Цена молчания

Пять лет назад Августовское солнце безжалостно жгло, но уже чувствовалось приближение осени в утренней прохладе и ранних закатах. Я сидела на крыльце родительского дома, оглядывая двор, который знала с самого детства. Каждая трещина на дорожке, каждый куст смородины за сараем — всё было таким родным и в то же время уже чужим. Два больших чемодана стояли у ступеней, ожидая своего часа. Отец возился с машиной, мама в сотый раз проверяла, не забыла ли я что- нибудь важное. А я ждала. В глубине души знала, что он придёт. И вот калитка скрипнула. На секунду замерло сердце. — Эй, ты что, уехать хотела и не попрощаться? — Уён стоял у входа во двор, держа в руках нелепый букет садовых роз. Стебли были неровно обрезаны, будто он в спешке хватал что попало. — Ты опоздал, я уже вычеркнула тебя из списка друзей, — я улыбнулась, но голос немного дрогнул. Он подошел ближе, протягивая цветы. Несколько лепестков упало на землю. — Еле спас их от своей мамы. Орала, что я разорил весь её сад. Я взяла букет, уткнулась в него носом, чтобы скрыть глаза, которые предательски начали блестеть. — Скажи ей спасибо. И извинись. Её розы всегда были лучшими в деревне. Уён сел рядом со мной на ступеньки. Наши плечи соприкоснулись, как, бывало, тысячу раз до этого. — Значит, всё-таки уезжаешь, да? — он смотрел куда-то вдаль, избегая моего взгляда. — Ага. Большой город ждёт меня с распростёртыми объятиями. — Медицина, значит. Всегда знал, что ты нас всех бросишь ради трупов и учебников, — Уён толкнул меня локтем в бок. — Эй! Я буду людей спасать, а не над трупами сидеть, балда! Мы рассмеялись, и на секунду показалось, что ничего не меняется, что завтра мы снова пойдём на речку или будем сидеть на крыше сарая, считая звёзды. — Ты же будешь писать? — спросил он внезапно серьёзно. — Каждый день. Клянусь всеми конфетами, что мы стащили из магазина в третьем классе. — Не напоминай! — он закрыл уши руками. — Я до сих пор боюсь проходить мимо той тетки. Мы снова рассмеялись, но смех быстро стих. Тишина повисла между нами — не тяжёлая, но наполненная чем-то невысказанным. — Слушай… — начал Уён, ковыряя трещину в ступеньке. — Ты же знаешь, что ты моя лучшая… — Дочка! Пора! — голос отца прервал его. — Загружаем вещи, иначе в пробку попадём! Уён замолчал, закрыл рот, так и не договорив. Я видела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. — Ну что, вот и всё, — пробормотала я, поднимаясь. — Да, наверное, — он тоже встал, отряхивая джинсы от пыли. Отец уже подхватил мои чемоданы, мама суетилась с какими-то пакетами. — Удивишь меня, когда я вернусь? Станешь великим фермером? Или изобретёшь новый сорт яблок? — я пыталась шутить, но получалось плохо. — Я удивлю, — он неожиданно крепко обнял меня, прижав к себе. Шепнул на ухо: — Обещаю. Удивишь так, что не захочется тебя видеть. Я обняла его в ответ, вдыхая знакомый запах — свежескошенная трава, немного машинного масла и что-то неуловимо своё, уёновское. — Иди уже, а то опоздаешь начать свою великую жизнь, — он первым разорвал объятие и слегка подтолкнул меня к машине. — Ты тоже не забывай писать! — крикнула я, садясь в машину. — Обещаю! — он поднял руку в прощальном жесте. Машина тронулась, а я смотрела в заднее стекло, как Уён становится всё меньше и меньше, пока не превратился в крошечную точку на фоне родного дома. Тогда я не знала, что это последний раз, когда я вижу прежнего Уёна. Не знала, что его обещание писать окажется пустым звуком. Не знала, что через пять лет вернусь в совершенно другую историю. Я только крепче сжала в руках нелепый букет и улыбнулась сквозь непрошеные слёзы. Впереди была новая жизнь.