Моей магии хватит на нас двоих

Тогда… — Я должен идти, adar! Море… — он отводит взгляд, стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза отцу. — Просто… — Леголас осекается, — Мы с Тауриэль решили, что наше место… — Не стоит, Леголас, — эльф никак не может перестать наблюдать за небольшой птицей, резво скачущей в траве. — Ты уже всё решил, так для чего эти оправдания? — Трандуил, наконец, бросает на сына взгляд из-за плеча и тихо выдыхает. Леголас волен сам вершить свою судьбу. Нужно чаще напоминать себе об этом. Трандуил знает, что самым правильным решением будет согласиться с выбором сына, но всем сердцем хочет посадить того под замок. Вот только его желания давно не имеют для Леголаса никакого значения. — Просто… Отправься в путь с нами! Это всё, — Леголас огибает взглядом территории вокруг них, — скоро исчезнет. И ты исчезнешь вместе с этим королевством, а я не смогу жить, зная, что Лесного Короля больше нет! — Довольно! — Трандуил не хочет слышать его. Не хочет уговоров, настойчивых речей мальчишки, который ещё ничего не знает о жизни! Он не может оставить эти земли. Как не может оставить жителей своего королевства. Потому что не хочет этого. Его место здесь — в этом лесу, где они с отцом смогли создать фундамент для жизни лесных эльфов. Среди тех, за кого он несёт ответственность вот уже столько лет. И теперь, когда Леголас решает идти своей дорогой, Трандуилу лишь остаётся принять выбор сына и подарить свободу, о которой сам когда-то так мечтал. Поэтому сейчас, мыслями возвращаясь к собственной коронации, Владыка в очередной раз понимает, насколько горд сыном за его настойчивость и стремление отстаивать свои желания и взгляды, не соглашаться слепо следовать за каждым отцовским словом. — Просто не забывай о Зеленолесье, — эльф дарит Леголасу немного печальный взгляд. — Не тоскуй. Просто помни о… — И куда это ты собрался? — неожиданный хлопок заставляет вздрогнуть обоих. Наверное это странно, но Трандуил так и не смог привыкнуть к этой черте трикстера. За сотни лет, проведённых бок о бок, такие его появления так и не стали для эльфийского Короля чем-то обыденным. — А Фенрира ты мне решил оставить? — Локи не смотрит, не смотрит, не смотрит на Леголаса, предпочитая отдать всё своё внимание монетке, которую ловко перекатывает между пальцами. Потому что так проще. Так Локи удаётся, хотя бы немного, сбавить градус эмоций, распирающих его изнутри и хоть немного рассортировать в голове мысли, которые копятся, копятся, копятся там уже несколько дней. С того самого момента, как он краем уха услышал о скором отъезде двух непослушных эльфийских детей. Он, вдруг, останавливает свою игру, прячет монетку в ладони и спрыгивает с дерева. — В Бессмертные Земли, Локи. И ты об этом прекрасно знаешь, — Леголас отводит взгляд. И это провоцирует Локи получше любой дерзости, которых этот мальчишка позволял себе бесчисленное множество. Поэтому трикстер даже не старается сдержать себя. Трандуил ощущает, каким тяжёлым становится воздух, как всё вокруг них темнеет. И, сквозь эту тьму, не пробивается ни один яркий солнечный луч. Он чувствует опасность, исходящую от Локи, и хочет оттащить того подальше от Леголаса, привести в чувства и заставить избавиться от этих эмоций. — Так ты всё уже решил? Для тебя всё просто? — трикстер подходит опасно близко к Леголасу, сам того не замечая. Он не привык. Не привык терять тех, кто ему по-настоящему дорог. Он не привык терять семью. Как бы нелепо и глупо это не звучало, но Локи так и не смог свыкнуться с мыслью о гибели матери. Как не сможет свыкнуться с потерей ещё двоих членов его выдуманной им же семьи. Да ведь к такому просто невозможно привыкнуть! И сейчас, когда Леголас говорит о своём уходе с такой лёгкостью, Локи, в первый раз в сотни лет, чувствует, как что-то внутри него умирает. С истошным воплем подыхает. Распадается на части. Разлагается и смердит. И этой гнилью он вот-вот задохнётся. Поэтому