История о том, как не нужно хвататься за соломинку

2020й год, карантинное время. Тогда мне было 13 лет. Я приехал в небольшой закрытый город, куда приезжал каждое лето и зиму с раннего детства, но из-за локдауна я был в том городке уже с первых чисел апреля. «Я приехал», - первым делом я написал другу. Назовем его Димой, как он сам любил подписываться. С Димой на тот момент я дружил уже несколько лет – классно, когда в другом городе есть друг, с которым можно будет погулять, и не придется скучать несколько месяцев только в компании родственников. Он был хорошим другом и приятным человеком, мы могли пойти гулять после обеда, пройтись по интересным местам, а потом до темноты (это летом-то) болтать о чем-нибудь, разойтись по домам и продолжить переписываться уже в ВК, пока нас не загонят спать, а на следующий день или через день повторить и так все лето. Тогда я любил, да и до сих пор люблю тот городок и быть в нем целых пять месяцев вместо обычных двух (в августе меня часто отправляли в лагеря) звучало невероятно. Мы гуляли и гуляли по безлюдным улицам, тогда была какая-то совершенно нереальная атмосфера. Мы ходили по всяким местам, лазали по гаражам, но интересные места начали заканчиваться. Город был маленький – его и пешком можно пройти насквозь за час с небольшим, а на велосипедах вообще изъездить вдоль и поперек – примечательных мест было всего 2: недостроенное многоэтажное больничное здание и заброшенная школа. Если первое, которое по слухом было психиатрической больницей, можно как-то объяснить сменившимся заказчиком или нехваткой средств, то вот школа, если не считать следов безнаказанного вандализма, была будто законсервирована: в классах стояли парты, стулья, на стенах коридоров все еще висели бумажные буквы, сложенные в поздравление с каким-то праздником, а в спортивном зале все еще висели канаты. Короче, место - чем больше о нем думать, тем жутче оно становится. Но как бы не было интересно бродить по пустым кабинетам или голым кирпичным коридорам той больницы, все надоедает. И это стало первым шагом к концу. В каждом из двух мест мы побывали уже больше пятнадцати раз, и это наскучило нам обоим, а лето только начиналось. - А давай залезем на крышу? – Внезапно предложил Дима. - Нет, не хочу. – Ответил я. – А если поймают? Дима начал посвящать меня в эту тему, и чем больше я слушал, тем меньше эта идея казалась мне чем-то хорошим: большинство зданий в нашем районе были кирпичными пятиэтажками с покатой крышей, выложенной шифером под которой находился чердак, а залезать бы на них пришлось по пожарной лестнице, которая находилась на стене дома, либо же через подъезд и открытые люки, но там тоже не без хитростей. Я долго ломался, может, даже пару недель, но в конечном счете согласился. И я втянулся. Что-то было в том, чтобы сначала залезть по высокой лестнице, а потом сидеть на скате, снова болтать о чем-нибудь и осматривать город свысока: из-за таких же пятиэтажек и уклона города, он просматривался очень далеко. На этом этапе это все еще было безобидно. Через два месяца я уехал, сожалея, что не успел подольше полазать по крышам. В следующий раз я приехал зимой, там всего две недели, он и за них тоже успело кое-что произойти. Позвав меня гулять, Дима поджег выключатель, да и не где-нибудь, а в моем подъезде! Честно, я до сих пор не понимаю, зачем это было делать, но на той прогулке он мне еще несколько раз предлагал поджечь то доску с рекламой, то мишуру, демонстративно чиркая зажигалкой, но каждый раз я ему говорил, что он будет полнейшим придурком, если так сделает. Тем же вечером родня мне читала нотации, что мне нужно прекратить с нм общаться, но тогда я еще активно его выгораживал, ссылаясь либо на короткое замыкание, либо на то, что это сделал какой-нибудь пьяный мужик, потому что «он же не настолько тупой, чтобы такое делать в моем подъезде». Настолько. Следующим летом заброшки заменились на крыши, причем не только пятиэтажек. Он предложил забраться на крышу школы – нового здания с огромной крышей интересной формы, которая соединяла несколько корпусов разной высоты. Я и тогда пошел в отказ – если лазание на крыши пятиэтажек нам грозило максимум тем, что на нас поворчит какая-нибудь