Игра в русскую рулетку на новый лад

Встреча с вербовщиком должна была помочь Ки Хуну встретиться с организатором игр. Встретиться ему в итоге удалось. Спустя годы поисков. Пока что только с самим рекрутером, но это уже было хоть что-то. Если он вышел на него, значит и до ведущего осталось недалеко. Правда вылезло одно условие. Дабы получить необходимую информацию, мистеру Сону придётся пойти на поводу у посыльного. Ки Хун не был в том положении, чтобы выдвигать в ответ что-то своё, поэтому... Согласился. Тем не менее, им всё же пришлось обсудить правила специфической игры. Хотя как специфической... Учитывая, что эту игру предложил вербовщик, а для для него она была вполне нормальной. Только для него. Всё что для нас, нормальных людей является сумасшедшим, ненормальным, из ряда вон выходящим, для него было в порядке вещей. Для того, кто заманивает в смертельные игры, смертельная игра была что-то вроде повседневной. Как для детей на площадке игра в песочнице. Вербовщик с Ки Хуном следуют из одной комнаты квартиры в другую. Туда, где есть подходящее место для проведения известной многим русской игры — рулетки. Игры, которая наконец даст ответ на вопрос, так ли удачлив Сон Ки Хун на самом деле или в его победе заложено нечто большее? А так же, самое главное, Ки Хун наконец получит возможность свидеться с тем, кого презирает больше всего. С ведущим этой гадкой игры. Он согласился на риск, поставил собственную жизнь на кон, только ради того, чтобы получить визитку из кармана рекрутера. Для этого он, собственно, и искал посыльного. Недоумение отражается на лицах обоих мужчин, когда зайдя в помещение, вместо ожидаемой пустой комнаты, те встречаются взглядами с господинами Хванами. Но вошедшие мужчины не знают, что Хванов здесь двое. Как минимум, потому что вербовщику знаком только его босс — Ин Хо, тот мужчина, что сидел в маске ведущего. А Ки Хуну только человек, сидящий слева от первого упомянутого — Чун Хо. Тем не менее, сейчас волновало лишь одно. Как они оба здесь оказались? — Здравствуй, Ки Хун. Вот мы и встретились. Ведущий в маске, вальяжно распластившись в кресле, сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Слышал, ты искал вербовщика, чтобы найти меня? Что ж, я облегчил тебе задачу. Вербовщик знал, зачем я его ищу и сообщил об этом своему хозяину? — Тут же подумалось Ки Хуну, у которого все слова и мысли застряли где-то глубоко. Уж такого сюрприза он точно не ожидал. Или, если быть точнее, подставы. Тогда зачем вербовщик предложил сыграть в русскую рулетку для получения визитки? Если он заранее спланировал нашу встречу с ведущим уже здесь... Можно было бы сказать, что он просто хочет поговорить с Ки Хуном в комнате. Это не было бы ложью. Просто факт без подробностей. Хотел вывести из равновесия? Для этого надо было начать пудрить мозги, подробно обсуждая правила предстоящей игры, которой даже не должно было быть? Но судя по лицу такого же ничего не подозревавшего посыльного, всё же удивление того не было поддельным. Что этот урод задумал... — Продолжил размышлять Ки Хун, имея в виду ведущего. Хотя уродом считал и рекрутера тоже. Но второй не был настолько влиятельным, чтобы замышлять что-то без ведома главы. — И привёл друга. Я его знаю? — Спрашивает рекрутер, указывая на полицейского, не давая Ки Хуну ничего сказать. Тот и не собирался ничего говорить. Максимум, что тот мог стоять. В ступоре. Опять-таки. Какого чёрта? — Этот друг — мой брат. — Кратко поясняет своей правой руке Ин Хо. Да уж, идеальное место и время для знакомства. Стоп... Погодите-ка минуточку. Джун Хо, брат ведущего?.. Того самого ублюдка!? — Тот самый, что