Столкновение

      — Я не понимаю, почему это вызывает такие проблемы!       Их теперь было двое. Это было плохо. Еще с тех пор, как они пришли в доки. С тех самых пор, как они столкнулись с мальчиком-фавном, из-за которого разгорелись жаркие споры.       Руби стояла рядом с Янг и с тревогой наблюдала за тем, как Вайсс и Блейк продолжают спорить. Сидящие на противоположных концах комнаты, их друзья спорили уже, казалось, несколько часов. Как лидер команды она хотела вмешаться и что-то сделать, но не знала, как решить проблему, которая не только была предметом страсти Вайсс и Блейк, но и была неведома самой Руби. Как она могла выступить посредником, если ничего не знала ни о Белом Клыке, ни о дискриминации фавнов?       — В этом-то и проблема! — возразила Блейк.       — Ты ведь понимаешь, что защищаешь организацию, которая ненавидит человечество, не так ли? — спросила Вайсс. — Фавны Белого Клыка — чистое зло.       Блейк гневно поднялась. — Чистого зла не бывает! Как ты думаешь, почему они так ненавидят человечество? Это из-за таких, как Кардин. Из-за таких, как ты, Белый Клык вынужден принимать столь радикальные меры.       Вайсс отреагировала так, словно в нее выстрелили. Голубые глаза расширились от шока. — Такие, как я?       — Ты дискриминационна!       — Ну, по крайней мере, у меня нет гигантского самосвала в качестве задней части!       Внезапная тишина превратила комнату общежития в морг. Вайсс и Блейк стояли друг напротив друга, и ни одна из них не произнесла ни слова после того, как наследница лично уколола другую девушку. Хотя, по правде говоря, Блейк первой назвала Вайсс дискриминационной. Спор находился на грани катастрофы. То, что начиналось как противоположные точки зрения на сложный политический вопрос, могло перерасти в ссору, разрушающую дружбу.       — Прости? — недоверчиво спросила Блейк.       — Ты меня слышала, — самодовольно заявила Вайсс, скрестив руки на груди. — С тех пор как мы учимся в этой школе, я только и слышу, что Беллабути то, Беллабути это. И знаешь что, Блейк? — спросила она, ткнув пальцем в грудь Блейк. — Я думаю, что в твоем заду нет ничего особенного. По-моему, это просто куча невзрачного жира, набитого внутри обтягивающего фиолетового спандекса, как перемолотое мясо в колбасной оболочке!       Ииии вот грань перейдена. Как лидер команды Руби знала, что должна что-то предпринять, и быстро. Она подошла ближе к двум кипящим девушкам. — Э, Вайсс, Блейк…       — А что насчет тебя? — спросила Блейк, казалось, с наигранным недоверием. — Ты действительно думаешь, что твоя задница — что-то особенное? Там вообще ничего нет, и единственная причина, по которой кто-то может поверить, что у тебя что-то есть внизу, — это то, что все остальное твое тело такое маленькое и плоское, что кротовая горка, которую ты называешь задницей, выглядит горой по сравнению с ним!       Руки Вайсс опустились к ее бедрам. — Моя задняя часть упругая и подтянутая, — возразила она. — В отличие от твоей, которая при малейшей провокации трясется, как мешок для мусора, наполненный желатином!       — Ох, ты имеешь в виду мои женские изгибы? — Блейк ухмыльнулась. — Да, Вайсс. Когда у меня начался период полового созревания, мои бедра расширились, и я развилась во всех нужных местах, от которых у мужчин текут слюни. В твоем возрасте, наверное, тяжело иметь тело препубертатного мальчика, но это не значит, что ты должна вымещать свою злость на ком-то, у кого зрелая, женственная фигура.       — Эм, девочки… — пискнула Руби.       — Заставлять мужчин пускать слюни? Твоя задница — из тех, что можно найти на сайте People of Mall-Wart, — прорычала Вайсс. — Все, что мне нужно сделать, это наесться мороженого на неделю, и я смогу обладать таким целлюлитным задом, которым ты так гордишься.       — О боги, это ужасно… — с тревогой прошептала Янг на ухо Руби.       Руби кивнула в знак полного согласия. Она пыталась что-то сказать, но ее голос был слишком робким и кротким, чтобы привлечь внимание двух спорящих девушек.       — Новость, Вайсс, но мужчинам нравятся девушки, у которых есть немного мяса на костях, — заявила Блейк, сложив руки на груди. — Не то чтобы ты об этом знала, но парень может лучше провести время с листом бумаги, чем с кожей и костями, которые ты просиживаешь каждый день. Вероятно, он тоже был бы не таким бледным, как у тебя.       