сдержать себя кажется чем-то невозможным. — Не думаешь ли ты, что это слишком эгоистично, маленький ты засранец? — нет, он не причинит Леголасу вред. Нет-нет. Локи противна даже мысль об этом. Не причинит. Не причинит. Но стоит ли? Локи хватает эльфа за горло и сжимает, сжимает, сжимает тонкую кожу, призывая скипетр, о котором забыл многие годы назад. Он хочет, чтобы Леголас оттолкнул его. Хочет, чтобы тот сражался, оборонялся, пытался сбежать или сразу же атаковал. Плевать! Пусть сделает хоть что-нибудь и не стоит, смиренно терпя всё, что Локи готов с ним сделать. Это ведь не в его правилах! И это так скучно! Трикстер не видит испуганный и такой несвойственный Трандуилу взгляд. Не слышит, как тот говорит что-то, приказывает прекратить. Он не понимает чувствует, как чужая рука обхватывает его поперёк груди и рывком притягивает к себе. И только спустя несколько долгих мгновений, Локи чувствует, чувствует, чувствует холод эльфийской стали на своей коже. Замечает, как собственные пальцы разжимаются и выпускают из мёртвой хватки ткань эльфийского кафтана. А затем слышит тяжелое сбившееся дыхание Короля за собственной спиной. Чувствует, как вздымается его грудь. И Локи, наконец, понимает, что совершил ошибку. Нарушил очередное своё обещание. Поэтому ему не остаётся ничего другого, кроме как исчезнуть так же неожиданно, как и появился, оставив после себя хаос и всполохи Тёмной магии. — Это я виноват! — Леголас бросается к отцу, хватая того за руку. — Он совсем не при чём! Я должен был поговорить с ним, должен был поговорить с тобой, а не озвучивать своё решение за несколько недель до отбытия! Леголас пытается удержать с отцом зрительный контакт, и Трандуил, вдруг смягчается. — Когда ты хочешь отправиться в путь? — Владыка бросает на сына очередной печальный взгляд. — Как только будет построена лодка.

⋆☽◯☾⋆

— Ты отправишься следом? — Локи останавливается рядом, до последнего избегая смотреть эльфу в глаза. Он не хочет знать ответ. Не хочет. Не хочет. Не хочет. Потому что боится. Он видит, как Тауриэль проводит рукой по предплечью своего избранника. Видит, с какой любовью она смотрит на Леголаса. И это заставляет его хмуриться. Злиться. Злиться на то, что эти двое вот-вот исчезнут из его жизни. Они провели столько лет бок о бок: Локи помогал растить их, воспитывать; наблюдал за маленькими победами, которые перерастали в настоящие подвиги; гордился каждой дерзостью, какие эти двое себе позволяли. Трикстер запрокидывает голову, цепляясь взглядом за пушистые облака, медленно плывущие по небу. — Моё место здесь, — Трандуил прислоняется к каменной стене, ни на секунду не переставая наблюдать за сыном. На несколько долгих мгновений между ними воцаряется совсем не уютная тишина, сквозящая недосказанностью и напряжением. Трандуил думает, что всё происходящее — дурной сон. Но он не заканчивается, не заканчивается, не заканчивается, даже когда Леголас и Тауриэль грузят в лодку небольшие запасы еды и воды. — Я всегда был против их союза. Радовался, когда девчонка влюбилась в гнома, когда пошла против меня, — на лице Трандуила отражается неприкрытое раздражение, которое, впрочем, тут же исчезает. Он говорит тихо, рассказывая Локи то, о чём предпочитал долгие годы молчать. Те годы, которые трикстер так удачно провёл вдали от Средиземья. — Я часто указывал Тауриэль на её место, отрицая даже малую возможность союза с моим сыном, но… — эльф тихо хмыкает, бросая на йотуна спокойный взгляд, в котором тот замечает всполохи грусти. — Но они вместе. И тут ты ничего не поделаешь, — Локи дарит ему лёгкую улыбку, всё ещё продолжая сохранять небольшую дистанцию. Вместе. Глупость… но, за все эти годы, трикстер так и не набрался смелости озвучить свои чувства. По-настоящему, без шуток и случайно брошенных фраз. Он никогда не говорил ему. Хотя должен был сделать это ещё тогда, когда при виде Трандуила его сердце стало сбиваться с ритма. Когда дыхание перехватывало