проник на остров во время того, как господин Сон проходил игру? — Решил задать уточняющий вопрос вербовщик. Двойное удивление отражается на лице посыльного. Только теперь оно перемешивается с неким любопытством и восторгом. Проникнуть на остров, не являясь работником или участником и остаться в живых — то, что заслуживает восхищения. — Тот самый. Познакомься Хван Чун Хо. — Рад знакомству, господин. — Вербовщик слегка наклоняет корпус вперёд, делая что-то вроде поклона. — Что всё это значит? Четыреста пятьдесят шестой находит в себя силы задать главный вопрос. Он уже не видит смысла в русской рулетке. Он согласился на эту авантюру только из-за того, что ему нужно было выйти на ведущего всей этой апопеи. И судя по маске, что плавно опустилась с лица, оказываясь лежащей рядом с креслом, тот сам соизволил прийти на встречу. И даже показал своё лицо. Он впервые смотрит в глаза тому, кто творит всё это. Тому, кому перешло всё в руки после смерти Иль Нама. Мужчины, будто забыли о Ки Хуне, устраивая что-то вроде семейной встречи. А Ки Хун всё вглядывается в лицо этого гада. Ин Хо даже не обращает внимания на удивление четыреста пятьдесят шестого игрока. Будто снял маску где-нибудь наедине с собой. Будто бы ничего такого сейчас не произошло. Будто бы это в порядке вещей, вести смертельные игры, скрываясь под маской, а потом внезапно объявляться, вести дружеские беседы, как ни в чём не бывало. Даже не дал возможности сыграть в русскую рулетку. Решил не подвергать победителя риску и добровольно прийти на даже незапланированную на сей момент встречу? Как мило. Но откуда ведущий мог знать, что именно через вербовщика Ки Хун решит выследить его? И как здесь оказался Чун Хо? Слишком много вопросов, ответы на которые ему остаётся лишь предполагать. Отвечать ему, а уж тем более правду, никто явно не собирается. Возможно, у фротмена есть где-то ещё глаза и уши, о которых можно лишь догадываться. А вербовщик, ну, он явно работает на Ин Хо достаточно давно, чтобы ведущий мог изучить его и его сумасшедшие сдвиги. Такие как русская рулетка. Всё происходящее всё больше походит на бред. Может это тот самый страшный сон? Как тот, где Ки Хун встретил в кошмаре фротмена с головами Сэ Бек и Сан Ву... Было бы славно, если бы это было сном. Но всё происходящее было слишком реально. Ки Хун, обычно, испытывая сильный страх, просыпался на самых экстремальных моментах кошмара. Самое ужасное, по сути, уже произошло. Происходит сейчас. Он встретился с одним из тех людей, что испортили ему жизнь. Что же касаемо полицейского, который сидел и молчал всё это время, то он напрягал сейчас почему-то больше всего. Чун Хо брат ведущего... Он с ними заодно? Внезапно в голову ударил диалог с прошлого. — Господин Сон, Вы не видели моего брата? Хвана Ин Хо? Хван. Ин. Хо. Так вот как зовут эту дрянь. — Простите, господины Хваны, но мы с господином Соном планировали сыграть в одну игру, как раз в этой комнате. Не хочется выгонять гостей, но нам было бы удобно расположиться именно на тех креслах, которые Вы сейчас занимаете. — Вербовщик мило улыбнулся, тактично намекая мужчинам уйти. Как же быстро удивление посыльного сменилось стремлением вновь вернуться к запланированной игре. Псих. Те даже бровями не двинули, Ин Хо лишь сказал: — Так располагайтесь. — На Вас что ли? — Спросил Ки Хун, нахмурившись и вместе с этим испустив нервный смешок. — А почему нет? — Задал встречный вопрос ведущий. — Представьте, что нас здесь нет. Мы просто наблюдатели. — Как випы? — Впервые подал голос младший Хван, что даже Ин Хо удивился. — Как випы. — Кивнул Ин Хо, соглашаясь с данным сравнением. Вербовщик довольно