dawn after a thunderstorm

Дождь лил как из ведра. Капли барабанили по окнам, заставляя стекла вибрировать. Небо затянулось темными грозовыми тучами, от чего и все вокруг стало серым и тоскливым. Феликс, укутавшись в легкий кардиган, наблюдал за разбушевавшейся стихией и слушал тихо включенных TV Girl на колонке. За мокрым окном виднелись очертания деревьев, соседних домов и старой детской площадки. Парень стоял на балконе в своей комнате. Не смотря на то, что квартира была не большая, комната у него была довольно просторная. Стены были выкрашены в светло бежевый, почти белый. Напротив окна двухспальная кровать, справа тумбочка с телевизором, а с противоположной стороны - рабочий стол, шкаф и дверь, украшенная постерами. На длинной полке над телевизором, радушно отданным ему братом, лежали диски с песнями нулевых, зарубежным шансоном и старыми аниме, а под ним - светлая ТВ-тумба с журналами и всякой мелочью в ящиках. На стене висели плакаты его любимы зарубежных исполнителей: Сабрины Карпентер, Пол Анки и группы «Винтаж», и гитара, доставшаяся от отца. На прикроватной тумбочке лежали пустая кружка, недочитанный комикс, наушники и шоколадный батончик, который он забыл съесть утром. Вдруг в дверь постучали, и в комнату вошел старший брат Феликса в белой футболке и темно синих джинсах, с волнистыми от влажного воздуха волосами. За ним, стряхивая с кудрявых волос капли дождя, появился Хёнджин, одетый в свободные темно коричневые джинсы и черную майку, поверх которой была рубашка в клетку цветом, как и штаны. Феликс невольно замер, а внутри запорхали бабочки. Хван Хёнджин – друг Чана, старше Феликса на полтора года, и тайна, живущая в сердце Ли с момента первой встречи с Хваном. Темные, цвета горького шоколада, волосы, мягко обрамляли его красивое лицо. Тонкие брови, высокие скулы, и выразительные глаза, в которых, казалось, можно утонуть, заблудиться, потерять счёт времени, сгорая в тихом пламени восхищения. Феликс вздохнул. Его любовь к Хёнджину была тихой мелодией в его сердце, нежной, как шелк. И, как ему казалось, совершенно безответной? Он гнал от себя эту мысль, но и не надеялся на взаимность. – Ну, – усмехнулся Чан, – застрял ты, Джинни, походу на весь день. Дождь будет идти до вечера, если не до утра. – Не переживай, хен, – улыбнулся Хёнджин, подходя ближе к открытой двери балкона. – Я люблю дождь. Могу я остаться у вас, если не прекратит лить? – Хван довольно часто ночевал у ребят, поэтому это было привычным для всех случаем. Кроме Феликса, который подолгу уснуть не мог из-за осознания того, что парень, который ему до безумия нравится, спит в соседней комнате. – Без проблем, – ответил Чан, делая музыку на колонке чуть громче, – только в этот раз тебе придется поспать с Ликсом, а то Берри диван, на котором ты спишь обычно, запачкала, поэтому сейчас он в химчистке. А тот, который в гостиной, не вариант. Спину перестанешь чувствовать наутро. – Если Ликси не против, то окей. – Конечно не против! – но Феликс сказал это слишком быстро, что сам смутился своего ответа и резко замолк. – Я…собирался сделать какао, – сказал он, лишь бы разбавить атмосферу, – Хотите? – С удовольствием, мы как раз печенье купили – обрадовался Чан. – Хёнджин? – Я бы не отказался, – ответил парень, бросая на Феликса мимолетный взгляд, а тот уже таял. Пока Чан распаковывал продукты на кухне, Феликс готовил какао. От одной только мысли о том, что Хван будет спать с ним в одной кровати, щеки заливались румянцем. Он старался не думать о том, что Хёнджин сейчас рядом, в их доме, в его комнате. Но это было невозможно. Он чувствовал его присутствие каждой клеточкой своего тела. Феликс отмерил какао-порошок на троих, добавил сахар, молоко и щепотку корицы. Когда напиток закипел, он перелил его в три кружки, украсив пенкой. Сделал это все с особой тщательностью, чтобы Хёнджину понравилось. *** Они сидели в комнате Феликса, устроившись на полу. Чан достал настольную игру, и