигнорировав все кристаллы по бокам скал. Приземляются они у камня недалеко от того каньона, быстро переглядываясь. Странный парень присаживается на землю, утирая лоб, однако он выглядит не напуганным, скорее... Заинтересованным? Слишком расслабился для того, кто чуть не оставил свою жизнь в каком-то захолустье. — Это было... Близко,— вылетает нервный смешок из его рта, после чего он поднимает взгляд. Кинич присматривается к спокойным сиреневым глазам, по-кошачьему сощуренным, и с таким же интересом выгибает бровь. — Спасибо вам,— встаёт юноша, отряхивая подол своего костюма, отчего взгляд Кинича снова опускается на чужие подтяжки.— Я что-нибудь должен? Ну, за свое спасение, разумеется. Кинич вновь задумывается, следует ли озвучить цены за свои услуги, но ведь он уже помог этому человеку, чтобы требовать с него деньги. Это уже должно было стать тревожным звонком для него самого — когда в последний раз он отступал от своих принципов? — На первый раз — бесплатно,— тихо отвечает он, складывая руки на груди, будто бы защищаясь, но на самом деле Кинич лишь предупредил, что тому не следует снова оказываться в такой ситуации.— Только потому что ты не из Натлана. Его собеседник удивлённо хлопает глазами, пожимая плечами в согласии. — Что же, буду иметь в виду,— кратко смеется, нисколько не обидевшись на его фразу, лишь пробормотав что-то наподобие: "Неужели так заметно?".— Каждая работа должна быть оплачена, поэтому в следующий раз я угощу вас ужином. Ещё раз спасибо вам, таинственный спаситель. Парень поправляет шляпу на голове, разворачиваясь на невысоких каблуках и уходя прочь. Кинич смотрит какое-то время вслед, решив забыть о случившемся. Мало ли странных случаев у них в регионе — если о каждом задумываться, мозгов не хватит. Ахав где-то в стороне уже кричит о несправедливости и что они должны были бросить того парня в лаву. Через секунду он снова улетает в небо, провожаемый улыбкой Кинича.

***

— Мавуика пригласила особых гостей из Фонтейна,— протяжно сообщает Муалани, подхватывая свою доску.— Они должны были прибыть к Шилонен еще вчера. Кинич, отплывавший от берега в лодке, возвращает взгляд на нее, будто бы спрашивая, что она имеет в виду. — Хочет установить отношения с соседними регионами после рассказов Путешественника,— поясняет Муалани, подходя ближе к воде. Рукой черпает воду, удовлетворенно хмыкнув. С этой же ухмылкой кидает туда свою серфинговую доску, наваливаясь сверху, начиная круговые движения вокруг чужой лодки.— Говорит, они смогут устроить магическое,— указательный и средний пальцы девушки неоднозначно скрючиваются,— шоу в каждом племени, поэтому попросила помочь с их обустройством. — Неужели за бесплатно?— интересуется Кинич, завязывая Ахава в тугой комок пикселей под громкие крики. Благо он слышит слова своей подруги сквозь это противное и надоевшее кряхтенье. — Нет, но Мавуика взяла все расходы на себя,— девушка тормозит без всякой осторожности, обрызгивая друга прохладной водой.— Так что скоро она нам сообщит, по какому маршруту пойдут наши гости после Детей Эха, а нам нужно встретить их с достоинством. — За отдельную плату,— прикрывает глаза Кинич, зная, что сейчас будет. — Хэй, Мавуика уже сказала, что оплатила все, ты — заноза в заднице,— Муалани высовывает язык и дребезжит им, вновь окатив Кинича водой, после чего уплывает со скоростью света, ведь вслед за ней уже полетели по небу. И пока парень повелся на ее дурачество, то подумал, что тот странный юноша мог оказаться этим самым гостем, вот только... Почему он был один и почти на самой границе территории племени Качины? Тем временем он сбивает Муалани с доски, роняя ту в воду, прыгая следом за ней. Девушка выныривает из глубины, заливисто смеясь на их небольшую перепалку, хватаясь за чужие ноги. Кинич вздыхает на ее действия, поднимая подругу на ее же доску, вновь взмывая в небо. Достаточно на сегодня размышлений, у него есть другие дела. А с гостями разберутся те, кому не все равно.