хмыкнул. Его голову будто озарила очередная сумасшедшая мысль. Которую он тут же решил исполнить. Хотя, на самом деле, он просто выполнял приказ босса. Как впрочем и всегда. Он подошёл к креслу, что стояло ближе к стене. К тому самому, на котором сидел полицейский. И, не говоря ни слова, уселся на представителя закона своей задницей. Ин Хо не уточнял, на кого именно им нужно сесть. Глаза нижнего слегка округлились от неожиданности. Не каждый день на тебя садится мужчина. Не каждый день на тебя садится человек, чей вес можно сравнить с своим собственным. И, стоит заметить, Чун Хо не предлагал этого. Не предлагал кому-либо из мужчин присесть на него. — Что же Вы, вербовщик, не сели на своего начальника? — Глазами упираясь в макушку мужчины, спросил с неким упрёком Хван. — А Вы бы предпочли, чтобы на Вас присел Ваш друг господин Сон? — Я бы предпочёл, чтобы на меня вообще никто не садился. — Не делай вид, что тебе не нравится, братец. — Ин Хо усмехнулся. Вербовщик преподал хороший пример Ки Хуну, но тот был не из простого теста сделанный. Вот бы Ки Хун был таким же, каким был его подчинённый. Бесприкословное выполнение любых указаний, какими бы странными они не были, то самое качество рекрутера, которое приносило понимание — Иль Нам не зря сделал того настолько важной шишкой игры. Но одинаковых людей не бывает. Ки Хун был другим. И Ки Хун не был бы Ки Хуном, если бы не был столь пушистым. Это даже нравилось Ин Хо. — Ки Хун, мы ждём только тебя. — Ин Хо несколько раз щёлкнул пальцами, привлекая к себе внимание внезапно ушедшего в себя победителя. Тот пару раз моргнул, а затем ярость отразилась на его лице. — Да это же просто издевательство! Вы полные придурки! Господин Джун Хо, объясните хоть Вы, что всё это значит!? Сон попытался обратиться к единственному человеку, в котором чувствовалась надежда на адекватность. Если бы названный хоть сам понимал, что здесь сейчас происходило. Его брат — Ин Хо, стал совершенно другим человеком. И он, кажется, становился его копией... Если не хуже. Менять Ин Хо бесполезная, не имеющая никакого толку прегератива. Как и менять самого себя. Как же всё осточертело. — М... Господин Сон, прислушайтесь, к моему брату. Вы потом всё поймёте. Полицейский просил ни в чём неповинного гражданина, прислушаться к странному желанию его брата. Хотя сам не понимал, что стоит за этим предложением «присесть сверху». Джун Хо мог бы достать рабочий револьер, висящий на поясе. Крикнуть привычное «Вы задержаны! Не двигаться!». Он не то, что мог, он был обязан это сделать. Он же полицейский. Да кого он обманывает... Он ни за что не арестует здесь никого. Потому что здесь был его брат. Он никогда не сможет пойти против близкого человека. Каким бы странным он не был. А что потом поймёт Ки Хун? Что Джун Хо копия его брата? Опять-таки. Если не хуже. Ки Хун, тем не менее, слепо доверяя младшему Хвану, ведь тот был единственным, хоть и непонятно как оказавшимся в этой комнате, но вызывавшим хоть капельку доверия. В отличие от остальных присутствующих. Наивно полагая, что нет ничего такого в том, чтобы сесть на человека своего же пола. Что они сыграют сейчас в русскую рулетку, в которой, к слову, как бы НЕТ НИКАКОГО СМЫСЛА... Вербовщик здесь. Ведущий здесь. Ки Хуну, скорее, приходиться слушаться и играть сейчас, чтобы сохранить свою жизнь. ...