они начали играть. Ликс, забыв о стеснении, бросал кости и двигал фишки. Хёнджин смеялся со студенческих историй Чана, и этот смех был для Феликса самой лучшей музыкой на свете. В перерывах между играми они болтали о всякой ерунде. Об Австралии, в которой раньше жили Бан и Ли, о музыке, о фильмах. Феликс сразу и не заметил, что ему было легко и комфортно общаться с Хёнджином. Он даже забыл о своей застенчивости. – Знаешь, Феликс, – сказал Хёнджин, отпивая уже давно остывший какао, – у тебя очень уютная комната. Мне здесь нравится. Так спокойно и по-родному что ли. – Спасибо, – прошептал он, чувствуя, как румянец заливает его щеки. Все таки, стеснительность никуда не ушла. Дождь продолжал лить за окном, но теперь он казался Феликсу чем-то волшебным. Он чувствовал себя счастливым. – Слушай, – неожиданно сказал Хван, чтобы нарушить неловкую тишину, когда Чан отошел на кухню, – можно я тебя нарисую? – Что? – опешил Феликс. – Но… даже не знаю… – Стесняешься? – улыбнулся Хёнджин. – или сомневаешься в моих способностях? В умении Хвана рисовать Феликс как раз не сомневался. Он много раз видел работы парня, когда тот брал с собой скетчбук и безумно восхищался его работами, желая повесить эти произведения искусства на стену. Хван открыл альбом, который ему дал Феликс, и взял карандаш. Он начал делать набросок, стараясь передать красивые черты лица парня напротив. Феликс сидел и боялся двинуться лишний раз, облокотившись на край кровати, вытянув одну ногу вперед, а вторую согнул в колене, положив на неё руку. Блондинистые волосы, освещаемые светом настольной лампы, поскольку на улице было уже довольно темно, россыпь веснушек на щеках, словно крошечные звёзды на летнем небе, делали его лицо ещё более красивым и нежным. Хенджин в очередной раз поднял взгляд на Феликса, чтобы лучше разглядеть черты лица, а далее запечатлеть их на бумаге, как внутри внезапно разлилось тепло. В этот момент он понял, что давно заметил красоту младшего, но только сейчас, в этой особенной обстановке, она раскрылась перед ним во всей своей полноте, так неожиданно, словно цветение гибискуса зимой. Искренне, почти шепотом, вырвалось: – Ты сегодня по-особенному красивый, Ликси. Феликс перевел взгляд на Хёнджина, не веря своим ушам. Неужели он только что сделал ему комплимент? Румянец предательски вспыхнул на щеках, и Феликс попытался скрыть смущение натянутой улыбкой. – Спасибо, хён, - прошептал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все трепетало. Тепло разлилось по груди, но вместе с ним пришло и беспокойство. Сердце билось в бешеном темпе от этих слов и взгляда, в котором можно легко заблудиться. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Бан Чан, неся банки пива и немного закусок. – Ну что, как тут у вас? Не скучаете? - спросил он, ставя напитки с едой на пол. Феликс с облегчением вздохнул, словно вернулся в реальность. Он благодарно улыбнулся брату, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо, чтобы тот ничего лишнего не надумал. – Всё отлично, хён. Хёнджин рисовал меня, - ответил Ли, чувствуя, как краска снова приливает к щекам. – О, правда? Покажешь? - весело сказал Бан Чан, открывая всем напитки. Гроза за окном и не думал прекращаться. Ливень всё так же хлестал по стеклу, а гром время от времени гремел, заставляя невольно вздрагивать, когда это было особенно сильно. Но дома было тепло и уютно, и трое парней, казалось, больше не замечали непогоду. Они пили, болтали, смеялись, потом Чан достал гитару и будучи немного пьяным, как и остальные друзья, начал исполнять песни своего детства. Хёнджин подпевал вполголоса, а Феликс просто наслаждался моментом. Когда брат предложил спеть вместе, Феликс сначала застеснялся, но потом Хёнджин ободряюще улыбнулся ему, и он согласился, начав подпевать своим бархатным низким голосом, от которого у Хёнджина приятные мурашки. Время пролетело незаметно. Часов в восемь они, отдохнув, решили приготовить