Тепло

TW: Лэйн по пути шёпота дьявола и жестокости!       Совсем скоро рассвет - небо за окном уже становится светлее, приобретая мягкий голубоватый оттенок. Такой же нежный, как женщина рядом с ним.       Девушка.       Тонкие, аккуратные пальцы Лэйн плавно очерчивают мужскую грудную клетку, каждый, даже самый небольшой шрам - в близи их на самом деле было больше. Совсем маленькие, незаметные впадинки. Но она запоминала каждую. Ее рука скользит по его бицепсу, жадно, собственнически касаясь, чтобы запечатлеть каждое мгновение. Ее мужчины. Ее тела. Он принадлежит ей.       Ревность душила и разъедала. Словно кислота, желчь в глубине ее груди. Она сжимала сердце в тисках, не позволяя ни вдохнуть ни выдохнуть, находясь рядом с Дмитрием. Взгляд Лэйн скользит по его умиротворенному лицу, нуждаясь в каждой морщинке, реснице и его вдохе. Он живой, теплый. Словно согревает остатки ее души. — Лэйн, — его голос тихий, хриплый после сна. Горячая ладонь касается ее бедра, когда генерал мягко притягивает ее к себе. — Я чувствую твой взгляд.       Она чуть двигает головой на его плече, так чтобы взглянуть ему в глаза. Холодные, голубые, как небо в этот спокойный день. Дмитрий дарил ей спокойствие. Возможность обуздать демонов внутри, направить их злобу в его обожание. Лэйн молчит, тихо наслаждаясь видом сонного и довольного генерала. — Ты ведёшь себя как кошка, — он легко поправляет ее на себе, будто бы она ничего не весит и притягивает Лэйн к своей груди, словно говоря, что он никуда не уйдет. Не уйдет от нее.       Лэйн... с ней что-то было не так. Дмитрий чувствовал это. Отсутствие эмпатии, жестокость, холодный разум, огромная сила в ее хрупких руках. Он знал, что она опасна. Знал, что он управляет отродьями словно куклами и не мог ничего с собой поделать. Не мог ее оттолкнуть. Не мог, когда она смотрела на него с такой любовью.       Любовью сугубо в ее извращенном смысле. Болезненное обожание, собственничество, ревность. Генерал почти ощущал, как она хочет нацепить на него поводок что все знали, чей он и кому принадлежит. Что этот поводок в ее руках. Что Лэйн его все. Его мир, утешение, спасение, маленький остров умиротворения в этом безумном мире. Дмитрий наблюдает, как глаза лаборанта мягко закрываются, как она с удовольствием выдыхает, чувствуя его под собой.       Он мягко проводит грубыми пальцами сквозь ее волосы, нежно касаясь сухими губами лба Лэйн. Его сердце болело от невысказанных чувств, агонии от осознания ее жестокости. Ее безжалостных действий, совершенного не осознавания этого. Он видел как она убивала. Видел, как ей в большей степени безразлична судьба их отряда. И это причиняло ему боль.       Дмитрий слегка двинулся, вдыхая запах ее тела и сгреб девушку в охапку. Он обязательно покажет ей, что такое эмпатия и доброта. Поможет стать ей мягче, поможет узнать, какого это любить и быть любимой.       А если не выйдет, генерал точно сможет сдержать ее демонов внутри. Запрет их между ними, задушит в любви и внимании, позволит ее гневу влиять только на него. ***       Холод неприятно пронизывал тело. Лэйн редко ощущала тепло. Возможно, плохое кровообращение, она не интересовалась. Она мягко растирает ладони между собой, чтобы согреться в фургоне.       Их с Дмитрием разделяла решетка. Мужчина слегка прислонился к ней, глядя на Лэйн. Ее глаза, как всегда спокойные и прикрытые рассматривали пол. Она очевидно его избегала, не желая ни оправдываться, ни извиняться за содеянное. Лэйн не видела в этом проблемы.       А Дмитрий видел. Он чуть не умер от ужаса, когда она без страха исчезла в толпе обстреливаемых отродий. — Я испугался, — честно, ровно говорит генерал. Он складывает руки на груди, наблюдая за Лэйн.       Она лишь едва заметно двигает головой, не поднимая на него глаза. — Это глупо. Ты знаешь, отродья... они не страшны мне.       Лэйн не понимала. Не осознавала. Теперь он более чем уверен, что она психопатка - не способна понять чужие чувства, но готова найти логическую ошибку в его поведении. Дмитрий тяжело вздохнул, закрывая глаза и прислоняясь лбом к холодной металлической двери. Это убивало. Убивало то, что несмотря на это он доверял ей. Готов был пойти на поводу ее слов, даже если это будет его конец. — Открой, — едва слышно говорит Лэйн, зная, что он не посмеет отказать.       