***

Кому не все равно.

Поэтому сейчас Уайна просит его встретить этих... фокусников на границе территорий Детей Эха и Потомков Крона. В помощники к нему представили Шинку, которая с энтузиазмом подгоняла его навстречу новым знакомым, попутно делясь полученной информацией. — Я уверена, что даже Путешественника не встречали так масштабно, но Архонт знает свое дело — нам нужно налаживать связи с другими регионами,— повторяет она слова Муалани, цепляясь за очередной крюк, отпрыгивая от булыжника у самой тропы, которая стала привычным маршрутом. Кинич следует за ней же, игнорируя взвизги Ахава, пытаясь вслушиваться в слова Шинки. Та рассказывала, что не застала самого шоу, однако ее подруга из Детей Эха восторгалась маленькими представлениями и фокусами. — "Голуби, дорогая, прямо из шляпы!",— цитирует девушка, с громким звуком приземляясь на землю.— Женике, в общем, понравились эти... Акробаты? — Фокусники,— неосознанно поправляет ее Кинич, приземляясь прямо позади, уставившись в сторону племени Детей Эха. Недалеко от них — буквально в десяти метрах — шла компания из четырех человек. И если минимум двух он точно видел, а одну даже знает лично, то другие двое казались совсем незнакомыми. Кинич осознает, что действительно смотрит на того парня, которому помог выбраться с каньона днем ранее. Другие двое его спутников спокойно оглядывают окрестности в поисках чего-нибудь интересного, в то время как он общается о чем-то с мило улыбающейся Качиной. Та было хотела ещё что-то сказать, но заметила Кинича и Шинку, поднимая руку и быстро ею махая в знак приветствия. — Кинич, Шинка, а вот и мы!— кричит она, ускоряя шаг, после переходя на бег. Оказывается рядом с товарищами, поочерёдно тыкая пальцем на гостей, представляя. — Это Фремине, он аквалангист, это Линетт,— произнеся имя девушки, ее палец смещается в сторону того самого парня, — помощница Лини в магических шоу! Первый тянет руку, и Кинич не сопротивляется этому приветствию, протягивая ладонь в ответ. Он с удивлением подмечает, что рука у того тяжёлая, но Фремине старался сделать приветствие как можно мягче. Линетт лишь слегка склоняет голову, равнодушно опуская веки, в то время как Лини — точная копия девушки — оказывается прямо рядом с Киничем. — О, это же мой великолепный спаситель! Очень приятно видеть тебя в добром здравии! Ещё раз спасибо, что помог ничего не знающему туристу, и не бросил на произвол судьбы возле этого... Флагистэна? Да ведь?— повернулся он к своей помощнице. Наемник опешил, не ожидая настолько бурной реакции — абсолютно в противовес их первой встрече. Лини было хотел продолжить, но Линетт его дернула назад за воротник, покачав головой. — Флагистона. Просим прощения за нашего брата, у него из-за жары появляется огромное желание болтать без умолку. Ну да, это было совсем очевидно, они буквально близнецы, в то время как Фремине внешне ничем на них не похож. — Я Шинка, это Кинич, мы из Потомков Крона, и сегодняшние ваши гиды,— представляется девушка, зная, что ее друг не скажет и слова лишнего. — Братец Лини, а я могу снова посмотреть на ваше шоу?