ужин. Чан колдовал над мясом, потому что у него это получалось лучше, чем у парней, а Феликс занялся брауни. Хвану предстояло освоить замешивание теста – дело, как оказалось, не из простых. – Так, хён, здесь важна аккуратность и нежность, - говорил Феликс, наблюдая, как Хёнджин усердно, но безуспешно пытается объединить какао, муку и масло в однородную массу с помощью венчика. – Феликс, оно не замешивается! - воскликнул Хёнджин, запрокидывая голову и тяжело вздыхая. Послышался тихий смешок Чана, стоявшего через плиту от них за этим же столом. – Подожди, давай помогу, - смеясь над мучениями парня, Феликс, неожиданно для самого себя, подошёл к Хёнджину со спины. Видимо, выпитый алкоголь по сопутствовал тому, что он обхватил его руками, придвинувшись настолько близко, что почувствовал тепло его спины. - Смотри, нужно вот так… - тихо прошептал он, обхватывая тонкие пальцы и направляя движения Хёнджина своими руками. Хёнджин замер от неожиданности. Тепло рук Феликса, его близость, слова, сказанные на ухо, околдовывали, обжигали словно пламя. Сердце забилось бешено, пропуская удары. Он чувствовал аромат цветочного шампуня Феликса, который пьянил и без того пьяный разум парня и заставлял забыть обо всём на свете. Он попытался сосредоточиться на процессе замешивания, но мысли путались. Ему вдруг захотелось обернуться, увидеть лицо Феликса, утонуть в его глазах. Но он боялся спугнуть этот момент, боялся, что Феликс отстранится, осознав свою смелость. Сам же Ли, казалось, был полностью поглощён процессом. Он объяснял всё спокойно и уверенно, не замечая, какое воздействие оказывает на Хёнджина. – Видишь, теперь нужно аккуратно перемешать, чтобы не осталось комочков, добавляя немного воды, если это необходимо, - сказал он, прижимаясь вполтную к телу Хёнджина, чтобы взять стакан с водой и, сам не знает зачем, невесомо приобнял его свободной рукой. А сам Хван осознал для себя, что не хочет, чтобы младший убирал руки и отстранялся от него. Ему хотелось раствориться в этих теплых объятиях, в низком голосе подле уха, от которого невольно шли мурашки, в нежном запахе волос. Хотелось касаться его лица, считать россыпь звезд на фарфоровой коже, тонуть в красоте карих глаз. А ещё поцеловать. Как он целуется? Какие его губы на вкус? Ему казалось, что они мягкие и сладкие, со вкусом какао с корицей и любимого феликсова ежевичного печенья. Хотелось почувствовать его губы на своих, ощутить тепло чужого дыхания, раствориться в этом поцелуе. Хёнджину кажется, что он задыхается. Ему не хватало воздуха, не хватало Феликса. Хотелось прижать парня к себе, обнять крепко-крепко и никогда не отпускать. Хван понимал, что алкоголь играет свою роль, но это было не просто опьянение. Это было что-то большее, что-то, что дремало в нём долгое время и сейчас пробудилось с невероятной силой. Он всегда считал Феликса просто другом, младшим братом своего одногруппника, но сейчас, в этом дождливом летнем вечере, он видел его совершенно по-новому. – Ну, кажется, получилось, - радостно воскликнул Феликс, отлипая от Хвана и улыбаясь так мило, что Хёнджин, сам этого не замечая, в который раз за день засмотрелся на этого парня, который светился ярче любого солнца даже в такую пасмурную погоду. - Теперь нужно добавить шоколад и орехи. Хён, порежешь шоколад на кубики? Он как раз уже подтаял. - Ли тут же смутился. - Ты так смотришь на меня… Эй, хён? - он пощелкал пальцами перед лицом Хвана, потому что тот смотрел на него, не смыкая глаз. Хёнджин настолько засмотрелся на Феликса, погрузился в своим мысли о нём, что забывал моргать и не слышал, что к нему обращаются. Он разглядывал лицо Ли, не в силах оторвать взгляд. Его блондинистые волосы приобрели золотистые оттенки из-за света гирлянд, которые они использовали вместо лампы. Его веснушки так манили. Хотелось пересчитать каждую. Запечатлеть навечно в памяти. Или изобразить на полотне и повесить на стену в рамочке. Лишь когда теплая рука