Это не собиралось прекращаться в ближайшее время. Вайсс и Блейк обе были порочны, и от сказанных ими слов невозможно было отказаться. Однако если бы им удалось остановить все сейчас…       — Девочки! — Янг вдруг закричала громче, чем Руби могла надеяться.       И Вайсс, и Блейк повернулись, с гневом на лицах, чтобы посмотреть на сестер.       — Что! — воскликнули они одновременно.       Янг подтолкнула Руби локтем. Настало ее время блеснуть. Теперь, когда она получила слово, пришло время действовать как лидер и положить конец этому мелкому спору. Они были лучше, чем это. Они были друзьями. Они не могли допустить, чтобы между ними встал такой глупый вопрос, как этот.       — Слушайте, я не знаю, что на вас обеих нашло, но, может быть, мы просто остановимся? — с надеждой спросила она. — Давайте просто скажем, что у вас обеих красивые, эм, попки, и оставим все как есть?       — Это меня вполне устраивает, — хмыкнула Вайсс. Руби вздохнула с облегчением, прежде чем другая девушка продолжила. — Но прежде чем мы это сделаем, как ты думаешь, у кого лучше задница, Руби?       Серебряные глаза расширились. Руби посмотрела на двух своих подруг и вдруг поняла, что ей больше не хочется, чтобы на нее обращали внимание. — Эм… Мне неудобно отвечать на этот вопрос…       И с чего бы это? Это были не просто ее друзья, это были задницы ее друзей! Руби не думала о задницах своих друзей! А почему она должна? Почему это не может быть спором об оружии? Она бы с радостью приняла участие в этом споре. Она была бы идеальным судьей. Она целыми днями грезила об оружии!       — Все в порядке, — сказала Блейк, и Руби почувствовала облегчение от того, что на нее перестали давить. Золотистые глаза переключились на ее сестру. — Янг?       Вайсс пренебрежительно фыркнула. — О, пожалуйста, как будто Янг может судить о хорошем заде, когда у нее самой его нет.       — Прости? — спросила Янг, явно обидевшись на замечание. — Моя задница в полном порядке, спасибо большое. И это даже не самое большое мое достоинство.       — Принято к сведению, — строго кивнула наследница. — Но ладно, раз уж нам нужен беспристрастный судья, просто выбирайте.       — Э-э… — неловко сказала Янг, нервно потирая противоположную руку. — Будет странно, если я скажу, что это Руби?       Лицо Вайсс помрачнело. Блейк нахмурилась. Руби…       Сияла изнутри. Кто-то подумал, что у нее красивая попа? Конечно, это могла быть ее собственная сестра, но хоть кто-то! Наверное, все дело в беге, которым она занималась. Каждый день был днем ног!       — Да, — ответила Вайсс. — И ты все равно ошибаешься, так что твое мнение ничего не стоит. Очевидно, что это соревнование между мной и Блейк.       — Очевидно, — повторила Блейк.       — Ну а кого еще мы можем пригласить в судьи? От товарищей по команде помощи не дождешься.       Руби это, как ни странно, устраивало. Она была довольна тем, что сидит и расслабляется на лучшей попе в команде. По крайней мере, по мнению Янг.       — Рен мог бы судить, — предложила Блейк. — Честно говоря, я бы чувствовала себя спокойно, если бы он это делал. Он настолько безэмоционален, что это было бы похоже на судейство художественного конкурса, а не на разглядывание нас.       Вайсс задумчиво хмыкнула. — Это справедливое замечание, — согласилась она. — Однако есть риск, что Нора может узнать. Не знаю, как ты, а я бы не хотела оказаться на стороне ее гнева, если бы она узнала, что мы заставили Рена оценивать наши задницы.       Блейк вздрогнула. — Да, это справедливо. Кто же тогда…       Руби нахмурилась в раздумье. Значит, они с Янг не могли этого сделать. О Рене не могло быть и речи. Кто из их друзей мог бы раз и навсегда положить конец этому спору? Кто-то мужского пола. Кто-то, кого привлекали женские задницы, и он мог справедливо судить, какая из них привлекательнее…       Тут ее осенило. Лицо Руби засветилось, и она подняла руку, как ученица, желающая, чтобы ее вызвал учитель. — А как насчет Жона? — предложила она.       Обе девушки обернулись и посмотрели на Руби. — Жон? — спросила Вайсс.       — Жон… — задумчиво повторила Блейк.       