Дмитрий осматривается, прежде чем взять ключи, оставленный Донован. Он помнил как в таких клетках сидели заражённые. Теперь там Лэйн - хотя, есть ли между ними разница? Генерал с тихим скрипом отворяет дверь, ступая внутрь. — Ты замёрзла. Нужно было пить аккуратнее, — горячие пальцы Дмитрия хватают края ее мокрого верха, помогая снять. Ее тело ледяное, словно мертвое. Сердце генерала сжимается. — Позволь.       Он медленно снимает с себя кофту. Она плотная и теплая, Лэйн должна согреться. Если нет, Дмитрий разотрет ей конечности, чтобы разогнать застоявшуюся кровь. Генерал не позволит ей сидеть в холоде камеры. Дмитрий наклоняется к ней, чтобы натянуть ей кофту через голову. — Подожди, — генерал останавливается, глядя, как Лэйн пытается отстраниться. — Ты замёрзнешь сам.       Дмитрий выпрямляется, все ещё нерешительно держа кофту в руках. — Тебе явно нужнее. Не спорь с вышестоящим.       Лэйн наконец смотрит на него. Этими своими большими, совершенно бесстыдными глазами, явно что-то замышляя. Глядя на ее лицо, его едва ли волнует их общая нагота. Дмитрий медленно опускает руки, практически сдаваясь ещё до того, как она что-то скажет. — Мы оба замёрзнем. Тут даже белья нет, — ее рука проводит по голому, немного прогнувшемуся матрасу. — Давай согреем друг друга.       Тонкие пальцы Лэйн касаются шрама на его груди. Они мягко скользят вниз, прослеживая уже выученные неровности, прежде чем он перехватил ее. — Не сейчас. Не здесь.       Лэйн едва заметно сощурилась, не понимая, почему он противиться. Разве генерал не должен сходить с ума по ней? Она... недооценила его силу воли.       Лаборант медленно поднимается, ощущая жар тела генерала даже на небольшом расстоянии. Она лениво окидывает взглядом его широкие плечи, мышцы, прежде чем оставаться на небольшой линии волос, уходящей под пояс военных брюк. Руки Лэйн плавно касаются его плеч, обжигая своим холодом, и плавно спускаются к прессу. Мышцы Дмитрия непроизвольно напрягаются, а тело покрывается мурашками от ледяных прикосновений. — Лэйн, — его горячее дыхание опаляет ее шею. Изящные пальцы без труда заставляют его разжать ладони и выпустить ткань кофты.       Черная ткань остаётся грустно лежать на полу. — Я не хочу, чтобы ты заболел, — ее жаркий шепот почти касается его губ, заставляя Дмитрия сжимать кулаки от нужды коснуться. Почувствовать. Сделать своей. — Мне не холодно, — генерал сохраняет стоический фасад, не позволяя Лэйн даже подумать, что ее маленькие игры заставляют его штаны натягиваться. Он не щенок, чтобы вестись тогда, когда она поманит пальцем.       Лаборант переводит глаза с его напряжённого лица, к груди. Она склоняет голову, с удовольствием оглядывая его тело - словно конфету, вырванную из рук надоедливого ребенка. Лэйн поддается вперёд, касаясь нежными губами шрама на его груди. Дмитрий поджимает губы, сдерживая выдох.       Его мозолистые пальцы касаются ее поясницы, не позволяя сдвинуться с места. — Твои слова легко проверить, — от ее дыхания на груди Дмитрий заметно напрягается. — Одень кофту и обними меня.       Пальцы генерала медленно поднимаются, очерчивая позвоночник Лэйн, чтобы остановиться у ее скул. Дмитрий пару мгновений рассматривает ее лицо, чтобы запомнить каждый ее штрих, ресницу, родинку и изгиб. Его пальцы мягко заправляют намокшие пряди за ее ухо. — Ты можешь заболеть, а я буду в порядке, — голос генерала становится тише. Лэйн легко склоняет голову, прежде чем оставить новый, более долгий поцелуй на его коже. Дмитрий едва слышно выдыхает.       Все заходит слишком далеко. Слишком интимно.       Наконец задеревеневшие пальцы генерала двинулись. Возможно, он не считал этот момент подходящим для нежностей. — ... — борясь с собой, он не произнес ни слова. Лэйн сощурилась, видя, как ему претит мысль брать её тут. Трахать на грязном матрасе, словно животное.       