парня коснулась его плеча, он вернулся к реальности и часто заморгал. Сколько он так простоял? Сколько смотрел неотрывно на Феликса? Почему он вообще так засмотрелся? О чём только что думал? Так много вопросов и так мало ответов, способных хоть немного успокоить неожиданное волнение Хвана. – Хён, ты в порядке? - переспросил Феликс, обсеспокоенно глядя на друга. – Да…всё в порядке. Задумался просто… – Ладно…Хён, вот шоколад, порежь его на небольшие кубики, пожалуйста, а я пока измельчу орехи. – Хорошо. Пока они подготавливали и добавляли ингредиенты в тесто, на запах любимого мяса пришла Берри, до этого сладко спавшая в комнате Чана. – Даже не надейся, - сказал Чан, отвлекаясь от приготовления ужина, чтобы посмотреть на эту милую мордашку. - И не смотри на меня так, не прокатит. – Хён, ты слишком жесток…, - бросил Феликс, увидев, как собака расстроилась, будто понимала, что ей только что сказали. И, стащив с тарелки с нарезками сыр, кинул ей, пока брат отвернулся. – Эй, я вообще-то всё вижу! - не отрываясь от перемешивания мяса, сказал старший. – Он сам упал. – Прям вылез с тарелки, проскакал до края стола и упал на пол под нос Берри? – Да. Вздохнув, Бан вернулся к мясу, а Феликс, открыв духовку, положил в неё противень с печеньем. Атмосфера немного разрядилась и Хван чувствовал себя спокойнее. Решив поиграть с собакой, он пошел с ней в гостиную, устроившись на полу перед диваном. После ужина, когда вкуснейшая свинина от их личного шефа, как Хёнджин называл Чана, была съедена, кухня прибрана, а брауни медленно остывали на столе, Бан Чан предложил посмотреть фильм. Идея была поддержана единогласно. Они устроились в гостиной: старший занял своё привычное место на старом диване, а Феликс и Хёнджин расположились на большом пушистом ковре перед ним. Между двумя парнями примостилась Берри, которую происходящее на экране совершенно не интересовало, ей хотелось полежать рядом и чтоб её потискали. Выбор фильма пал на старую, но популярную романтическую комедию, которую Чан уже смотрел, но любил пересматривать время от времени. Бан, как обычно, комментировал глупые поступки героев, смеясь над нелепыми ситуациями, а Феликс и Хёнджин тихонько переглядывались, поддакивая ему. Берри, устроившись блаженно похрапывала, изредка поднимая голову, чтобы получить очередную порцию поглаживаний. Хёнджин не отрываясь смотрел на экран, но краем глаза замечал, как Феликс то и дело украдкой поглядывает на него. В комнате царил полумрак, освещённый лишь экраном ноутбука, и в этом приглушённом свете лицо Феликса казалось ещё более нежным и трогательным. Хёнджин невольно улыбнулся. Феликс действительно был очень милым. Когда фильм подходил к концу, Бан Чан зевнул: – Так, голубки, уже почти полночь, я спать, - пробормотал он, потягиваясь. - У вас тут всё нормально будет? Разберётесь? – Конечно, хён, иди отдыхай, - ответил Феликс, досматривая последние минуты фильма. Старший поднялся и скрылся в своей комнате, оставив ребят в компании Берри. Досмотрев, они выключили ноутбук, и в гостиной воцарилась полная темнота, лишь редкие вспышки молний за окном освещали комнату, а тишина, повисшая в комнате, казалась оглушительной. – Ну что, тоже спать? - тихо спросил Хёнджин, нарушая тишину. – Да, наверное, - также тихо произнес Ли. Это означало, что он будет спать с хёном в одной кровати. Всю ночь. Действие алкоголя давно прошло, и парня настигло волнение. Вы, наверное, спросите: что здесь страшного? А для Феликса страшно. Он по уши влюблен в Хёнджина, но боится ему признаться в чувствах, думая, что это не взаимно, а тут находится рядом с ним так долго и так близко. Он боялся выдать свои чувства, разрушить дружбу, которой безумно дорожил. – Тогда пойдём? - прервал его размышления Хван, поднимаясь с ковра. – Пошли. Хёнджин заметил легкое волнение в его глазах, и это заставило его незаметно улыбнуться. Он понимал, что Феликс испытывает к нему симпатию. Это было очевидно. Но Хёнджин