— неожиданно выдает Качина, стыдливо прокручивая пальцы. — Конечно, ты ещё спрашиваешь!— Лини приседает на корточки перед ней, взмахивая рукой, подавая невесть откуда взявшийся цветок. Качина восхищённо ахает, аккуратно беря за стебелёк. Расплывается в благодарной улыбке, говоря что-то про зависть Муалани. Шинка начала трясти Кинича, громким шепотом проговаривая: — Ты видел, видел?! "Я даже не заметил откуда взялся цветок, видимо этот парень знаток своего дела",— соглашается сам с собой Кинич, неосознанно кивая. Ему не особо интересны подобного рода развлечения, однако признает, что такие представления помогут расслабиться и повеселиться другим его соплеменникам, а в Народе Родников так их встретят с распростертыми объятьями. — Фу-у, с магией неинтересно работать,— раздается чужой противный голос, из-за которого все заглядывают за спину Кинича.— Великий Ахав бы сделал в сто раз лучше — сжег бы всех дотла! Ахав летает вокруг него с горделивым видом, будто бы все вокруг согласны с его мнением, но в ответ он получает лишь спокойствие, недоумение и раздражение. — Зато очень интересно быть крюком для полетов,— позволяет Лини себе улыбнуться, но сдерживает смех. Кинич, на удивление, тихо смеётся на эту фразу, слушая разгневанные крики Ахава. — Ты, чертов фонтейновец, совсем не понимаешь, с кем связался. Я, Всемогущий Повелитель Драконов, Кухул Ахав, накажу тебя за столь фривольные обращения... — Сгинь,— вновь отправляет его в полет Кинич, проигнорировав удивлённые взгляд брата и сестры Лини. Последний, кажется, совсем привык к здешним жителям, ничуть не опасаясь своей простой реакции, складывая руки на груди. Ему смешно, он этого не отрицает, однако Фремине и Линетт не разделяют его веселья — парень из-за стеснительности, в то время как девушка просто не поддавалась на дурное влияние брата. — Что же,— неловко начинает Шинка, хлопая в ладоши.— Думаю, нам следует отправиться в путь, чтобы успеть добраться за пару часов! Качина, ты с нами? — Сначала вернусь в племя, нужно помочь Шилонен разобраться с некоторыми монстрами,— девочка достает копье, привычным движением приседая с ним.— И, думаю, к вечеру успею на шоу! — Тогда ты действительно порадуешь нас своим присутствием,— Линетт позволяет себе слабую улыбку ребенку, в котором разглядела сильную волю и радость к жизни. — Надеюсь господин Кинич будет таким же довольным нашим шоу,— Лини заглядывает в его глаза пристальным взглядом, расслабив брови. Широкая улыбка вновь озарила его лицо в преддверии какой-то умной фразы, прежде чем он выдал.— Или же он предпочитает более взрослые мероприятия? Последнюю фразу уже никто, кроме самого Кинича, не расслышал, отдав предпочтение обсуждению маршрута. Он бы и сам предпочел не слышать подобного в свой адрес, обычно проигнорировав или же твердо отрезав какой-нибудь колкостью. Однако Лини не остановил чужой холодный взгляд — наоборот, раззадорил своей недоступностью. А еще, неким образом, догадался о недавних мыслях самого Кинича. Только тот решил, что подобные представления не для него, как фокусник выкатил эту фразу, наполненную смешками и жирным намеком. Чудак, по другому и не скажешь.