Лэйн поднимается на носочки, смазано целуя щетинистую щеку Дмитрия. Затвердевшие от холода соски на пару мгновений прижимаются к груди и лаборант задерживает так совсем на немного, что дать генералу ощутить все то, от чего он так упрямо отказывается. Мужская ладонь мягко проходится от ее щеки до уха, вновь касаясь волос. Жест полон едва контролируемого возбуждения, животного желания - настолько, что Лэйн неосознанно сжимает бедра думая лишь о том, когда он наконец возьмёт то, что хочет.       Дмитрий сжимает пальцы, словно что-то упуская. Она рушит все его принципы, выстраимые годами. Дисциплину, которой он следовал дольше, чем она жила на этом свете. И как был велик соблазн поддаться, взять ее хотя бы раз.       Наконец генерал двигается. Тонкие жаркие губы касаются ее шеи, заставляя вздрогнуть и выгнуться на встречу. Щетина приятно колит и Лэйн прижимается ближе. Она прикрывает глаза от удовольствия , практически слыша хруст осколков, оставшихся от самоконтроля Дмитрия. Ходить по ним, слушать жалобный скрежет и растаптывать песчинки лучше десятка поцелуев или самого яркого оргазма. Удовольствие от контроля не сравниться ни с чем. Словно паразиту, яду, Лэйн мечтала слиться с генералом в одно целое, испортить его изнутри, сделать частью себя. Так, чтобы они могли играть в эту игру бесконечно. — Лэйн, — выдыхает Дмитрий. Его пальцы слабо давят на поясницу, призывая опуститься на матрас. Сильные руки трогают ее бедра, притягивая ближе к себе и позволяя обнять длинными ногами его талию. Генерал наклоняется к ней, ставя локти по обе стороны не головы. Холодный металл жетона опускается меж ее грудей. — Рядом с тобой не может быть холодно. Один взгляд на тебя - и ...       Кончики его пальцев очерчивают ключицу, грудь, едва задевая сосок и мягко пересчитывают ребра. Рука, опустившись к бёдрам, жадно проводит по нежной коже ладонью. Маленький поцелуй коснулся Лэйн за ушком, потом на виске, щеке и наконец губам. Дмитрий был талантлив во всем, за что ни брался. Каждый нетерпеливый выдох Лэйн он ловил губами, углубляя поцелуй и проводя обжигающим языком по ее нижней губе.       Член болезненно напрягся в штанах. Генерал прежде и не задумывался, какого это, хотеть кого-то до самой боли.       Лэйн с удовольствием выгнулась, пытаясь ощутить твердые мышцы Дмитрия. О боже, какой он большой, сильный, железный. Она может увидеть каждую его мышцу словно на анатомической картине, каждая линия это жертва кровью и потом, а теперь это красота ее - она может кусать, царапать, трахать. От и до ее.       Лаборант закинула руки за шею генерала, пытаясь обнять и притянуть ближе. Дмитрий наклоняется сам, целуя так жгуче и приятно, что Лэйн не замечает, как издает позорный стон. — Раньше у тебя никогда не было такой колючей щетины, — они отрываются друг от друга только тогда, когда лёгкие начинает жечь. — Когда ты исчезла, все мысли были о другом. Теперь терпи.       Лэйн упирается миниатюрными ладонями в грудь генерала, игриво переворачивая его на спину. Ограничение распаляло - оказывается, находиться под чужим контролем было до ужаса приятно. Дмитрий подтягивает лаборанта, позволяя ей удобно сесть на его бедра. Лэйн выгибается в пояснице, сладко прижимаясь к ширинке генерала и скользит вниз, желая ощутить твердую плоть под собой. Она касается его легко, словно пёрышко, но пальцы Дмитрия на ее бедрах опасно сжимаются. Одно движение и он потеряет контроль.       Лэйн намеренно делает движение вперёд, проходясь промежностью по твердому члену. Она довольно и драматично выдыхает, не сдержав усмешку. — Лэйн... Кажется я уже никогда не смогу тебя отпустить. — Почему? — ее пальцы снова прослеживают его шрамы. Ей нравится, когда он так сдается, обнажает перед ней душу, отдает контроль в ее руки. — Это обман, жизнь так не работает, но... я все равно хочу, чтобы ты принадлежала мне, — бедный мальчик. Единственный, кто тут чья-то собственность это он сам.       В полутьме кузова было тяжело что-то разглядеть, но Дмитрий может поклясться, что глаза Лэйн горят красным. Опасным и таким завораживающим. Она наклоняется ближе, сжимая его лицо ладонями и улыбаясь. Ее улыбка кривая, неживая, но радостная. Лэйн смотрит на него как волк на зайца, как охотник на жертву, как голодающий на еду. С желанием, с собственничеством и одержимостью. — Докажи, — проверка его пределов ее любимая игра.       