бабка, то с крыши школы нас спокойно можно было отправлять в отделение полиции, а мне такое не надо было. Но меня снова хватило только на две недели, и мы полезли и на нее. Да, там было очень интересно, но в то же время и страшно, потому что в самой школе, кажется, все еще находились работники. Дальше мы начали искать другие крыши уже многоэтажных домов, но так ничего не нашли, поэтому ограничились пятиэтажками и изредка той школой. Тем же летом, вечером, когда уже стемнело, я нащупал у себя в кармане самую дешевую лазерную указку из фикспрайса. В темноте было хорошо заметно, насколько далеко она достает. По началу мы пытались найти самый дальний объект, на котором было бы отчетливо видно красную точку, но Диме пришла в голову «великолепная» идея: начать светить в окна людям. Кто-то совсем не реагировал, кто-то прикрикивал на нас, но больше всего Диму порадовала какая-то женщина, которая не поленилась выглянуть в окно и крикнуть раз пять, а то и больше. Кончено, странная реакция на красную точку у нее на потолке – в конце концов можно было просто закрыть шторы, но после третьего раза я попросил Диму прекратить, а то она сейчас весь двор разбудит своими криками, но он отказался. Через некоторое время возле нас появился мужчина в спортивном костюме и кепке, хотя уже давно была ночь. Он попросил Диму дать ему телефон, позвонить жене. Мне в том мужике что-то очень сильно не понравилось, и я сказал другу, чтобы тот убрал телефон. Как только я это сказал, мужик схватил нас за воротники так, что у меня даже порвалась футболка, и начал орать во всю глотку, что сейчас он нас прямо тут изобьет до смерти, а потом подожжет наши квартиры. Насчет Димы не знаю, он был парень спортивный, хотя и мужик тое не промах, но я тогда сам чуть не сдох от страха. Весь этот театр был из-за лазерной указки. Может, это был муж той женщины? Да нихрена подобного – они с ней вообще не знакомы и лае в разных домах живут. К счастью, он подуспокоился и отпустил нас. Но театр продолжился на следующий день: он подловил меня у подъезда и заставил звать друга, а затем идти извиняться перед той женщиной. Ну, что ж поделать, мы пошли. На удивление, она оказалась капитаном полиции, но всего лишь сказала нам так не делать. Мы пошли к мужику говорить, что мы извинились, но он не поверил о отправил нас донимать ее снова и просить номер телефона, чтобы он лично ей позвонил и удостоверился. Но сам он ни в коем случае не мог пройти сто метров по двору, потому что, видите ли, «нахуй надо». Так он нас донимал еще два дня: постоянно нас выслеживал, сам звонил этой женщине или заставлял нас, но под конец он ее настолько достал, что она сама начала ему угрожать уголовным делом. Пойти в полицию или даже рассказать родителям мы почему-то боялись, так что он оказался безнаказанным. Это стало вишенкой на вершине лета 2021го года, последнего нормального лета с Димой. Осенью он поступил в городской ПТУ. Тогда у меня начали появляться мысли, что он не такой уж и хороший друг. Мне надоело огребать за ту херню, что делал он, а я в ней даже и не участвовал. Кроме того случая с указкой было несколько более мелких, но я их сейчас уже не вспомню. Летом 2022го года я снова зову его гулять, но он отказывается просто гулять по округе и разговаривать о всяком, отказывается и съездить на заброшки или в лес. Взамен этого он начинает мне предлагать откровенный вандализм и прочее дерьмо, которое закончилось бы либо полицией, либо увечьями. Залезть через люк в сливную систему (не канализацию) было самым безобидным, что он мне предлагал, но на меньшее не соглашался – скучно. Тогда мы стали гулять все реже, а расходиться все быстрее. Лето 2023го я провел полностью без него, как и в 2024м году. Да он мне и не писал даже, хотя раньше мы и в остальное время года довольно много общались, вспоминали моменты и строили планы на следующее лето. И я не считаю, что потерял друга. Просто я не познакомился с другим Димой, откровенным дебилом, хотя по странной случайности это был тот же человек. Я до сих пор с теплом вспоминаю те времена и все еще считаю того Диму своим другом, просто его уже нет. И я рад, что я не повелся на их внешнюю схожесть и одинаковое имя с фамилией.