***

—...а для следующего фокуса мне нужна помощь зала!— голос Лини растекается по территории громко и твердо, без прежней тягучести и игривости, оставив после себя лишь веселые нотки и уверенность в своих навыках.— Кто же сможет помочь мне в создании новой иллюзии? Лини обращается к толпе — его активные жесты показывали эмоции лучше слов, всем открывая его намерения. Кинич в полуха прислушивался к его словам, решив попробовать разгадать тайну до ее осуществления, как ощутил твердое давление на спину. Глаза чуть удивлённо расширились, когда он понял, что это Лини. — А вот и первый конкурсант, который будет участвовать в фокусе с заточением. Люди ошарашенно ахнули, уже придумав в голове картину происходящего, но Лини их осадил. — Я ни в коем случае не буду оставлять господина Кинича в замкнутом пространстве, уж извините, но такой реквизит мы бы не донесли из Фонтейна!— он таинственно затих, подмигивая вздохнувшей с облегчением толпе, разворачиваясь к Киничу.— Сейчас моя ассистентка свяжет наши руки вместе, прошу не пугаться,— последняя фраза была произнесена почти шепотом. Тот стоит в лёгком недоумении, явно с огромным желанием отказаться от этого, но Качина в умоляющем жесте складывает руки, что и служит изменением его решения. Он в согласии кивает, позволив вывести себя в самый центр их своеобразной сцены, которую Уайна соорудил за короткий срок. Кинич не смотрит на людей, лишь перед собой, на парня, что вновь заставил его переступить через самого себя. Это несколько пугало, возможно раздражало, но он сам с этим ничего не делает — интерес к тому, что будет дальше, подогревает его закостенелое сердце, напоминая, что Кинич в первую очередь человек. Самым интересным становится момент, когда руки начинают чувствовать тепло. Такое странное чувство, забытое им на много лет, с момента, как ушла его мать. Кожа была мягкой и теплой, в какой-то степени даря чувство безопасности. Да что за бред... Лини смотрит понимающе, но с насмешкой, бросая взгляд то на ладони в его собственных, то на лицо Кинича, изучая его реакцию. Последний может поклясться, что слышал щелкающий звук чьего-то фотоаппарата. Линетт в этот момент обвязывала их руки какой-то лентой, в то время как маг-иллюзионист громко напевал зрителям. — Как только наша прелестная Линетт даст команду, господин Кинич попробует выбраться из нашего захвата,— парень хихикнул, устремляя взгляд на людей.— Но я надеюсь, что вы не будете подначивать его использовать грубую силу, иначе, боюсь, я останусь без рук. Кто же будет показывать вам шоу? Голоса улюлюкали, смеялись, восклицали что-то на его слова, будто бы и вправду решив попросить Кинича действовать со всей силы, но он не планировал вестись — так, дернет ладонями пару раз, да сам поймет, сможет вырваться или нет. Его руки держали двуручные мечи, голышом хватались за диких заврианов, неужто с какой-то лентой не справится? Он понял, что пропустил команды от Линетт, когда услышал обратный отсчет толпы. Восемь, семь... Кинич вздыхает с такой тяжестью, будто его воротит только от мысли, что он согласился на эти фокусы. Охотник дергает рукой, осознавая жестокую реальность. Лента сцепила их руки действительно крепко. Он шоркает ногтем, надеясь ощутить какую-нибудь клейкую субстанцию, но ничего не находит. Уже показательно дрыгает их руками, едва не улыбнувшись, когда своим действием чуть не сдвинул Лини с места. Тот был немного наклонен вперед, видимо из-за действия Кинича, потому пришлось приподнять голову, дабы встретиться с зеленой парой глаз. Улыбка Лини растягивается больше привычного, после чего Кинич чувствует, как по руке гладят большим пальцем, едва не отшатнувшись. Отсчет к тому времени уже заканчивается, и толпа кричит от удивления, что их охотник не смог вырваться из чужого захвата. — А теперь внимание, леди и джентльмены, а также их маленькие друзья,— Лини снова говорит с толпой, совсем не обращая внимания на ошалевшего Кинича.— Сейчас я в одно движение заставлю ленту исчезнуть с наших рук. Ловкость прозорливых пальцев и ничего больше, но это заставляет всех восхищенно ахнуть. Зеленые глаза пристально следили за чужими руками, но в итоге, в мгновение ока, перед Киничем пропала та атласная красная лента, а на смену ей появился красивый цветок в розово-желтых тонах, переливающихся между собой. Не осталось никакого намека на ленту, оттого в парне пробудился интерес к чужому таланту. — Вуаля!— самодовольно воскликнул Лини, протягивая цветок своему новому знакомому, будто бы заметив в чужом взгляде желание.— Обычная магия! Люди кричали, что не было задействовано никакой магии, однако в этих словах не было осуждения — лишь смех и радость от представленного ими шоу. К их сожалению, программа закончилась, а их гостям уже следовало пойти к себе и передохнуть после двух тяжелых дней, полных магии и волшебства. — Второй раз уже смотрю, но не могу разгадать ни одного фокуса,— раздосадовано произнесла Качина, когда они с Киничем двинулись на выход из племени — последний решил проводить подругу до Детей эха, предварительно взяв с нее ягоды квенепа в качестве оплаты. — Фокус с руками тоже был?— незаинтересованно спрашивает ее старший товарищ, не надеясь на отрицательный ответ. — Кстати, нет! Я впервые его увидела,— неожиданно отвечает Качина, заглядывая ему в лицо.— Интересно, а почему? Это единственное шоу, которое он нам не показывал. — Понятия не имею,— мотает головой Кинич, вновь приняв решение не думать о странных жестах. Его карман слабо оттопыривал, храня в себе интересный цветок, который он планировал показать Оророну. Не зная этого парня, можно подумать, что тот не разбирается в таких тонкостях, однако внук Ситлали — прирожденный садовод и фермер. "Разве что его можно не застать дома, если Оророн решит отправиться к одному ветеринару",— думается Киничу, и это единственно, что удерживает его от смены маршрута в сторону Повелителей Ночного Ветра.