не был уверен в своих чувствах. Он не разобрался в себе, не понял до конца, нравится ему Ли или это просто временный эффект от недавних объятий. Но понимал, что ему нравилось находиться рядом с Феликсом, ощущать его тепло, его поддержку. Зайдя в комнату, Феликс включил свет и начал рыться в шкафу в поисках одежды для Хвана. – Вот, - протянул он ему серую футболку и черные штаны. – Спасибо, я быстро. - поблагодарил Хёнджин и ушел в ванную. Он вернулся спустя пару минут, одетый в одежду Феликса. Благодаря любви парня к оверсайзу, она сидела на Хёнджине хорошо, даже подчёркивая его накачанные плечи. За это время Ликс успел переодеться в своей комнате и лечь под тонкое одеяло, укрывшись чуть ли не с головой. Хван выключил свет и лёг рядом. Неловкость повисла в воздухе вместе с оглушающей тишиной, лишь гром изредка нарушал её, просачивась в комнату приглушенными звуками сквозь закрытую дверь балкона. Феликс лежал на спине, стараясь дышать спокойно, но сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. А Хёнджин лежал на боку, повернувшись лицом к нему. И спустя мучительно долгих пятнадцать минут почти шепотом спросил: – Спишь? – Нет, - послышался тихий голос. – Волнуешься? – Немного. – Из-за чего? - Хёнджин немного приблизился, и Феликс почувствовал его тепло. Ли не знал что ответить. Как объяснить Хёнджину, что его волнует? Как рассказать о своей любви, не выдав себя и не разрушив всё? – Гроза, - выдал он первое что пришло в голову. – Боишься её? - спросил он с улыбкой в голосе. – Немного. - он и правда немного боялся её. – Не переживай, - Хёнджин придвинулся ещё ближе, и теперь между ними оставалось совсем немного места. - Я с тобой. От этих слов сердце Феликса забилось ещё сильнее. Я с тобой. Эти слова звучали как обещание. Ему хотелось верить, что это правда. – Знаешь, - продолжил Хёнджин, понизив голос до шёпота. - Когда я был маленьким, я тоже боялся грозы. Тогда моя мама всегда обнимала меня и пела мне колыбельную. И мне становилось легче. – И что ты делал потом? Засыпал? – Да. Потому что чувствовал её тепло и знал, что она рядом. - ответил Хёнджин. - Теперь я уже не боюсь грозы, но порой мне не хватает маминых объятий. – Что с ней случилось? - спросил Ли, который знал, что его матери уже нет, но не знал причину. – Рак поджелудочной железы. - с грустью в голосе рассказал Хван. - Его обнаружили, когда мне было семь лет. А когда мне исполнилось восемь, через полгода её не стало. – Это так жестоко… - с сочувствием ответил Феликс. - Чаще всего жизнь забирает родителей у детей в юном возрасте. Несправедливо. Это… знаешь, как будто ты строишь замок из песка, с таким усердием, вкладывая всю душу, а потом приходит волна и… смывает замок, оставляя после себя лишь руины из мокрого песка. Остаётся лишь чувство опустошения и понимание того, что все старания были напрасны. И ты стоишь, смотришь на это, и понимаешь, что ничего уже не вернуть… - он замолчал на мгновение, обдумывая свои слова. - Жизнь вообще штука сложная. Она словно игра в карты. Раздает в руку, не глядя, и неважно, как ты хорошо играешь, если с картами не повезло, то исход партии неизменно будет проигрышным. Карты уходят, как и люди из нашей жизни. Иногда она просто забирает тех, кто тебе дорог, без объяснений, без причин, просто так. - неожиданно для самого себя, Феликс протянул руку и легонько коснулся руки Хёнджина. - Я… я не умею петь колыбельные, - прошептал он. - Но… я могу обнять тебя. Тишина снова повисла в комнате, более плотная и ощутимая, чем раньше. Феликс затаил дыхание, ожидая реакции Хёнджина. Он боялся, что тот отвергнет его, посмеётся над ним, оттолкнёт его. Но Хёнджин ничего не сказал. Он просто повернулся к нему лицом и тихо прошептал: – Обними. И Феликс, стараясь пересилить смущение, обнял парня. Осторожно, словно это не человек, а хрусталь, который может легко разбиться. Его сердце бешено колотилось, Хван, скорее всего, чувствовал это. Тело охватило приятное