Он всё же садится на ведущего и едва не давится вздохом возмущения, когда ладонь в перчатке ударяет его по заднице. — В-Вы! — Остынь, Ки Хун. Нас здесь нет. Ты забыл? Сосредоточься на игре. Я делаю ставку на тебя. Ставку?.. До слуха донёсся голос «соперника». — А Вы, господин Чун Хо, поставите на меня? — Посыльный ощущал на себе горячее дыхание парня сзади. — Будет обидно, если господину Сону достанутся обе стороны поддержки. — Я не стану отбирать у брата его конфету. — Сказал Чун Хо, а его рука опустилась на бедро вербовщика, слегка сжав сквозь брюки. В то время как лицо Ки Хуна запылало всеми оттенками розового. Так Ки Хуна менты ещё не называли. И этого было более чем достаточно, чтобы вербовщик понял. Чун Хо делает ставку на него. Вербовщик привстаёт с насиженного места, дабы взять револьер, лежащий посередине стола. А затем, прокручивает его, присаживаясь обратно на тёплые бёдра представителя закона. Конец дула выпадает на Ки Хуна. — Первый ход достаётся Вам. Удача как всегда на Вашей стороне. — Ухмыляется рекрутер, бросая это едкое выражение, полное сарказма. Так как удачей подобное едва ли можно было назвать. Ин хо поджимает губы, смотрит сосредоточенно, как рука победителя с небольшой дрожью хватается за оружие. Было бы видно, как ведущий обеспокоен, но спина Ки Хуна, закрывающая его лицо, не давала это сделать. Он не хочет, чтобы его игрушка Ки Хун погиб. Возможно, если бы не спина Сона, прикрывающая его, Ин Хо бы и не стал так открыто позволять беспокойству проступать на своём лице. Но сейчас, за этим мужчиной, он мог позволить себе побеспокоиться за него же. За свой щит. — Не впадай в отчаянье, Ки Хун, у тебя есть все шансы выиграть. Ин Хо больше успокаивает себя, но это знает лишь он сам, нежели Ки Хуна, что уже приставляет дуло к виску и быстро, стараясь не думать, нажимает, пока все мышцы на его лице рефлекторно сжимаются. Мужчины сидящие на одном кресле по правую сторону со стороны двери выдыхают одновременно. Громко. Синхронно. Они как будто поделились на команды... В одной из смертельных игр. Что было правдой. Только это был не план, которому привычно следуют на острове. Далее игроки поочерёдно следуют правилам, передавая оружие из рук в руки, испуская нервные вздохи и выдохи каждый раз, когда пуля остаётся в револьере. Сидящие снизу мужчины обеспокоены не меньше самих участников. И даже на удивление Джун Хо. Он так похож на своего брата. Ведь в качестве своеобразного щита, так же умело использует рекрутера. Разница лишь в том, что тот более извращённо сжимал бёдра посыльного. Ин Хо же наоборот, мягко поглаживал сидящего на нём Ки Хуна.

***

И когда вербовщик подносит руку с револьером к собственной шее, дабы завершить игру, что обернулась для него столь печальным концом, господин Хван делает сильный толчок, твёрдым членом сквозь брюки проезжаясь по его заднице. — Ох... Мужчина едва не роняет оружие на пол, но всё же удерживает его, опускает руку с револьером вниз, прикрывает глаза, сосредотачиваясь на члене. На, чёрт возьми, твёрдом члене, на котором он сейчас сидит, хотя, казалось бы, должен был уже лежать в луже собственной крови. — Вы мешаете мне закончить игру, господин Хван. — Усмехается рекрутер. Неожиданно для всех звучит твёрдое: — Правила изменились. Ин Хо недоуменно смотрит на брата. Вербовщик же расслаблено, но при этом задумчиво. Он отводит взгляд в сторону, не имея возможности посмотреть на выражение лица полицейского. Один глаз вербовщика шире, другой меньше. Он уже смирился с собственной смертью. — О чём это Вы? — Не только Вы с Ин Хо будете устанавливать здесь правила. Играете в русскую рулетку ещё раз. Последний раунд, завершающий. — Так не хотите моей смерти? — Так хочу выебать тебя, как последнюю шмаль, чтобы ни звука больше издать не смог. Сказать, что сидящие напротив мужчины в шоке, ничего не сказать. Как и сидящий на авторе данной реплике вербовщик. Но кажется, последний не имеет ничего против. В