каждый раз, стоило их взглядам встретиться. Должен был. Должен был. Должен был! Но, как обычно, струсил. Собственные чувства и отношения с кем-то… всегда были проблемой для Локи. Ещё большей бедой стало их принятие. О признании он и думать никогда не хотел, предпочитая игнорировать эту глупую затею. Пока не вляпался. Окончательно и бесповоротно. У него ведь попросту не осталось никаких путей для отступления. Бред. Какой же бред. Не отступил бы, даже если бы захотел. Но Локи так и не смог признаться в своих чувствах Трандуилу. Наверное, у него было слишком много возможностей, чтобы отмахнуться и бросить небрежное: как-нибудь потом. — Если мой сын счастлив, значит всё так, как и должно быть, — эльф делает шаг по направлению к Леголасу и Тауриэль, оставляя Локи в одиночестве. — А ты счастлив? — трикстер облокачивается на колонну, внимательно наблюдая за Трандуилом. Одна лишь мысль об отрицательном ответе… отдаётся чем-то болезненным и мерзким в подреберье. И Лафейсон дёргается, как от пощёчины, стоит эльфу остановиться. Лишь на секунду, чтобы тут же продолжить свой путь. Локи знает, что должен оставить Трандуила в покое; дать ему время ещё немного побыть со своим ребёнком и провести с ним последние закатные часы, а затем проводить того в путь. Поэтому трикстер делает пару шагов назад и скрывается в тени, чтобы наблюдать за этими двумя издалека. За годы, проведённые в Лихолесье, Локи всё же смог обрести покой и призрачное подобие равновесия; найти своё место, если, конечно, это можно так назвать. За годы, проведённые в Средиземье, йотун смог найти свою семью, в которой так нуждался всю свою жизнь. С того самого момента, как стал догадываться о том, что у них с братом родства, наверное, ровно столько же, сколько и у сапога с морем. Кто здесь сапог… Локи думает, что всё ясно, как день. Но в моменты откровений и чувственности… Локи всё ещё ощущает себя лишним. Чувствует, что его место здесь — в тени, в дальнем углу. Будто бы это та самая «постоянная», которая будет догонять его всю жизнь, вне зависимости — Асгард то, Средиземье или любой другой мир. На самом деле, Локи никогда не волновался о том, смогут ли эльфы принять его и считать «своим». Ему всегда было достаточно двух несносных детей и одного Короля, которые никогда не пытались прогнать его. Угрожали, конечно, запирали в темнице, но кто не без греха? Ну, хорошо, пару раз практически изгнали. Локи с удовольствием бы посмеялся, если бы горечь потери, в эту самую секунду, не оседала на его языке. Ведь, согласитесь, это безумно уморительно и, в какой-то мере, даже романтично. По крайне мере для тех, кто привык к каким-то странным, извращённым формам любви. Поэтому отъезд Леголаса и Тауриэль кажется трикстеру предательством. И это странное и до ужаса неправильное чувство съедает, съедает, съедает его изнутри. Наверное, в последний раз, Локи испытывал что-то подобное ещё в юности. Когда «лучшие» друзья бросали его, чтобы быть чуточку ближе к прекрасному-великолепному-чудесному-Тору. Чтобы получить возможность погреться в лучах славы этого самовлюблённого засранца. Чтоб его! Когда собственный отец выделял лишь старшего сына, а того, который тянулся к нему больше всех, — не замечал или же вечно критиковал. Но это… совсем не то. Воспоминания и боль тех лет попросту меркнут на фоне того, что происходит в эту самую минуту. Личная трагедия кажется теперь чем-то далёким. Тем, за что бессмысленно цепляться. Тем, что давно уже не нужно. И лишь мысли о Фригг не дают ему окончательно забыть. — Ты злишься? — голос Тауриэль кажется мягче и ласковее, чем обычно. — Не знаю, — йотун хмыкает, наблюдая за тем, как Трандуил о чём-то тихо разговаривает с сыном. — Конечно же, я злюсь. Ты стала для меня, — он смеётся, щёлкая эльфийку по носу, — дорогой сердцу. А теперь сбегаешь. Он вовремя останавливает себя, так и не произнося слова которые давно вертелись у него на языке. «Ты стала мне дочерью, о которой