Я вижу себя в тебе

Джон дрожал. Его взгляд был поднят вверх — на Лолу, стоящего перед ним, с расстёгнутым ремнём и твёрдым членом, направленным прямо к его губам. — Открой, — спокойно произнёс Лололошка. Джон подчинился. Он раскрыл рот, губы чуть дрожали, но язык уже потянулся вперёд, коснувшись головки. Лола застонал тихо, почти сдержанно, но тут же взял себя в руку и направил глубже — не резко, но властно, без выбора. — Дыши носом. Расслабь горло. Я хочу, чтобы ты чувствовал, как я захожу до конца. Он не торопился. Сначала — медленные толчки, позволяя Джону привыкнуть, заполняя рот, скользя по нёбу. Джон закашлялся, но не отстранился. Его пальцы вцепились в бёдра Ло, будто ища опору. Он двигался навстречу, стараясь угодить, зарабатывая каждый тихий выдох хозяина. — Хороший мальчик, — прошептал Ло, прижимая его голову ближе. — Слюнявый, послушный. Такой, как мне нравится. Он начал трахать его в рот — жёстче, глубже. Со звуком. Слюна текла по подбородку Джона, капала на грудь, сливалась с потом. Глотки слышались каждый раз, когда Лола врезался до самого конца, бугорком на шее проходя внутрь. Он держал Джона за волосы, направлял, управлял каждым движением. — Чувствуешь вкус? — прошептал он, остановившись на мгновение. — Это твоё. И твоё наказание, и награда. Когда Ло кончил — он не предупредил. Просто зажал голову Джона, вдавился глубоко и застонал низко. Джон сглотнул всё. Медленно, с усилием. Горло сжалось, и Лола чувствовал каждое движение внутри. — Не вытрирай, — приказал он, вынимая член. — Я хочу, чтобы всё стекало по твоему подбородку. Ты выглядишь прекрасно с моей спермой на лице.

***

Джон лежал на спине, запястья над головой — ремни крепко удерживали их к ножке кровати. Под спиной — тёплая ткань, чуть влажная от пота, а на груди — следы от поцелуев и прикусов, оставленных только что. Лололошка сил рядом, совершенно одетый, и это лишь подчёркивало разницу между ними. Его взгляд — хищный, спокойный, выжидающий. — Смотри на меня, — приказал он, проводя пальцами по животу Джона. — Я хочу видеть, как ты просишь. Джон всхлипнул, извиваясь, когда холодный гель коснулся его входа. Он был уже распарен, плаг внутри медленно вибрировал, раз за разом растягивая изнутри. Лололошка достал вибропулю и включил её на низкой частоте, прижимая к промежности, слегка касаясь головки Джона. — Пожалуйста... — прошептал Джон, голос срывался. — Вставь... я хочу... не могу больше... Лола не ответил. Он вынул плаг, медленно, растягивая момент. Джон застонал — пустота внутри сводила с ума. И тут Лололошка встал на колени между его ног, направив свой член — твёрдый, пульсирующий — и начал входить, медленно, но неостановимо. С каждым сантиметром Джон выгибался, пальцы сжались в кулаки, дыхание перешло в хрип. Когда Ло вошёл полностью, до основания, живот Джона чуть выпятился. Он замер — и провёл ладонью по его животу. — Смотри... видишь этот бугорок? — прошептал он, придавливая его слегка. — Это я в тебе, глубоко. Ты чувствуешь? Джон только застонал, голова запрокинута, глаза затуманены. Он чувствовал — и это сводило его с ума. — Ты мой, — прошептал Ло, начиная двигаться. Медленно, мощно. Каждый толчок — глубокий, выверенный, и каждый раз бугорок на животе подрагивал, выпирая под кожей. — Твой милый животик теперь моя метка. Джон умолял, задыхался, голос дрожал: — Быстрее… пожалуйста… кончи в меня… сделай меня своим... Ло усилил темп, вставил вибропулю обратно между ягодиц, вибрация совпадала с ритмом его движений. Джон трясся, захлёбываясь в ощущениях. Его член был зажат между телом и животом, и с каждым толчком он тёрся о кожу, капли смазки скользили по его животу, смешиваясь с потом. — Только когда я скажу, — прошипел Ло. — Пока просто прими всё. До последней капли. Джон стонал уже открыто, громко, не сдерживаясь. Он даже не пытался бороться с ремнями — наоборот, выгибался навстречу каждому толчку, словно тело само искало глубину, жаждало наполненности. Его животик вздрагивал от вибраций, бугорок с каждым движением становился заметнее — как метка, как знак принадлежности. Лололошка наклонился и провёл языком по этой выпуклости, медленно, почти ласково. — Такой послушный, — прошептал он, слегка надавливая сверху, усиливая давление изнутри. — Посмотри, как красиво твой животик поднимается. Это значит, что я очень глубоко в тебе, Джон. Он вытащил вибропулю — влажную, скользкую — и вставил на её место гибкий, но крупный анальный дилдо. Приложил два пальца, вдавливая вместе со своим членом, растягивая до предела. Джон вскрикнул, почти захлёбываясь. Но не умолял остановить. Он умолял: — Да... ещё... не вынимай, пожалуйста... держи всё во мне... — Вся игрушка, вся моя плоть — ты примешь всё, — голос Ло был ровным, будто он говорил о чём-то повседневном. Он зажал дилдо внутри рукой и продолжил двигаться — толчки стали короткими, резкими, но невероятно глубокими. Живот Джона ходил волной, каждый толчок будто врезался изнутри. Он издавал сдавленные звуки, почти плач. — Скажи, чей ты, — потребовал Лола, впиваясь зубами в шею. — Твой... я твой… только твой... Только тогда Лололошка обхватил рукой член Джона и начал дрочить — быстро, жёстко, сжимая, скользя в ритме своих движений. Одновременно он надавил на живот, прямо туда, где выпирал его собственный член, глубоко, с внутренним трением. Джон взорвался первым — громко, резко, дрожь прошла по всему телу. Он кончил себе на грудь, на живот, всё вздрагивало. И в этот момент Ло застонал глухо и резко двинулся в последний раз — до упора, до самой глубины. Его сперма тёплой волной заполнила Джона изнутри. Он остался внутри, не вынимая ни себя, ни дилдо. — Так... и держи, — прошептал он, тяжело дыша. — Пусть течёт из тебя. Я хочу, чтобы ты чувствовал меня ещё долго. Они не говорили ничего больше. Только дыхание, только жар, только жидкость, медленно стекающая по бёдрам Джона на потёртую ткань дивана.