глазах вербовщика проскальзывает заинтересованность. Он знал, что в тихом омуте водятся черти. — Давайте сыграем в другую русскую рулетку? — Чун Хо выхватывает из рук рекрутера пистолет. Он делает это столь аккуратно, будто гипнотизирует и вводит в транс, что поначалу вербовщик даже не понимает, что в его руке больше нет оружия, из которого он должен был в себя выстрелить. Все в ожидании замолкают. Всем интересно, что же дальше скажет до этого, в основном молчащий Джун Хо. Полицейский грубо откидывают револьер куда-то в сторону, из-за чего тот с грохотом удаляется об пол. Вербовщик наконец приходит в себя. — Господин, Вы, видимо, не знаете, что такое русская рулетка. Без револьера это уже будет другая игра. — У нас будет револьер. Даже два. — Но вы выкинули его. — Подметил рекрутер. — Он неисправный. — Отмахнулся младший Хван, продолжив. — Это сейчас неважно. Скажите, Вы знаете, что из себя представляет револьер? — Джун Хо, ты, вроде бы, не педагогический заканчивал, чтобы разговаривать с нами так, словно мы школьники. — Ин Хо едва сдерживает смех. Понимая, что вербовщик сейчас вряд ли выдаст что-нибудь ясное из-за вставшей перед глазами пелены, а Ин Хо просто из желания побесить будет говорить что угодно, лишь бы не отвечать на такой, казалось бы, простой вопром. Младший Хван обращается к Ки Хуну. К последнему адекватному здесь человеку. Как иронично, что эти двое до последнего надеялись на адекватность друг-друга. — Господин Сон? — Это... Оружие. — Да. Как оно выглядит? — Продолговатое такое... Длинное. — Ключевой момент. Длинное! Оружие — то бишь ствол. Господин Сон смотрит, не понимая к чему собеседник пытается подвести. — Русская рулетка на новый лад. Это рулетка моего авторства. Я считаю, в этой игре у каждого должен быть свой ствол. Так будет честно. — Одолжите нам второй револьер? Хотите, чтобы мы делали ходы одновременно? — Спрашивает вербовщик. У полицейского должно быть оружие с собой. Это было бы логично. Может даже и не одно. — Одолжу кое-что, но не вам двоим, а лично тебе. — Джун Хо усмехается и делает очередной толчок, заставляя сидящего на нём мужчину захлебнуться стоном. — Кажется, мой ствол Вам очень понравился. Значит и играть с ним Вам будет в удовольствие. Ин Хо смотрел на эту картину и думал, где его брат понабрался такого, а потом вспомнил, как вообще они оказались в таких позах и почему вообще вербовщик и Ки Хун сидят на них сейчас. Это всё была заслуга Ин Хо. Младший брат берёт пример со старшего. Мило. — Мне нравятся нововедённые правила. Возражения у кого-нибудь имеются? — Спросил Ин Хо. В ответ вербовщик лишь заскулил от очередного трения полицейского члена о его зад, явно выражая согласие, в то время как Ки Хун, только собравшийся предъявить своё возражение против данной игры, был прерван на самом начале «—Н-Не-е... Вхм!» давясь пальцами ведущего, что тот с силой глубоко пропихнул ему в рот, затыкая. Как будто бы, даже если бы Ки Хун сказал что-то против, это было бы услышано. Не стоит забывать кто здесь ведущий и кто устанавливает правила. Не стоит забывать и то, что Ки Хун сам согласился на русскую рулетку. Эта та же игра, на которую он согласился. Просто... С небольшими правками. — Раз возражений не имеется, начнём игру. Ки Хун до последнего надеялся, что всё происходящее сейчас не более, чем юмор этих психопатов. Но чем дальше всё происходящее заходило, тем более отчётливо он понимал, в каком положении сейчас находится. Ему не стоило искать вербовщика. Определённо, ничего этого не было бы сейчас, не пойди он в одиночку, без какого-либо подкрепления в логово к монстру. Или же... Прийди он сюда с