***

Следующий день его совсем огорчил — Муалани потребовала, чтобы Кинич лично привел фонтейновцев к Народу Родника, потому что: "Ну мы прям очень-очень заняты, а ты не очень-очень занят, поэтому веди наших гостей до самого племени". И охотник рад бы послать подругу, придумав себе сто и одну отговорку, но та пообещала предоставить ему много фруктов на их очередной вылазке. Он знает Муалани — та никогда не бросит слов на ветер, поэтому согласился на ее сделку. Но за то время, что они следовали к племени, Кинич так часто проклинал себя, за свое согласие на это чокнутое путешествие. Лини явно умел подать себя — остроумные шутки, безудержный флирт, все это комбинировалось, создавало впечатление интересного человека, но то, как он это делал... Кинич отвык от такого внимания к своей персоне, он давно привык к отношениям наемник-клиент, а тому будто бы побоку — прет и прет напролом, забыв о всех правилах приличия. Бывало его осаждала Линетт, однако той приходилось уделять внимание Фремине, привыкшему к прохладным водам, а не раскаленным землям. В остальное же время, Кинич слушал либо двусмысленные фразы Лини, либо громкое ворчание Ахава, которого, кстати, осаждал сам фокусник. За это ему охотник правда благодарен, но все равно хмурился от его поведения. — Впервые вижу тебя настолько зажатым,— заявляет Муалани к вечеру, когда все представление закончилось, а остальные гости разбрелись кто куда. Кинич бы и рад промолчать, также, как и всегда это делал, но сейчас перед ним лучшая подруга, а в голове столько мыслей, что хочется затеряться между них. — Этот...чудак,— сквозь зубы выдавливает он, едва сдерживая поступающие смущение и гнев.— Я ему эту розу в жопу засуну, а стрелу меж бровей оставлю. Муалани понимающе тянет "А-а", хотя понимания в ее голове ноль. В Киниче, в принципе, тоже, он не знает как выразить все то, что ощутил за эти два дня, однако правда пытается. — Это из-за цветов, что он тебе дарит?— делает попытку предположить Муалани, очищая какой-то экзотический фрукт из Фонтейна, привезенный Фремине. Кинич, лишь из безысходности, кивает на ее слова. — Это как один из выше составляющих факторов. Он меня зае... — Не продолжай! Я поняла!— прикладывает она ладонь к его рту, с лёгкой улыбкой покачивая головой.— Ну и ну, Кинич, теряешь хватку. И сам понимает, не обязательно каждый момент напоминать об этом. Ну да, фонтейновец. Да, талантлив, безусловно, Кинич и сам диву давался его трюкам. Но тот факт, что лишь с ним Лини устраивает эти мини-фокусы, не то что раздражал — бесил, и ровно также будоражил. — Значит, ты просто смущён его флиртом?— вновь предполагает Муалани, в размышлении прикладывая палец к подбородку. — Дешевые фокусы,— бубнит Кинич. — На которые ты беззастенчиво ведешься, признай это!— давит подруга, подбоченившись. — Да бесит он его, бесит, надо было ещё тогда вниз, в самую гущу скинуть!— встревает Ахав, в агрессивной манере летая вокруг. — Ты то чего вылез, клоп флогистоновый?— сердится Муалани, но и сделать ничего не может — этот кусок дерьма выкинуть может только Кинич. А последнему не до этого, занимается саморефлексией, совсем позабыв про подругу. Пытался понять, что чувствовал за время их общения.