я когда-то мечтал». Мечтал. Когда-то в прошлой жизни, когда хотел быть хоть немного кому-то нужным. Да уж, эгоистично. И Локи прекрасно понимает, что говорить об этом Тауриэль — ужасно неправильно. Ведь он лишь чужак, почему-то прижившийся в этом мире. — Владыка сегодня без короны, — она смеётся, кивая в сторону Трануила. — Редко такое увидишь. — Да брось, — Локи вытаскивает из кармана небольшой осколок самоцвета и протягивает его Тауриэль, — Он часто не носит корону. — Избавь меня от подробностей, — эльфийка морщится, замечая на лице трикстера непонимание, и поджимает губы. — Я давно знаю и… Просто будь счастлив. Вы оба, хорошо? — Ну и кто ещё знает? — Лафейсон с интересом наблюдает за тем, как Тауриэль бросает беглый взгляд на Леголаса. Нет, это и правда могло быть уморительно, если бы так не пугало. Наверное, иначе и быть не могло. Они должны были где-то проколоться. За несколько сотен лет просто невозможно было остаться незамеченными. — Только мы, — она кладёт голову на его плечо и тихо вздыхает. — Сплетни бы давно дошли до вас. Да и Леголас рассказал бы всё отцу, — она хмыкает. — Просто я столько раз видела, как ты смотришь на него, а он… Локи, умоляю, скажи, что ты сказал ему? И этот вопрос ставит трикстера в тупик. Конечно же, нет. Не рассказал. Надеялся, что Трандуил и так знает и понимает. Ну или, хотя бы, догадывается! Надеялся, что этот вопрос решится сам собой и не нужно будет объясняться, выворачивать душу наизнанку, а затем бояться реакции и ответа. Локи думал, что оба они понимают, что между ними не просто пара сотен приятных бесспорных ночей. Наверное, им всё же стоило поговорить. — Как-то не было подходящего момента, — Локи фыркает, получая толчок локтем в бок. — Мне всегда казалось… Тауриэль замирает. Она будто бы ждёт, что Локи расскажет ей всю правду, скажет, как болит у него внутри. Чего он так боится. До сих пор. И почему бежит, бежит, бежит от себя и своих чувств. Почему позволяет молчанию жрать себя изнутри и не делать с этим ровным счётом ничего. — Я видела вас во время последней битвы, — Тауриэль хмурится. — Я видела тебя и то, как ты спас его, — эльфийка поднимает на Локи взгляд полный непонятной ему боли. — А ещё я видела магию, какой не встречала до того самого момента, и ощутила её на себе в полной мере. Что это было? Удивительно, но у них не было времени поговорить по душам все эти годы. Не те обстоятельства. Неподходящее время. Локи даже не думал, что кто-то мог обратить внимание на тот жалкий выброс энергии, которую он не смог сдержать. Вокруг происходило слишком много всего: люди, орки, куча зверей, лязг оружия и крики, гибнущие эльфы. И, в этом кровавом месиве, Тауриэль умудрилась заметить такую мелочь… Воистину, другой такой не будет никогда. Но это была вынужденная мера, даже если кто-то решит его осудить. Если бы он не воспользовался тогда своим маленьким преимуществом и не убрал с пути кучку мерзких орков, то ни за что не успел бы отправить парочку любимых кинжалов в голову мерзкой твари, решившей напасть на эльфийского короля. — Это была моя магия, — трикстер хмыкает, когда замечает, как округляются её глаза. — Просто подпитанная Тьмой и… страхом. Локи поднимается на ноги и протягивает растерянной эльфийке руку. Он не хочет отвечать ни на один её вопрос. Не хочет вытаскивать из недр своей души то неведомое, чего боится. Не хочет рассказывать о детстве и юности. О том, как при помощи магии сводил с ума особо нелюбимых прихвостней Тора, как стравливал их, как провоцировал скандалы. Как подчинял людей в Мидгарде, лишая их всякой воли. Как выжигал деревни, используя Тёмные искусства. Манипулировал и лгал. Как предал брата и отца. И ту, кого любил всем сердцем. Нет, Локи не хочет говорить о своей магии. — Если пожалеете о своём глупом и очень неправильном решении, то помни, что мы здесь и вам всегда есть, куда вернуться, — Локи треплет её по волосам. — Даже, если останется только сойти на берег.