подкреплением, всё стало бы ещё хуже? Эти чокнутые устроили бы групповуху? Оргию? Звякнула молния и Ки Хун, погруженный в свои мысли, не успел сфокусировать взгляд, как вербовщик напротив сидел на полицейском уже без брюк. Элемент одежды валялся под ногами этих двоих. Ки Хун до последнего надеялся, что Чун Хо даст ему второй револьер. Он, как и вербовщик в начале, подумал, что изменение правил с двумя стволами, это плюс одно оружие в их игру. И уж лучше бы было так. Уж лучше бы у Ки Хуна было бы больше шансов на смерть, нежели на возможность смотреть и в полной мере глядеть на то, что сейчас происходило. Одному вербовщику, казалось, всё нравилось. Тот не сопротивлялся, а лицо его светилось так, будто бы сегодня исполнилась его самая яркая мечта. Рекрутер помогал полицейскому раздевать себя, несколько раз проявил попытку встать с мужчины, объясняя это тем, что хочет помочь раздеться и тому тоже. За что получал достаточно сильные и звонкие шлепки по уже голым ягодицам. Его соперник в русской рулетке сейчас сидел полностью раздетый снизу, и полностью одетый сверху. И кажется, Чун Хо собирался оставить всё так, как было. — Самое главное, у меня есть доступ к твоей заднице. Объяснил зачем-то полицейский, а затем всё-таки приподнял посыльного за бёдра, намекая тому, что ему и самому надо было бы освободиться от лишнего трепья. — Ранее, я предлагал Вам это сделать. — Тогда было рано. Не беси меня! Мужчина встал, совсем не стесняясь своего обнажённого низа. Странно, что Ин Хо не торопил события, успокоившись на том, чтт победитель игры сидел с его пальцами во рту. Чун Хо избавился от брюк и трусов, обхватил вербовщика вдоль талии и посадил на себя. Не насаживая на член, а протираясь своим стояком меж бёдер мужчины. Ки Хуну хотелось плакать. Хотелось исчезнуть. Хотелось выйти из игры. Проиграть. Эта была та русская рулетка, в которой сохранять свою жизнь не хотелось. После всего увиденного... — Выигрывает тот, кто лучше поебётся? — Что за глупости, господин Сон. Я же сказал, что это русская рул... — Полицейский не мог закончить свою мысль, вербовщик громко захныкал, когда младший Хван, отвлекаясь на реплику, снизил темп трения. — ...Рулетка. Господин вербовщик, позвольте мне объяснить вашему сопернику правила. Так вот. Правила остаются теми же, как я уже и говорил ранее. Единственное, что добавляется это второй ствол. — В руках моего оппонента нет револьера. — С огромным трудом указывает четыреста пятьдесят шестой. — Зато в его заднице есть. — И в твоей тоже скоро появится. — Шепчет Ин хо, облизывая языком мочку уха. Рука ведущего оглаживает вставший сквозь брюки член победителя смертельных игр, особо забавляясь от осознания, что тот либо возбудился от пальцев во рту, либо от предвставшего перед взором недо-секса. — Уверен, ты давно хочешь вступить игру. Только в отличие от вербовщика ты менее инициативен. — Не трогай меня! — Если я не предоставлю тебе ствол, ты проиграешь. Ин Хо стягивает брюки с Сона, даже не вставая, но при этом не имея возможности и пространства для махинации достаточных, чтобы стянуть те полностью. Так что одежда остаётся болтаться где-то внизу, сдерживаясь преградой в виде обуви, не дающей элементу упасть. Тоже самое делает и с своими собственными. За столь короткое время ведущий успел не чтобы узнать Ки Хуна, но понять, что согласиться на подобную авантюру, даже если та доставит ему удовольствие, не в этой жизни. — Будем лишь надеяться, что твоя упрямость не станет проблемой. Тебя возбуждает ощущение не до конца стянутой одежды? Ки Хун предпочитает молчать, просто плывя по течению. Проиграет тот, у кого выстрелит... После этой мысли