Отвращение?

Даже не близко.

Любовь?

Ужасно звучит, они знакомы то пару дней от силы. И за эти пару дней он ощутил такой спектр эмоций, которых не ощущал за всю свою жизнь. Возможно, что-то между этими понятиями и было.

Симпатия?

Вполне вероятно. Его неистово раздражали безобидные подколы, двусмысленные фразы, но в то же время нравилось наблюдать за прищуренными уголками глаз, изогнутыми в улыбке губами и мягким смехом от своего же поведения (или же с реакции Кинича?). Ладно, он признает — фокусник из Фонтейна ему симпатичен внешне, и совсем немного по характеру. Лишь в моменты, когда он просто улыбается. А Кинич человек прямолинейный — собирается с духом, соскакивая с камня на землю, не сказав Муалани ни слова — та и сама все прекрасно понимает. Ахава по дороге он закидывает к Мавуике для перевоспитания, игнорируя все крики в его сторону, от "Какого хуя, Кинич?" до "Кинич, не смей меня оставлять с этой женщиной". Что же, не его проблемы. Дипломатов из Фонтейна искать долго не пришлось — Линетт общалась с прибывшей Чаской, спрашивая ту о качестве луков Натлана. В последствии девушка, по просьбе Кинича, показала последнее место, где видела своего близнеца. Пройдя немного, за столом он обнаружил фокусника, беззастенчиво попивающего что-то из цветного бокала, украшенного лично Муалани для сегодняшнего шоу. Бокал чего-то шипучего опрокинут внутрь, после чего на языке остаётся приятное покалывание с примесью горечи от алкоголя. Лини удерживает голову рукой, не давая себе растечься по столу, неожиданно ощутив на плече твердую хватку. Он поднимает взгляд на Кинича, ничуть не изменившегося в лицо от своей находки. В ответ получает милую улыбку и чуть расплывшийся взгляд. — Проводишь до комнаты? Все, что он получает — протянутую в приглашающей жесте руку и кивание головой в сторону выхода. Кинич знает, где остановились фокусники. Отрезвляющий воздух и ледяная прохлада от остывшей воды проникают под одежду, напоминая, что ему много пить не следовало. Впрочем, это Лини не интересует. Его интересует чужое присутствие, намек на заинтересованность и стойкий взгляд зелёных глаз. Кинич, да впрочем все в Натлане, думает, что его изучающий взгляд незаметен, но только не для Лини — он фокусник, к тому же из Фатуи, пропустить нечто подобное значит подписать себе смертный приговор. — Между прочим,— тихо начинает он.— Ты меня сопровождаешь уже во второе племя. Кинич тихо мыкает, намекая продолжать мысль, надеясь, что ему не выкинут снова какую-то дичь. — Ты за свои услуги берешь не дёшево, мне рассказала Качина,— прикладывая палец к подбородку, Лини продолжает.— Значит, я у тебя в должниках числюсь, а ты тактично молчишь об этом? Это... Не то, чего Кинич ожидал. Даже глупый флирт был бы более предсказуем, чем эти странные предложения. — К чему ты клонишь?— решает он спросить прямо, надеясь на такой же ответ. — На самом деле ничего странного, хотя, зависит от твоего мировоззрения,— вдумчиво тянет Лини, протягивая руку к его лицу. Кинич даже не отшатывается, зная, что последует за этим жестом. Неосознанно гадает, будет это фонтейновская роза или их местная хризантема. Кожей ощущает аккуратное движение к уху, выдохнув что-то нечленораздельное. Тогда он понимает, что прохладные пальцы не исчезают, а чужое лицо неожиданно приблизилось в его собственному. Взгляд сиреневых глаз стал более ярким, подобным лунному свету, который их освещал на протяжении всего пути. Вся прохлада куда-то испарилась, оставив лишь жару чужих щек и теплое дыхание почти в самые губы. — Возможно, ты мне симпатичен,— выдыхает Лини слова, которые крутились на языке самого Кинича с получасу назад.— Возможно, я бы хотел предложить тебе что-нибудь. — Возможно, я соглашусь,— сдается охотник чужой улыбке, решив, что пусть все будет так.