тепло. Хёнджин был горячим, почти обжигающим, словно излучал собственное маленькое солнце. Феликс почувствовал, как напряжение медленно покидает его тело, растворяясь в объятиях. Они лежали так, молча, пока гром продолжал свой перфоманс, пусть уже и не такой яркий. Спустя некоторое время Феликс, решив, что Хван уже спит, повернул голову, чтобы полюбоваться парнем под светом ночной луны, висящей над кронами деревьев. Но тот не спал. Просто вдумчиво смотрел в сторону окна. Его глаза, обычно такие яркие и искрящиеся, сейчас были затуманены печалью и какой-то уязвимостью, которую Феликс никогда раньше не видел. Он всегда казался таким уверенным, недоступным… словно мраморная статуя, высеченная богами. А сейчас… сейчас он был просто человеком, нуждающимся в тепле и поддержке. Феликс, словно повинуясь неведомому инстинкту, приподнялся и мягко вытер большим пальцем слезу, скатившуюся по щеке Хёнджина. Тот вздрогнул от неожиданности. Ли медленно протянул руки, касаясь теплой щеки ладонью. Он просто смотрел на него, пытаясь передать своим взглядом всю свою поддержку, всю свою любовь, которую он не мог выразить словами. – Скучаешь? - прошептал Феликс, нарушив тишину, и этот вопрос повис в воздухе, словно осколок разбитой мечты. Хёнджин не ответил. Он просто прикрыл глаза, и еще одна слеза скатилась по его щеке. Феликс снова вытер ее большим пальцем, и в этот раз Хёнджин не вздрогнул. Он просто позволил ему это сделать. – Я… я здесь. - прошептал Феликс, его голос был таким тихим, что его едва можно было услышать сквозь грохот грома. - Не знаю, что сказать, чтобы было легче, но я рядом. Всегда. Феликс медленно опустил руку, но не убрал ее совсем, словно опасаясь нарушить хрупкий момент близости. Хёнджин открыл глаза, и в их глубине Феликс увидел проблеск благодарности, но на этот раз он был более искренним и… живым. – Спасибо, - прошептал Хёнджин, его голос был тихим, но в нем не было той тягостной обреченности, которая так сильно тревожила Феликса. - Давай спать, а то не выспимся. Феликс обратно лег и вновь прижался к Хёнджину, и от тепла чужого тела быстро уснул. Хван почувствовал, как дыхание парня становится ровным и спокойным, и слегка расслабил объятия, чтобы ему было удобнее. Сам он не спал. Мысли роились в голове, требуя внимания. Он отметил, что раньше Ли был просто другом, но что-то изменилось. Ему сложно было признаться себе в симпатии, и он не хотел торопить события, рушить дружбу. Решив обдумать все на свежую голову, Хёнджин отложил анализ на утро. За это время непогода за окном заметно стихла. Редкие капли тихонько стучали по стеклу, убаюкивая. Яркая луна, выглянувшая из-за туч, светила прямо на лицо Феликса, освещая россыпь веснушек, словно звёзды на ночном небе. Хёнджин невольно улыбнулся, любуясь им. Парень выглядел таким неземным во сне, что возникло сильное желание оберегать его, словно фарфоровую статуэтку, которая может поломаться от одного неаккуратного прикосновения. Он ещё немного полюбовался Феликсом, размышляя о своих чувствах, но усталость взяла свое и Хван тоже погрузился в пучину сновидений. *** В комнате царил полумрак, пронизанный бледными лучами предрассветного солнца. Феликс проснулся от оглушительного раската грома, раздающегося вдалеке. Он лежал на спине, прислушиваясь к затихающему эху. Сердце колотилось в груди от резкого звука. Он повернул голову в сторону окна и увидел, что Хёнджин уже не спит. Его силуэт смутно вырисовывался на фоне балкона, но плотные шторы, не задернутые на ночь, позволяли первым лучам солнца проникать в комнату. Хёнджин стоял неподвижно, словно завороженный, смотря на восходящее солнце. Феликс бесшумно поднялся с кровати, босые ноги утопали в мягком ковре. Он тихонько подошел к балкону и приоткрыл дверь. Прохладный утренний воздух, напоенный запахом мокрой земли и цветов, ворвался в комнату. Хёнджин обернулся, увидев Феликса. На его лице не было ни удивления, ни раздражения. Только