Руби кивнула. — Да. Он ведь парень, верно? Значит, он знает, что нравится парням, когда речь идет о, эм, девичьих задницах…       На этот раз хмыкнула Блейк. — Верно, но Жон неравнодушен к Вайсс…       — Ну, я думаю, он может быть честным, — заявила Вайсс с удивительной похвалой для мальчика, которого она отвергала на каждом шагу. — И Руби права. Он парень, и в нем, несомненно, бушуют все гормоны, присущие мальчикам его возраста. Кто может судить лучше, чем он?       — Полагаю, я не против того, чтобы дать тебе небольшое преимущество, — сказала Блейк. — Тебе это необходимо, чтобы иметь хоть какую-то надежду соревноваться со мной и моей задницей.       — Отлично! — воскликнула Янг, хлопая в ладоши. — Так что вы двое идите в комнату команды JNPR и попросите Жона судить. И тогда мы раз и навсегда узнаем, кому достанется заветная Награда ЛЗБ!       — Награда ЛЗБ? — спросила Вайсс.       — Награда за Лучшую Задницу Бикона. Если это означает прекращение этой драки, то я только за. Идите туда и похвастайтесь перед ним своими штучками. Но как только он примет решение, на этом все и закончится, договорились?       Вайсс и Блейк переглянулись. Они кивнули друг другу в знак одобрения.       — Согласна, — сказала Вайсс.       — И я тоже, — поддержала ее Блейк.       — Тогда идите, — приказала Янг, открывая перед ними дверь. — Убирайтесь. Кыш. Пусть Жон решит, а потом пожмите друг другу руки и снова станьте друзьями.       Две девушки поспешили выйти из комнаты, и Янг закрыла за ними дверь, оставив их с Руби одних. После щелчка двери наступила блаженная тишина, и в течение долгих секунд обе стояли, переваривая только что произошедшее.       Первой заговорила Янг. — Но, по крайней мере, они больше не спорят о политике, — слабо улыбнулась она. — Ничто так не разрушает хорошую дружбу, как политика.       Руби не слишком разбиралась в политике, но с этим можно было согласиться. Она была рада, что разговор перешел от угнетения и системного расизма к задницам. И это было то, о чем она никогда не думала.       — Итак… — неловко начала Руби. — Видеоигры?       — Звучит неплохо, — сказала Янг, взяв свой свиток и усевшись на кровать Блейк. — Это займет некоторое время.       Руби сделала то же самое и загрузила свою игру, после чего уселась на самую лучшую задницу в команде RWBY.

***

      Это был приятный, расслабляющий вечер в комнате команды JNPR. Пирра была на встрече со своим агентом по поводу какого-то продвижения Тыквенного Пита, а Рен и Нора занимались своими делами. В результате Жон остался один, чтобы спокойно почитать свежий выпуск X-Ray и Vav. О чем еще может мечтать парень?       До тех пор, пока стук в дверь не заставил его встать в вертикальное положение. Жон быстро отложил комикс в сторону и встал, чтобы открыть дверь. Он надеялся, что все в порядке. Он убеждал себя, что это просто Руби захотела поиграть с ним в видеоигры. Однако когда он открыл дверь, то обнаружил там двух человек, от которых не ожидал, что они придут к нему в пятницу вечером.       — Вайсс? — растерянно спросил он, а затем перевел взгляд на другую девушку. — Блейк? Что случилось?       — Можно нам войти? — спросила первая, к немалому удивлению Жона.       Он не привык, чтобы в его общежитии были другие девушки, кроме Пирры и Норы, но Жон все равно рассеянно кивнул. — Конечно, — согласился он, отступив в сторону и сделав жест рукой. — Заходите.       Обе девушки были хмурыми. Они явно были недовольны, и он надеялся, что с командой RWBY все в порядке. Жон почти ожидал, что Вайсс будет в таком настроении, особенно когда она была рядом с ним, благодаря его флирту с ней. С другой стороны, Блейк, хоть и была тихой и угрюмой, никогда не выказывала внешне своего недовольства. Обычно это было просто случайное безразличие.       — Ну, эм, как дела? — спросил он, незаметно засовывая комикс под подушку. В конце концов, он должен был выглядеть крутым перед девушками. Они не должны были знать, что он увлекается такими занудными вещами, как комиксы.       — Жон, мы хотим попросить тебя об одолжении, — сказала Блейк. Голос ее был совершенно серьезен, но в этом не было ничего необычного для темноволосой девушки.       — Об одолжении? — переспросил он. Ему было интересно, что именно он может сделать для них, но в любом случае он был готов выслушать их. — О, эм, конечно. Без проблем. Что происходит?       — Все просто, — объяснила Вайсс своим знающим, не терпящим возражений тоном. — Нам нужно, чтобы ты стал беспристрастным судьей в нашем споре.       Судья? Жон мог бы с этим согласиться. В прошлом ему не раз приходилось делать это для своих сестер, когда у них возникали разногласия. Особенно когда речь шла о вещах, в которых требовалась мужская точка зрения. Прически. Макияж. Одежда. Когда речь заходила о том, что будет выглядеть наиболее привлекательно с точки зрения парня, Жон становился палочкой-выручалочкой для многих своих старших сестер.       — Конечно, — согласился он. — В чем причина разногласий?       — Нам нужно, чтобы ты решил, у кого лучшая задница в Биконе, — заявила Блейк. — У Вайсс или у меня.       Жон моргнул. — Простите, что?       — Наши задницы! — повторила Вайсс. Агрессивный тон заставил Жона опешить. — У кого лучше задница, Жон? Мой упругий, подтянутый зад или жирный, обвисший зад Блейк…       — Не пытайся вложить в его голову какие-то мысли, — перебила Блейк. — У него не должно быть никаких предубеждений, прежде чем он примет решение.       Вайсс скрестила руки перед собой и хмыкнула. — Ладно. — Ее внимание вернулось к Жону. — В любом случае, у нас к тебе такой вопрос. Чья задница привлекательнее?       Шнихайд против Беллабути? Этот спор в мужской раздевалке был стар, как само время. Хотя никто никогда не видел их голыми, фиолетовое трико Блейк оставляло мало места для воображения. В случае Вайсс это было еще большей загадкой, поскольку никто никогда не видел, что скрывается под ее боевой юбкой. Однако в Биконе ходили легенды о подтянутой и упругой задней части ее гладких ног. Считалось, что то, чего ей не хватало в области груди, она восполняла своей задницей.       К сожалению, все, на что он опирался, — это слухи, и он не мог с точностью утверждать ни то, ни другое. — Не знаю, — честно ответил он. — Я никогда их не видел, так что не могу судить.       Он не пытался убедить их дать ему возможность взглянуть. Это была чистая честность. Он не мог судить о конкурсе, в котором никогда не тестировал товар.       Вайсс и Блейк обменялись понимающим взглядом. Несмотря на разногласия, от которых они страдали, они, похоже, были согласны с этим, так как кивнули в унисон.       — Очень хорошо, — сказала Вайсс.       — Верно, — согласилась Блейк.       То, что произошло дальше, было чем-то из разряда мечтаний. Большие пальцы Вайсс зацепились за внутреннюю часть верха юбки. Руки Блейк потянулись к поясу ее трико.       Обе девушки сбросили их прямо перед ним, открыв Жону два комплекта гладких, бледных ножек и, что еще важнее… трусиков.       Трусики Вайсс были хлопковыми и белыми, как свежевыпавший снег. К его удивлению, хотя, возможно, этого и не должно было быть, на них были нашиты замысловатые символы снежинок Шни, что делало ее нижнее белье таким изысканным и витиеватым, какого и следовало ожидать от богатой наследницы Праховой Наследницы Шни. Сердце Жона заколотилось, когда он уставился на то, что мог представить только в своих самых смелых фантазиях.       Блейк, напротив, была одета в фиолетовое, и даже спереди было видно, что с другой стороны ткани не так уж много. Фиолетовые стринги. Неудивительно, что Беллабути была такой ярко выраженной и четкой. То, что стояло между ней и его глазами, было лишь тонким слоем спандекса, оставлявшим мало места для воображения всякий раз, когда кто-то проходил позади нее.       Обе девушки повернулись, чтобы продемонстрировать мальчику свои достоинства. Конечно, это была не совсем честная битва, поскольку полные трусики Вайсс прикрывали гораздо больше, чем стринги Блейк. Однако разница в их типах фигур сразу бросалась в глаза. Попка Вайсс, как и все остальное тело, была меньше и узче. Но то, чего ей не хватало в размерах, она с лихвой компенсировала формой и рельефностью. Это была не плоская задница, и ее пухлые ягодицы гордо выделялись даже сквозь трусики. Он мог бы списать льены с этой штуки. Очевидно, Вайсс не пропускала ни одного дня ног, и ее задница демонстрировала это во всей своей тонизированной и упругой красе.       С другой стороны, Блейк была просто нарасхват. Ее бедра были шире, чем у Вайсс, а задница гораздо больше и полнее. В стрингах ее голая задница была выставлена на всеобщее обозрение, и Жон не мог не залюбоваться тем, насколько толстой и упругой она была. Если по ней шлепнуть, то она будет несколько дней пульсировать, но это был не плохой вид жира. Это был невероятно красивый жир, такой, который так и хочется схватить обеими руками и сжать ягодицы, как мячи.       