Дмитрий слегка двигает Лэйн, помогая избавиться от ее брюк. Его руки скользят по прохладной мягкой коже, голодно сжимая и растирая. Ее руки прослеживают его пресс и останавливаются на ширинке. Она может увидеть очертания толстого члена и черт, как ей не терпится потрогать его руками. Дрожащие пальцы дёргают ширинки вниз, лаборант нарочито медленно касается горячего ствола, ощущая влажность предэкулята. Лэйн дёргает боксеры вниз, обхватывая член ладонью. Она издевательски давит на головку, растирая влажные капли. — Не руками.       Дмитрий не позволяет ей чувствовать полный контроль. Он притягивает Лэйн выше, скользя руками по ее телу, сминая трусики и сладко сжимая грудь сквозь белье. Грубый большой палец давит на твердый сосок, заставляя лаборанта слабо сжать бедра. Ее тело невозможно не любить и не боготворить. Идеал. Ни одной лишней или неверной детали. Все в ней прекрасно. Широкие ладони нежно сжали обе груди, заставляя Лэйн вздрогнуть и ощутить, как медленно, но верно трусики начинают мокнуть.       Внизу живота стягивается горячий узел, а когда Дмитрий жарко целует ее шею, она уже не может двигаться. Плотские удовольствия никогда раньше не было так приятны - приятно генерал, его ласки, как он трогает ее, как ломается под ней. Это заставляет Лэйн закатывать глаза от экстаза. Дмитрий смещает лаборанта, позволяя почувствовать твердую длину между ее ног. Тонкая ткань трусиков совсем взмокла. Грубые пальцы генера касаются мягких складок, проверяя Лэйн на готовность.       Белье сдвигается в сторону, а генерал наконец делает первый толчок. Лаборант издает несдержанный хриплый стон, впиваясь короткими ногтями в мужские плечи. Сильная рука ложится на поясницу, заставляя Лэйн опуститься ниже и взять глубже. Она рвано выдыхает, пытаясь раздвинуть ноги шире и устроиться удобнее. Внутри все сжимает от удовольствия и восхитительного ощущения заполненности. Лэйн чертовски узкая - Дмитрий замирает на пару мгновений, боясь порвать ее. Ощутив, как лаборант заметно расслабилась, генерал сделал ещё один мощный толчок, вырывая из женской груди звонкий стон.       Лэйн старательно двигается дрожащими бедрами навстречу и зажимает рот Дмитрия рукой, пытаясь перехватить инициативу. Маленькую камеру наполняет звук вздохов, едва слышных стонов и пошлых шлепков. Генерал толкается вперёд, практически целуя головкой члена матку - со телу Лэйн проходится дрожь, она прогибается в пояснице, пытаясь снова ощутить острое удовольствие.       Лаборант практически ложиться на Дмитрия, она нетерпеливо треться о него сосками и пытается прижаться ближе, чтобы создать трение между клитором и чужой кожей. — Ты можешь быть грубее, — голос у Лэйн сладко-приторный, ожидающий больше, желанный и нетерпеливый. Под заманчивым предложением кроется желание доминирования власти, чтобы генерал нагнул ее, взял и назвал своей. — Дай мне почувствовать твою злость.       Дмитрий едва сдерживает усмешку. Кто-то под силой возбуждения становится нуждающиеся кошечкой. — Это не то чувство которое я к тебе испытываю, — генерал плавно двигает бедрами, только чтобы увидеть едва сдерживаемое удовольствие на лице Лэйн. — Не верю. Я позволила себе сбежать в никуда, не дав ни единого намека о том, вернусь ли я. Вот здесь...       Палец сбивчиво тыкает в его грудь. Лаборанту слегка тяжело дышать от неожиданной жары, заполненности внутри и дрожи, сопровождающей каждый толчок. Голова кружиться от экстаза. — У тебя много-много ненависти, которую смешав со страстью я хочу ощутить на себе. — Только если позже зацелую твои раны, — Лэйн была права. Иногда он просто сгорал от гнева. Сдержанность не позволяла выйти ей наружу, а в такое тяжёлое время не всегда было время избавиться от нее другими способами, чем мордобой. И сейчас, черт, мысль о том, чтобы трахнуть любимого лаборанта до бесчувствия, заставляла его пульсировать. — Со мной тебе не нужно спрашивать разрешения. Я хочу, чтобы ты просто брал, — Лэйн даёт ему зелёный свет на все, что он хочет.       