Obedient puppy

      Миссия выдалась на редкость паршивой. И мы же знали, блять, что что-то не так. Слишком все хорошо шло. Как по линеечке. Уменьшенные вдвое патрули. Отсутствие большинства личного состава противника на объекте. Почти полный дефицит движухи. Слишком гладенько, точно как моя киска после эпиляции. Слишком идеально, практически как члены Барри и Саймона. И поэтому я даже не удивилась, когда мы попали в гребанную засаду. Долбанные Конни полезли изо всех щелей, как крысы, а мы еле унесли ноги. Тени вместе с Барраджем успешно отступили к месту эвакуации. А нам с Райли пришлось переться через лес битых четыре мили, потому что нас оттерли от группы превосходящим числом противника, и уходили мы уже, как получиться. И прогулка, скажу я вам, была та еще. Потому что поссориться мы с Райли раз десять успели за время нашей игры в скаутов. Ну а причина грызни была простой. Он где-то посеял рацию, пока превращал в кровавое месиво рожу одного из боевиков, и я с упоением крыла его за это матами, так как из-за его проебки мы застряли на вражеской территории без связи. А я свою сломала, когда приложилась об обломок бетонной стены, уворачиваясь от ножа другого мордоворота. И Саймон с кайфом огрызался, стараясь спихнуть вину за наш круиз по дикой природе на меня. Успокоились только, когда сперли на подвернувшейся по пути ферме старый дребезжащий пикап и дотряслись по ухабам до ближайшего города, где Райли удачно нашел апартаменты в каком-то захудалом районе, больше похожем на гетто, которые сдавали посуточно. Хорошо хоть арендодатели копов не вызвали, глядя на парочку дурачков в грязной военной форме и с ветками в волосах — оружие мы предусмотрительно оставили на время переговоров в машине, и только вечером Саймон уже перетаскал все в квартиру. Ну а я первым делом поперлась в душ.       Горячая вода как всегда помогает хорошенько так расслабиться. Я выхожу из ванной уже в миролюбивом расположении духа, вытирая голову полотенцем. Форму перед этим я постирала и высушила в сушилке, но напяливать ее обратно на себя нет никакого желания. Поэтому ограничиваюсь трусиками и футболкой. Райли прошвырнулся по округе и нарыл телефон и немного продуктов. И увидев их, я понимаю, что голодна, как черт сейчас, так что принимаюсь нарезать бутерброды, пока он связывается с Прайсом и докладывает обстановку. Откусываю кусок хлеба с сыром и колбасой и щурюсь от удовольствия. Смотрю, как мудак кривится, и показываю ему средний палец. Райли усмехается.       — Что Прайс сказал? — спрашиваю, продолжая жевать.       — Что ты идиотка.       — Ага, скорее, что ты дебил. Придурок с умственным развитием на уровне инфузории.       — Спарроу, блять, не беси. — вижу, как раздраженно сверкает глазами и посмеиваюсь. — Сказал, чтоб сидели тут и до утра не рыпались. Завтра пришлет за нами группу.       — Ну и прекрасно. Жрать будешь?       — Сначала в душ. Весь кровью воняю.       — Ага, и еще потом и порохом. Убийственное сочетание. Настоящий самец. — фыркаю, когда суживает глаза. — Иди, иди. Там стиралка есть. Можешь вещи закинуть.       — Тебя в окно, блять, выкину. — бубнит, уходя в ванную. — Чем наедине с тобой ночь провести, я б лучше в аду с чертями ебался.       — Ну да, ну да. — соглашаюсь философски, усаживаясь на хлипкий засаленный диванчик посреди небольшой гостиной. Вот даже спорить не вижу смысла. Я бы тоже не отказалась от того же самого с Люциком. Или хоть, на худой конец, с Кроули. — Там кран заедает. Смотри член не ошпарь.       