***

Оказываются они в гостевом домике, который Киничу предоставила Муалани. В комнате, на односпальной кровати, в кромешной тьме, сквозь которую охотник все равно различает румянец на щеках, и это явно не от сценического макияжа. Смотрит с нечитаемым взглядом на Лини, все ещё удерживая руку на плече, а ногу между чужих. Тот поддерживает хрупкую тишину, улыбаясь с такой наглостью, с которой планирует творить бесстыдства, но к удивлению, его опережают. Прохладные пальцы поддевают тянущийся край чулок, еле понятным движением скользнув под них. Фокусник икает, не удержав взгляд на чужих ярко зелёных глазах и опустив его туда, где произошла быстрая махинация. Кинич будто не собирается заканчивать за этом — медленно ведёт пальцами дальше, отчего костяшки оттягивают чулок вслед за ними. Большим пальцем гладит красный след, оставленный плотно облегающими краями чулка, так любвеобильно, что Лини издает нервный смешок. И видимо он и сам не заметил свою реакцию на происходящее, потому что как только чулок сполз почти до колена, Кинич спокойно убрал руки, складывая их по бокам и вставая, одновременно выдохнув накопившееся напряжение между ними. — Это ты пришел и предложил себя, но почему выглядит так, будто я принудил тебя к такому поведению? Лини приподнимается следом, перекручивая в голове последние несколько минут, и теперь тоже понимает, как это все выглядит. Он не собирался заставлять Кинича ощущать себя подобным образом, но и против реакции своего организма не попрешь — прохлада чужих пальцев, шершавая кожа на подушечках, абсолютно в разрез к мягкой и чувствительной коже его ляшек. — Не то чтобы это мой привычный образ жизни,— слабо улыбается Лини, отводя взгляд.— Но я правда хочу. Просто... непривычно. Кинич смотрит на него, пытаясь разглядеть ложь, однако ничего не находит. Еще бы, если бы Лини захотел, тот бы и не нашел ее даже при сильном желании, однако сейчас он абсолютно честен. Возможно, даже впервые за много лет. — Я тебе нравлюсь?— уточняет Кинич, которого явно заинтересовало их положение. — Ты мне симпатичен,— настойчиво поправляет его иллюзионист.— И, я бы хотел попробовать развить то, что между нами получилось, но меня останавливает период этого всего, и то, что через пять дней я покину ваш регион. Так его тоже смущает их знакомство в два дня. — Что же, я полностью согласен с твоими размышлениями,— руки Кинича берут чужие, вновь подмечая их мягкость.— Тогда давай попробуем. Для общения будем использовать письма, а что же до разных регионов... Думаю, Мавуике будет интересно установить обратную связь. Глаза Лини расширяются в понимании, отчего с губ срываются смешки. — Ладно, я тебя понял,— он утирает выступившие слезы, кивая на слова Кинича.— Но имей в виду, у меня есть парочка плохих секретов. — А у кого их нет, я не могу пока требовать их с тебя,— отрезает охотник его слова, как лезвием по дикому завриану.— Меньше знаешь, крепче спишь. — Ты мне нравишься все больше и больше,— уже в голос смеется иллюзионист.— И что же тогда... Пока? Кинич задумывается, отрицательно помотав головой, добавляя: — Я сопровожу тебя в остальные племена. За отдельную плату, конечно же. Лини глупо хлопает глазами после его слов, выгибая бровь. — И... сколько должен буду?— со слабой улыбкой спрашивает он, разводя руки в стороны. Охотник позволяет себе нежную, на сколько это возможно, улыбку, наклоняясь к его лицу. — Ты меня раззадорил, поэтому ты должен мне поцелуй. Хм, даже шесть — на каждое племя.