легкая, умиротворенная улыбка. – Не спится? - тихо спросил он. – Гром разбудил, - ответил Феликс, подходя ближе и прислоняясь к перилам балкона. - А ты чего не спишь? – Любуюсь рассветом, - ответил Хёнджин, переводя взгляд на небо, хотя ещё и думал про свои чувства к Феликсу. - После грозы воздух такой чистый, словно промытый слезами небес… И рассвет какой-то особенный, никогда такого красивого не видел, будто мир выдохнул после беспокойной ночи и затих в ожидании чего-то прекрасного. Для Хёнджина это были просто слова восхищения, но для Феликса они стали ключом. Ключом к дверям, за которыми скрывались его чувства, его страхи, его надежды. Глядя на Хвана, он понял, что больше не хочет скрывать. Сегодня он должен открыть своё сердце парню, в которого тайно влюблен полтора года. Феликс посмотрел туда же, куда и Хёнджин. Небо над горизонтом пылало всеми оттенками розового и оранжевого. Легкие облака, словно перья, окрасились в нежные пастельные тона. Над городом, погруженным в спящую тишину, висело ощущение покоя и умиротворения. – Красиво, - прошептал Феликс, завороженный зрелищем. Они стояли молча, наслаждаясь рассветом. Тишину нарушало лишь тихое пение ранних пташек и редкие порывы легкого ветра. – Ликс, - вдруг сказал Хёнджин, не отрывая взгляда от неба, - мне очень нравится проводить время с тобой. Ты такой… светлый. С тобой всегда легко и спокойно. – Мне тоже очень нравится, - тихо, стараясь скрыть внезапное волнение, ответил Феликс. - С тобой тоже очень хорошо. – Хёнджин, - начал Ли, спустя время молчания, стараясь говорить ровно, но голос все равно слегка дрогнул, - я… Он замолчал, не зная, как подобрать слова. Как сказать о том, что переполняло его сердце? Как признаться в любви, не разрушив эту хрупкую дружбу? – Это трудно… очень трудно, - прошептал он, - Я знаю, это всё может показаться внезапным, но я больше не хочу таить и мучаться каждый раз при виде тебя от накатывающих чувств. Ты для меня… больше, чем просто друг, Хёнджин. Знаю, что это может разрушить нашу дружбу, и ты вряд ли чувствуешь тоже самое, но… Я просто хотел быть честным с тобой. И, пересилив себя, он заглянул в омут карих глаз. Хван молчал. Смотрел на Феликса и молчал. Его лицо выглядело серьезным, от чего Ли, почувствовал, как сердце сжимается от боли и разочарования. – Я… понимаю, - прошептал он, пытаясь вырвать руку из его хватки. Но Хёнджин не отпустил его. Он крепче сжал его руку и нежно провел большим пальцем по его ладони, чувствуя, как дрожат пальцы парня. – Феликс, - сказал он тихо, сжимая его ладонь в своей, - ты такой хороший… Такой добрый и искренний… Зная, что ты чувствуешь… это очень много для меня значит. Он замолчал, словно взвешивая свои слова, размышляя о том, как поступить правильно. – Я не могу сказать, что всегда понимал свои чувства так же, как ты, - продолжил он, глядя Феликсу прямо в глаза. - Но ты мне очень дорог, Ликси. Ты мне симпатичен. И честно… Я скучаю по тем объятиям на кухне. Сам Ли, казалось, затаил дыхание, ожидая продолжения. – Что ты имеешь в виду? - тихо спросил он. Хёнджин улыбнулся и поднес руку Феликса к своим губам. Он нежно поцеловал костяшки его пальцев, словно давая обещание. – Я имею в виду, что хочу узнать, куда это может привести, - ответил он, - Я чувствую что-то к тебе, Феликс, и я хочу понять, что это такое. Я хочу попробовать… вместе с тобой. – Правда? – прошептал блондин. – Правда, – подтвердил Хёнджин. Он отпустил его руку и нежно прикоснулся своим лбом к его. – Австралийский поцелуй? - с улыбкой спросил Ли. – Именно, - так же улыбаясь ответил старший. Солнце поднималось все выше, заливая мир ярким светом. Хёнджин и Феликс стояли, прислонившись лбами друг к другу, встречая рождение нового дня. Гроза плавно отступила, оставив после себя лишь свежий воздух и понимание того, что самое главное - не избегать бурь, а уметь найти рассвет после них. И, что еще важнее, найти того, с кем этим рассветом хочется любоваться.