⋆☽◯☾⋆

— Ваше Великолепие, — Локи раскачивает в руке практически пустой кувшин с вином, внимательно наблюдая за каждым порывистым движением Владыки, — Вы избегаете меня уже неделю, — он ловит на себе нечитаемый взгляд и тут же поджимает губы. Словно глупый мальчишка, ждущий наказания. — Возможно, потому что весь мир не сосредоточен исключительно на тебе? — Трандуил отбрасывает в сторону письмо из Эсгарота, брезгливо морща нос. Дело не в Локи. Совсем не в нём. Просто Трандуил нуждается в одиночестве. Просто у Трандуила нет абсолютно никаких сил говорить. Не после того, что сказал ему Леголас. Не после того, как проводил своего сына в дальний путь. Смирился с тем, что теперь в его распоряжении лишь воспоминания, которые он будет хранить с особым трепетом. Не после того, как Локи, в очередной раз, сорвался. Возможно, Трандуил лишь старается найти очередное оправдание, чтобы только не смотреть трикстеру в глаза и не искать там призрачный намёк на чувства. Он даже не знает, хочет ли, чтобы Локи испытывал что-то к нему. Не хочет, чтобы его собственные чувства вновь душили, выворачивали наизнанку. Трандуил не уверен и в том, что заслуживает испытывать что-то настолько… разрушительное. И дело здесь всего лишь в банальном страхе. — А теперь поговоришь со мной, Владыка Зеленолесья? — Трандуил поднимает взгляд, слыша голос сына. Ох, до отвратительного подлая шутка, которая отдаётся болью в подреберье. — Если тебе так нравится строить из себя шута, то, будь добр, развлекли детей в саду, — он обходит Локи со спины, шумно опуская пустой бокал из-под вина на стол. Ему хочется уйти и запереться в собственных покоях. Отдохнуть хотя бы несколько дней. От жителей. От обстановки. От себя.

— Adar… — Леголас обнимает отца, тут же принимаясь фыркать и сдувать его длинные волосы с глаз, щёк и носа. Как было в детстве. - Я спокоен за тебя, потому что ты остаёшься здесь не один, — эльф тихо смеётся, чувствуя, как Трандуил напрягается в его объятиях. Практически неуловимо, и Леголас уверен, что на лице его не отражается ни единой эмоции. — Я давно всё понял.

Трандуил осторожно отстраняется от сына и смотрит на него какое-то время, старается отыскать ответ в его взгляде, полном озорства.

Как такое возможно?

— Об этом знаем только мы с Тауриэль. Просто догадались, — Леголас пожимает плечами и дарит отцу мягкую улыбку. — По королевству гуляет много слухов, но не о вас.

Он бросает взгляд на дверь и это кажется ему спасением, ведь стоит только переступить порог и этот спектакль тут же прекратится. Конечно же, если Локи не поймёт его посыл и не попытается продолжить это нелепое выяснение отношений. Смешно. Как же смешно! Сколько воин он прошёл? Скольких победил? И теперь бежит от такого пустяка, как надоедливый трикстер, ищущий его внимания? С каких пор Трандуила стали пугать разговоры? И единственное, чего он боялся всю свою жизнь — Тьма. Тьма, которая уничтожала всё вокруг, отнимала самого дорогое. Возможно, дело в этом. Поэтому Трандуил игнорирует, игнорирует, игнорирует Локи. И пытается сбежать. — Поговори со мной! — Король чувствует давление чужих пальцев на своём плече, слышит раздражённый тон трикстера. А затем он ощущает импульс. Сильный, ни с чем не сравнимый. Пугающий, от которого перехватывает дыхание. И Трандуилу приходится приложить усилие, чтобы не вздрогнуть. Что-то меняется. В воздухе слышится запах гари, моментально забивающийся в нос, оставляющий за собой до отвратительного мерзкое послевкусие. — Хватит бегать от меня! И вот теперь, Трандуил чувствует резкую боль, не позволяющую даже вдохнуть. Он хочет вырвать руку, но даже малейшее движение вызывает у него нестерпимую боль. Конечно же! Локи снял морок, будто сдул пылинку с носа. Он судорожно выдыхает, хватаясь пальцами за руку