Не то, чтобы я сильно переживала об этом идиоте. Но член — единственная ценная вещь в нем. Обидно было бы такого хуя лишиться. Мысли о мужских органах уводят меня в греховную сторону, и я задумчиво клацаю пультом от телевизора, бесцельно переключая каналы и представляя себе, как бы выглядел ствол Саймона с пирсингом на крайней плоти. Райли возвращается спустя минут пятнадцать. С влажными блондинистыми волосами, падающими на лоб спутанными прядями. И в одних, мать его, боксерах. Давлюсь слюной, уже и так разгоряченная своими предыдущими фантазиями, поворачиваюсь к нему на диване и опираюсь локтями на его спинку. Смотрю, как ходит по комнате, играя литыми рельефными мускулами, которые перекатываются под загорелой кожей, с чуть более темными полосками шрамов на ней, при каждом его движении. Охуел, гад. У меня овуляция скоро, а он телом своим идеальным светит, гандон, доводя меня до крайности. Открываю уже рот, чтобы обматерить его, но затыкаюсь. Райли опережает меня и цедит сквозь зубы трехэтажные ругательства, доставая что-то из своей поясной сумки, которую сложил вместе с разгрузками на столе.       — А что там? — вытягиваю шею, пытаясь рассмотреть. — Ты чего завелся?       Саймон зло хмыкает себе под нос и разворачивается ко мне. А я начинаю ржать, как сумасшедшая. Потому что в руке он держит ошейник. Собачий черный кожаный, мать его, ошейник, с большими железными шипами и кольцом для поводка. Такие в основном на бойцовских собак цепляют. Очень колоритная вещь. Продолжаю смеяться, упав спиной на сиденье дивана.       — Заканчивай, Спарроу. — Райли недовольно шипит, обходя его и останавливаясь передо мной. С ошейником в руке. Снова взрываюсь смехом. — Вы меня реально заебали с Барраджем. Эти ваши вечные подъебки, сука, меня до белого каления доводят. Отличная шутка. Очень, блять, смешно. Я ему вместо магазина страпон в разгрузку засуну. А тебе, нахуй, анальную пробку вместо гранаты. Или лучше сразу в жопу.       — Э, ты прекращай, — успокаиваюсь, отсмеявшись. Вытираю выступившие слезы подолом футболки и сажусь ровно. — Я не знала, честно. Это Барри сам. Но, блять, скажи же, классно прикололся.       — Ага, — Саймон говорит глухо. Вижу, как стискивает челюсти до желваков. Но глаза скользят по моим обнаженным бедрам. И у меня начинает пульсировать между ног от его голодного, с толикой раздражения, взгляда. — Шутка года, блять.       — Саймон... — я тяну томно и облизываю губы, поднимая ладонь и опуская ее на его пах.       Вспоминаю все эти наши предыдущие разговоры про ошейник, и в голове начинает формироваться мысль, которая нехило так меня заводит.       — Что? — вижу, как темнеют его глаза, наполняясь похотью.       — Ты же любишь доминировать, да?       — Ты прекрасно знаешь, что люблю.       — Знаю, да... — запускаю руку в его трусы и сжимаю на уже начинающем подниматься члене, который подрагивает у меня в ладони. — Но это постоянно происходит. Уже надоело. Давай поэкспериментируем...       — Нихуя, — Саймон цедит сквозь зубы, смотря на меня из-под полуприкрытых век. Пытается казаться уверенным, но я уже вижу порочное вожделение в нем, жгучее, яркое. И интерес. И это меня возбуждает до предела. — Я лучше сдохну, чем это сделаю.       — Да, блять, мы здесь одни, никто не узнает. Не выделывайся. — дрочу ему уже на полную. Вожу рукой вверх и вниз по его члену, лаская пальцами головку. Саймон с шипением втягивает воздух, и я вижу, как дергается его кадык, когда он сглатывает. — Тебе же тоже интересно, я знаю. Ты же хочешь быть моим послушным щеночком.       — Заткнись, Спарроу, — он закрывает глаза, начиная сдаваться, и я знаю, что еще немного, и я победила.       Улыбаюсь торжествующе.       — Тогда мне перестать, да? Посмотрим фильмы, ляжем спать. Никакого секса.       Убираю руку из его трусов, и он стискивает челюсти и опаляет меня злым взглядом.       — Ладно... Но если кто-то узнает...       Я продолжаю улыбаться и встаю с дивана, толкая его в грудь и заставляя отступить прямо на середину ковра, который лежит на свободном пространстве посреди комнаты. Снимаю медленно футболку через голову и отбрасываю ее в сторону. Соски мгновенно твердеют, превращаясь в острые горошины, когда ощупывает глазами изгибы моего тело, тяжело дыша. Стягиваю по бедрам трусики, которые уже насквозь промокли, и перешагиваю через них. Приближаюсь к нему. Кожа покалывает и вспыхивает искрами от возбуждения. Подцепляю пальцем ошейник, который он положил на журнальный столик. Протягиваю ему на вытянутой руке.       — Надевай, Саймон. — вижу, как кривится, но берет широкую кожаную полоску осторожно, будто она пропитана ядом. — Сегодня ты не будешь доминировать. Ты будешь моим послушным щеночком. А иначе я тебя отшлепаю.        Райли снова закрывает глаза на мгновение, тихий вздох срывается с его губ. Вижу, что он борется с желанием сопротивляться. Знаю, что он ненавидит быть послушным. Он — это хаос, а не послушание. Он привык быть тем, кто контролирует. Но я понимаю также, что сейчас его заводит мысль о том, что я буду главной. Что покажу ему его место. И меня это будоражит тоже. Удовлетворенно усмехаюсь, когда наблюдаю, как нехотя, через силу, подносит ошейник к своей шее и застегивает его. Его пальцы слегка дрожат, когда он проходится ими по черной коже и шипам. Глаза — смесь порочной алчности и сдерживаемой жестокости. Голос становится низким и хриплым, как будто ему сложно дышать сейчас.       — Блять, Хайди... — бормочет тихо. — Ты действительно знаешь, как меня сломать.       — И тебе это нравится, — не даю ему закончить. Чувство власти над ним опьяняет, кружит голову. То, чего я раньше не испытывала. Его полное добровольное подчинение, и я им пользуюсь. — На колени. И руками не трогать, пока я не разрешу.       Командую. Смотрю, как подчиняется, опускаясь медленно на колени передо мной, а потом садится ягодицами на пятки, сжав руки в кулаки на бедрах. Мощное, сильное, тренированное тело, увитое стальными мускулами. Опасный хищник, которого мне удалось приручить временно. И я упиваюсь этим ощущением. Я голая и уязвимая перед ним. Но это он сейчас в моей милости. Я поднимаю ногу и ставлю ступню на его плечо. Наши взгляды сцепляются, его глаза сужаются.       — Целуй. — я выдыхаю, выгибая бровь.       — Блять, принцесса, я убью тебя за это...       Я смеюсь. Смотрю, как поворачивает голову, прижимаясь к моей икре в грубом поцелуе. Губы скользят по коже, обжигая, и я ловлю мурашки. Откидываю голову назад, наслаждаясь. Саймон бормочет проклятия себе под нос, продолжая водить губами и языком по моей ноге. Наклоняется вперед, лаская уже внутреннюю часть бедра. Я запускаю пальцы в его волосы, облизываю губы, издавая тихие вздохи.       — Вот так... Мой хороший песик... Ты же хочешь порадовать свою хозяйку?       — Да... Принцесса... — Саймон шепчет мне в кожу, обжигая горячим дыханием. — Я хочу порадовать свою хозяйку.       — Послушный мальчик... — я говорю тягуче, на полу выдохе, и сдвигаюсь ближе, опираясь бедром на его плечо. Дергаю его за волосы, вжимая лицом в свои скользкие складки. — Лижи. Как хороший щеночек.       Его тихий рык отдается вибрацией прямо в моей вагине. Я стону, уже не сдерживаясь, он высовывает язык и проходится им снизу вверх по моей промежности. Прерывистое, рваное дыхание щекочет мою гиперчувствительную распаленную до предела кожу. Райли обхватывает мой клитор губами, сжимает его легко. Я держусь одной рукой за его плечо, а другой за волосы жестко, не давая отстраниться. Направляю его движения, и он начинает лизать активнее. Полностью зарывается лицом между моих ног и теребит клитор языком, кружит вокруг него, а потом втягивает в рот и сосет. Перед моими закрытыми глазами радужные фейерверки, я так близко к оргазму, что начинаю двигать тазом, буквально трахая его лицо. Саймон глухо стонет и толкается языком мне во влагалище, несколько резких движений там, возвращается к клитору, нажимает на него, давит, обводит. Не трогает руками, слушается приказа. И срывается только тогда, когда я вскрикиваю гортанно и начинаю кончать, содрогаясь всем телом. Только тогда хватает за бедра крепко, до синяков, еще сильнее вжимая мою вагину в свое лицо, и его язык вдавливается в мои складки, жадно слизывая всю густую липкую влагу, что сейчас исторгает мое влагалище, с половых губ.       — Блять... Ебать, Хайди... — он выдыхает, переводя дыхание, пока я спускаюсь с небес, все еще подрагивая от удовольствия. — Ты...       Едва могу сфокусироваться на его лице, зрение все еще размыто, а внутри все наэлектризовано, как будто кто-то подключил меня к линии напряжения как минимум в тысячу ватт. Смотрю, как тяжело дышит, в такт моему учащенному дыханию. Глядит снизу вверх пьяными от похоти глазами, выглядя, как оживший грех, с раскрасневшимся лицом и губами и подбородком, блестящими от моей смазки.       — Хороший мальчик... — говорю сипло и отталкиваю его голову от себя. — Но я не разрешала трогать руками. А ты трогал. И за это будешь наказан. Ложись на спину.       — Блять, принцесса... — Райли стонет сдавленно, но подчиняется.       Опускается на ковер, растягиваясь всем своим великолепным телом на полу. Следит за мной, пока роюсь в разгрузках, доставая наручники. Возвращаюсь к нему, покачивая ими на пальце.       — Ближе к той этажерке, — указываю кивком головы на массивные стационарные полки, основания которых выполнены из прикрученных к полу и потолку стальных труб. — И руки вытяни над головой.       — Да ты издеваешься... — он фыркает тихо и недовольно. Улыбаюсь, когда все же делает, как я говорю. — Я, наверное, сошел с ума...       — Определенно, ты это сделал. — присаживаюсь на корточки у его головы, пристегивая его запястья к трубе и лишая возможности двигаться. Он дергает раздосадованно руками, но глаза не отрываются от моей все еще мокрой промежности прямо перед его лицом. Я усмехаюсь и треплю его по щеке, как послушного песика. — Нравится моя пизда, Саймон?       — Да... — он сглатывает, вижу, как бешено бьется вена на его шее. — Нравится...       — Моей пизде тоже понравилось на твоем лице. Я бы еще присела. Хочешь?       — Я тебя точно прикончу, Спарроу. — Райли дергается уже всем телом, звеня наручниками, которые скрежещут о сталь этажерки.       Я хмыкаю и шлепаю его легко по щеке, а потом еще раз, сильнее. До покрасневшей от моей пощечины кожи. Он выдыхает шумно через нос, пытаясь сдерживаться. А я веду ладонью вниз от его щеки по шее, очерчиваю крепкую грудную клетку, задеваю ногтями подтянутый живот с кубиками на нем. Чувствую, как вздрагивает и шипит тихо, когда вдавливаю ногти в низ его живота, оставляя на нем красные царапины. Зацепляю пальцами резинку его боксеров и стягиваю их вниз по его ногам, отбрасывая в сторону. Его член уже колом стоит, и я становлюсь на колени между его ног, наклоняясь и обхватывая пальцами его ствол у основания. Почти прикасаюсь к головке губами и вижу, как он подрагивает от возбуждения в моей руке, когда мое теплое дыхание касается чувствительной плоти. Улыбаюсь дразняще.       — Хотел бы, чтобы я отсосала, да? Я знаю, как тебе нравится пользоваться моим ртом. Загонять свой хуй мне прямо в горло. Но ты все еще пытаешься сопротивляться, угрожаешь мне. — цокаю языком разочарованно. — Плохим мальчикам не сосут, Саймон.       — Блять... — он выдавливает глухо и ерзает, пока я перекидываю ноги через его бедра и опускаюсь промежностью на его пах, опираясь руками на мускулистую широкую грудь.       Его член упирается прямо в мои складки. Горячая головка пульсирует у входа в мое влагалище, но я не вбираю ее в себя, только двигаю тазом, скользя щелью по его длине и размазывая влагу по его стволу. Саймон дышит короткими рваными вдохами. Почти рычит.       — Хочешь внутрь? — я говорю и ощущаю, как вибрирует его тело подо мной от сдерживаемой мощи.       Как напрягаются его бицепсы так сильно, что металл наручников впивается в запястья. Он двигает бедрами вверх, пытаясь получить больше трения, но я только продолжаю плавно извиваться на нем, не позволяя ему войти.       — Блять, Хайди... Ты убиваешь меня... Я же даже не могу к тебе прикоснуться... — он стонет, почти отчаянно. Я вижу, как его кожа покрылась бисеринками пота, как он надсадно втягивает в себя воздух. Он почти на грани. И от мысли, что это я довела его до такого состояния, меня просто уносит в облака. И я опускаюсь чуть ниже, разрешая головке члена погрузиться в мое тесное тепло. — Детка... Блять... Ты можешь...       — Могу что, Саймон? — я наклоняюсь и провожу языком по его ключице, а затем прикусываю его сосок, заставляя зашипеть от боли. Двигаюсь неглубокими толчками, стимулируя только кончик его члена. Его глаза закатываются, а вены на шее вздуваются от нереального напряжения, в котором он находится. — Послушные щенки не мямлят, а просят свою хозяйку.       — Да ебанная ты пизда, Хайди! — он рыкает, а потом выгибается, потому что я опускаюсь чуть глубже. — Выеби уже меня, блять! Или я сам тебя так выебу, что неделю ноги свести не сможешь!       — Ай-ай-ай, как нехорошо, Саймон, — я полностью снимаюсь с его члена и опускаюсь промежностью на его живот, пачкая его смазкой. Чувствую, как судорожно подрагивает его хуй за моими ягодицами, а Райли разочарованно мучительно стонет. — Так себя не ведут хорошие мальчики. Проси.       Он распахивает глаза и обжигает меня яростью и таким глубинным голодом, что у меня щекочет холодком в районе солнечного сплетения от этого первобытного вожделения и желания его окончательно подчинить. Я обхватываю пальцами одной руки его горло над ошейником, прямо у кадыка, и сжимаю, выгибая спину. Надавливаю своим весом, перекрывая ему дыхание. Наблюдаю, как расширяются его зрачки, а член у моей задницы становится просто каменным.       — Проси, Саймон. — повторяю. — Ты же хочешь кончить? Так попроси.       И вижу, как сдается. Тело расслабляется подо мной. Ослабляю немного хватку, давая вдохнуть, но не отпускаю полностью.       — Пожалуйста... — говорит хрипло, словно через силу выталкивая из себя слова. — Пожалуйста, принцесса...       — Хозяйка, — наклоняюсь и шепчу ему на ухо. — Проси, как следует, и может быть я разрешу тебе кончить в меня, а не себе в руку.       — Пожалуйста, хозяйка... Разреши мне кончить в тебя, я же твой послушный щеночек...       — Запомни этот момент, Саймон. Когда ты полностью в моей власти.       Я наклоняюсь над ним и понимаю по его глазам, что ему нравится. Мне этого достаточно. Меня ведет, перед глазами плывет, все тело плавится. Я сдвигаюсь и опускаюсь на его член одним резким толчком. До основания. На всю длину. Шиплю тихо от возбуждения, когда головка упирается в матку, и начинаю двигаться. Быстро, жестко, неистово. Именно так, как мне сейчас хочется. Продолжая сдавливать его шею и смотря в его глаза. Давая понять, что это не он меня трахает, а я имею его. Пользуюсь им для своего удовольствия. Вижу, как закатываются его глаза. Бедра напрягаются подо мной, член внутри меня пульсирует. Саймон стонет сквозь зубы. А я беру его еще глубже, еще быстрее, потому что внизу живота у меня уже все скручивается от оргазма. И я разлетаюсь на атомы, падая на него своим разгоряченным потным телом и шепчу одними губами еле слышно единственную команду:       — Кончай. Сейчас.       И ему хватает. Он выгибается подо мной, двигая тазом. Пара движений, его сперма наполняет меня густым вязким теплом. Я лежу на его груди тяжело дыша и продолжая ловить отголоски оргазма, пока влагалище ритмично сжимается на его члене, выдаивая последние капли. А потом тихо смеюсь, поднимая голову.       — Знаешь, а тебе идет ошейник, Сай. Может оставим его навсегда?       Он усмехается краем губ, пока расстегиваю наручники и освобождаю его руки. И притягивает меня ближе к себе, обнимая за талию. Его голос негромкий, а слова неразборчивы, потому что он утыкается лицом мне в шею, слегка прикусывая кожу, а потом говорит:       — Да, да... Все очень обрадуются, когда я буду разгуливать по базе в этом ошейнике, как твой послушный щеночек.       — Зато все будут точно знать, чья ты собственность.       Смеюсь. Райли фыркает и шлепает меня по заднице, после чего сжимает ладонями ягодицы властно.       — Ты меня до могилы доведешь, Спарроу...       — Но тебе понравилось. — я хмыкаю и опираюсь локтями на его грудь. — И так уж и быть, в следующий раз ты будешь приказывать, а я буду твоей покорной шлюшкой.       — Черт, принцесса... — Райли стонет, и его ладони на моей попке сжимаются сильнее. — Ты такая чертовски грязная принцесса...       — О, да... Очень, очень грязная. — мурлычу, пока скользит губами по моей шее. — Поэтому подрывай свой зад и неси меня в ванную.       — Слушаю и повинуюсь, моя госпожа.       Райли встает, удерживая меня на своем теле. А я довольно посмеиваюсь. Вот именно такие слова мне чертовски нравятся.