Дмитрий сжал челюсти , чтобы не наброситься на хрупкую девушку и не заставить ее пожалеть обо всем, о чем она так сладко просит. Генерал переворачивает Лэйн, на время выходя и укладывая ее на живот. Лаборант жалобно сжимается вокруг пустоты и пытает отползти вперёд, но горячие ладони притягивают ее назад. Руки Дмитрия направляют Лэйн, заставляя выгнуться, упереться локтями в тонкий матрас и раздвинуть ноги.       И она бы соврала, если бы сказала, что ей не нравится, когда он сверху. Когда он берет то, что хочет. Когда заставляет прогнуться в пояснице, чтобы ему было удобнее. Грубые пальцы слегка раздвигают складки, пока мужчина любуется - каждая часть ее тела желанна, приятна и красива. Нежно целуя лопатку Лэйн, Дмитрий наконец входит.       Резко, горячо, она сжимается от неожиданности, с радостью принимая сантиметр за сантиметром. Широкая ладонь генерала подбадривающе гладит ее ягодицы, входя глубже. Дмитрий рвано выдыхает от удовольствия, впиваясь в мягкую плоть и ударяясь своими бедрами о ее. Внутри все горит, Лэйн стонет в матрас, начиная задыхаться от жара и прикосновений. Когда рука генерала находит клитор, она начинает бесконтрольно дрожать. Следующий толчок бьёт в самую сердцевину, заставляя Лэйн издавать позорные несдержанные стоны, хныкать и выгибаться на встречу.       Руки Дмитрия с готовностью гладят ее, не позволяют выпрямиться, удерживая строго на месте. Ощущать на себе всю его скрытую ненависть, желание, страсть было приятно. Лучше пустых разговоров или лицемерия. Желание обладать, эгоистичность - это продукт союза, единения душ, вещи которая не может вечно оставаться чистой и невинной. Нет ничего приятнее и человечек признать себя, признать желание брать или отдавать .       Ягодицы раскраснелись от шлепков, Дмитрий прижался ближе, горячо целуя шею Лэйн и требовательно сжимать грудь. Соски выглядывали промеж пальцев, приятно зажатые и напряжённые. Толчки то ускорялись, что замедлялись, заставляя Лэйн то выдыхать в предвкушении, то срываться в стонах. Сухие губы то и дело проходить по лопатки, осыпая поцелуями каждый миллиметр. — Когда я только встретил тебя, ты выглядела такой хрупкой, — он с удовольствием оглядывает узкую спину и раздвинутые ноги. — Но во взгляде уже читалась напористость. — Ты с самого начала не скрывал, как сильно хотел подчинить меня, — и это было правдой. Приручать дикую непослушную кошку, сплошное удовольствие. Особенно когда кошечка становится такой милой и податливой. — А ты была не против подчиняться, — Дмитрий ощущает, как Лэйн сжимает его внутри, когда он толкается глубже. Пальцы впиваются в подушку, пока все тело дрожит от экстаза.       Широкая ладонь скользит сквозь локоны, натягивая и заставляя откинуть голову назад. Лэйн смотрит вверх на Дмитрия и улыбается, голос слегка хрипит от глубоких толчков. — Неправда. Сейчас ты делаешь то, что я хочу генерал.       Горячий шепот Дмитрия обжигает. — Но фактически, сейчас ты подо мной, лаборант.       Генерал прижимает Лэйн к постели всем своим сильным телом, лишь для того, чтобы согнуть и переместить ее ногу. Дмитрий намеренно замедляется, растягивая удовольствие. Его ладонь легла на наручники, другая на талию. Притянув любимого лаборанта практически вплотную к себе, генерал заставил взять ее так глубоко, как она только могла. Лэйн содрогнулась. Дмитрий грубо вжимает лаборанта лицом в матрас, начиная ускорять толчки.       Внутри, уже знакомый узел начинает развязывается, заставляя все тело неметь, а и так сбитое дыхание превратиться в судорожные всхлипы. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Лэйн ощущается как внизу все зудит прежде чем наконец вздрогнуть и отпустить.       Тело размыкает от оргазма, на коже выступают бисеринки пота, а все нутро сладко ноет - Дмитрий, все ещё внутри, только стимулирует слабое тело. Несколько толчков прежде чем он наконец выходит.       Лэйн чувствует, как на спину брызгает горячая жидкость. Она еле дышит, когда генерал наклоняется и легко шлепает по ягодице.