трикстера, как за спасительную соломинку. Жалкий. Не достойный титула. И, вопреки этой нестерпимой боли, Владыка разворачивается к Локи и поднимает на него затуманенный взгляд. — Довольно! — эльф ощущает ярость. Но не свою. Чужую. — Ты, кажется, забываешься, — Трандуил морщится, когда Локи отпускает его руку. Он чувствует, как раны затягиваются, как боль медленно отступает, как становится легче. Это переходит абсолютно все границы. Ему хочется прижаться к стене, ощутить её прохладу и простоять так вечность. Утонуть в чувстве пустоты и никогда не выходить на свет. Потому что это… Трандуил смотрит, смотрит, смотрит и смотрит в глаза трикстера, всё пытаясь понять, почему не выгнал его из своего королевства? Почему позволил остаться? Но ведь влюблённые действуют против своих интересов. Трандуил сказал Локи о том, как тот дорог ему, лишь раз. И сразу же пожалел. Даже если знал, что может ничего не услышать в ответ. — Забываюсь каждый раз, когда ты оказываешься так непозволительно обнажён передо мной, — губы трикстера кривятся в усмешке и он попросту не знает, чего хочет больше: сжать тонкую кожу на шее эльфа под своими пальцами, заставив того задыхаться, или покрыть её требовательными поцелуями. — Советую тебе закрыть свой рот, пока я не вышвырнул тебя из замка, — Трандуил не дает Локи и рта раскрыть. Наверное, счастье, всё же, эфемерно и, зачастую, недосягаемо. — Владыка! — страж практически сбивает его с ног, но тут же отступает на несколько шагов назад. — Прошлым вечером на наших территориях были замечены орки. Они прячутся в лесу, но этой ночью мы слышали крики. Людские крики. Трандуил понимал, что рано или поздно произойдёт что-то подобное. Знал, что в его владения вновь вторгнется зло или попытается поселиться в них, облюбовав добрую часть леса. Он знал. Но никогда не думал, что это может произойти так скоро. — Усилить охрану территорий, — Трандуил обходит эльфа стороной. Ему нужно обо всём хорошо подумать. — А люди? — Локи удивлённо выгибает бровь, внимательно наблюдая за Королём, сквозь узорчатый хрусталь. Он знает, что задал ужасно глупый, но закономерный вопрос. Но ему хочется, чтобы Трандуил ответил на него. Не стражу, не в пустоту, а исключительно ему. Трикстер знает, что не может требовать от эльфийского короля больше, чем тот хочет ему дать, но раньше… Раньше всё было иначе. Раньше всё происходило, когда никто не мог их заметить. Когда они оставались одни. Здесь или в любой другой части замка. Но между ними было… что-то, что устраивало обоих. Ранние завтраки. Глупые шутки. Тихие уютные вечера у иллюзии камина, заботливо созданной Локи. Возможно, слишком много недосказанности и чересчур… — А до людей мне никакого дела нет, — Трандуил тихо хмыкает, отворачиваясь от трикстера. — Как по мне, и целый город людей не стоит ни одной эльфийской жизни. Но Владыка! В лесу дети, женщины! Они не смогут постоять за себя! — эльф спешит за Королём. Вот только Локи прекрасно знает, что Трандуил никогда не пожертвует ни одним из жителей лесного королевства. Не теперь. Не после того, как потерял стольких в битвах. Не после того, как попрощался с теми, кто отправился в Бессмертные земли. Трандуил не готов. И Локи это знает. — Я могу отправиться туда и помочь им, — трикстер появляется рядом с королём. — И, если не помогу, то, хотя бы, уведу их подальше от твоих владений. Локи ловит на себе неодобрительный взгляд Трандуила и на секунду останавливается. Король вскидывает руку сжимая пальцы в кулак, давая обоим понять, что стоит замолчать. — Все остаются здесь. Никого не впускать и не выпускать. Никто не должен действовать без острой необходимости, — Трандуил бросает изучающий взгляд на Локи. — И, если кто-то ослушается моего приказа, то очень пожалеет об этом, если вернётся живым.