тяжело сглатывает. Ствол. А выстрелит он, образно, только в том случае, если этот ублюдок... Кончит. Так что моя упрямость станет мне только помощью. В отличие от вербовщика, с члена которого Чун Хо собирает обильно выделевшуюся смазку, обмазывая пальцы, которые в конечном итоге погружаются жаркое нутро. Тот вовсе не сопротивляется. Складывалось ощущение, что эти двое были знакомы всю жизнь и вообще были давними любовниками, изголодавшими по сексу. Пальцы Ин Хо также медленно проворачиваются внутри Ки Хуна и, судя по всему, Сон был возбуждён недостаточно для того, чтобы естественной смазки хватило. Ведущий обильно сплюнул на свою ладонь, распределяя консистенцию по пальцам. Долго растягивать Ки Хуна не предоставляется возможным, ведь член полицейского уже оказывается внутри партнёра, о чём вербовщик оповещает громким стоном. Старт должен быть либо одинаковым, либо с небольшим отрывом. Иначе это будет нечестно. Ин Хо понимает это, а потому быстро входит в участника игр. То ли будучи сильно вымотанным, чтобы сдерживаться, либо действительно от чересчур сильного настигшего удовольствия, а возможно и от того и от другого, у Ки Хуна не выходит следовать по ранее задуманной тактике, что заключалась в том, чтобы просто тихо принимать удары судьбы. Точнее толчки судьбы. В свою задницу. Наездники стонут почти в унисон на Хванах, после чего рекрутер, сжав своими пальцами полицейские бёдра, стал сам задавать ритм, заставляя член то входить, то выходить. — Но, но, господин вербовщик. Если вы будете бездумно нажимать на рукоять ствола, не по очереди, как гласят правила, пооиграете на первых секундах. — Вы... Настолько... М-хах... Скоростел? — Если шутить с оружием, то оно может подвести. Не оценив шутку скакуна, Джун Хо сам стал вдалбливаться в мужчину. Настолько быстро, что тот свалился бы на пол, если бы не услужливая полицейская рука, обхватившая и удержившася его на месте. Ин Хо, в отличие от брата, двигался медленно, как положено. Он, в начале, когда темп врагов ещё был быстрым, но в пределах нормы, старался подстроиться. Проезжаться членом ровно тогда, когда это делал младший Хван. Но когда это перестало быть реальным, последовал своему, не прекращающемуся, но спокойному ритму. Нежному и плавному. Под стать Ки Хуну. — Милый... Милый Сон Ки Хун. Он развернул себе непонятно от чего слезящееся лицо четыреста пятьдесят шестого, накрыв его губы своими. Исход игры был очевиден. С протяжным рыком полицейский излился в трепыхающегося и такого же кончающего вербовщика. Никто из проигравшей команды не смог бы сказать точно, сколько времени после их поражения прошло. Сколь долго они пытались восстановить дыхание. Вербовщик не успел сообразить, как уже оказался сидящим не на Хване, а на самом кресле. Всё также полуобнаженным, с вытекающей сзади спермой. Джун Хо встал, прошёл немного ближе к выходу из комнаты, поднял пистолет, ранее брошенный на пол и направил на посыльного. Внутри Ки Хуна всё сжалось. На лице рекрутера не дрогнула ни единая мышца. Щелчок снятия предохранителя. Выстрел. Ничего. — Я уж было подумал, что секс с Вами, последнее, что я почувствую в этой жизни. Полицейский рассмеялся. — Это определённо будет последним Вашим ощущением. Но не сегодня. Я хочу, чтобы Вы проиграли в моей русской рулетке ещё, как минимум, сотню раз. На самом деле, вы будете проигрывать в новой русской рулетке столько, сколько Вам суждено прожить на этом чёртовом свете. И Вы ни в коем случае не умрёте раньше положенного. Вербовщик хмыкнул. На соседнем кресле раздался всхлип Ки Хуна, сплетающийся с громким стоном. А вот и второй, запаздавший финалист. Точнее, победитель.