Очевидно, это будет самое трудное решение в его жизни.       — Ну? — с надеждой спросила Вайсс, глядя на него через плечо.       Это слово вывело Жона из ступора. Оторвать взгляд от двух разных, но одинаково привлекательных задниц его друзей было сложнее всего на свете.       — Эм…       — Он дольше смотрел на мою, — сказала Блейк. — Очевидно, он считает, что моя лучше.       — Или он просто смотрел в благоговейном ужасе от того, как может существовать нечто настолько гротескное, — возразила Вайсс. — Люди не смотрят на автомобильную аварию, проезжая мимо, потому что она прекрасна.       — Пусть Жон решит. — Блейк перевела взгляд с Вайсс на него. — Так каково твое решение, Жон?       Его решение? В его мозгу больше не осталось крови, она ушла ниже пояса. Он не мог принять решение прямо сейчас. Он даже не мог составить связного предложения, глядя на две самые красивые полные луны Ремнанта.       — Ух… эм…       — Подожди! — сказала Вайсс, глядя на спину Блейк. — Это нечестное соревнование.       — Тебе давно пора это понять, — самодовольно заявила другая девушка.       — Нет, я имею в виду, что на тебе стринги, — обвиняюще заметила она. — Конечно, он будет дольше пялиться на оголенные ягодицы.       — Звучит так, будто это твоя проблема. Может, тебе стоило купить трусики с лучшим обзором?       Вайсс насмешливо хмыкнула. — Как будто я планировала демонстрировать их кому-то. В любом случае, я считаю, что единственный способ для него справедливо судить — это получить полный обзор моей великолепной задницы.       И тут случилось то, что случилось. Как и в случае с юбкой, проворные пальцы Вайсс зацепили резинки нижнего белья и скользнули вниз по ее парадоксально длинным ногам. У него перехватило дыхание, и не только потому, что он успел увидеть блестящие розовые губы, когда она наклонилась. Вайсс только что сняла с себя трусики и теперь стояла полуобнаженная всего в нескольких футах от него.       — Ну вот, — торжествующе объявила она. — Теперь суди.       — О нет, это не так, — поспешила ответить Блейк. — Я вижу, что ты здесь делаешь. Тебе не удастся так просто повлиять на него. — И, не задумываясь, Блейк сняла с себя стринги, отбросив тонкое пурпурное одеяние в сторону, и теперь стояла перед ним совершенно бездонная.       Жон потянулся и ущипнул себя за руку. Сильно ущипнул. Так сильно, что ногти впились в кожу и пустили кровь. Он мог бы исправить это с помощью Ауры позже. Главное, что он понял: это не сон. Это была реальная жизнь. Вайсс и Блейк были полностью удовлетворены тем, что разделись прямо перед ним и продемонстрировали свои великолепные задницы, чтобы он мог их оценить.       — А теперь, — сказала Блейк, легонько шлепнув себя по одной из ягодиц. Звук эхом разнесся по комнате, и она затряслась от удара. — У кого лучше задница, Жон?       Как он мог выбрать? Это было все равно что выбирать между пиццей и чизбургерами. Торт или пирог. Они были разными, но обе по-своему одинаково привлекательными. Нельзя было просто выбрать между Беллабути и Шнихайд. Обе они, как и девушки, которые обладали ими, были по-своему прекрасны.       Жон нервно потирал лоб, разглядывая две великолепные задницы. — Я… Я не могу выбрать, — признался он. — Они обе настолько потрясающие, что я просто не могу выбрать лучшую. Каждая великолепна по-своему.       Очевидно, это был не тот ответ, которого ожидали или хотели. Обе девушки нахмурились, и Жон уже собирался извиниться, но тут заговорила Вайсс.       — Значит, если оба наших типа тела привлекательны, то нам нужны научные тесты, чтобы определить, какой из них объективно лучше, — размышляла она.       Жон уже собирался усомниться в разумности такого начинания. По крайней мере, наедине с самим собой. Затем заговорила Блейк.       — Ты имеешь в виду 4С?       Вайсс кивнула. — Именно. Размер, форма, сжатие и устойчивость к шлепкам.       Жон моргнул. Что, что, что и что? — Простите… что? — спросил он с вполне понятным замешательством.       Вайсс повернулась, казалось, не заботясь о том, что ее подстриженные белые лобковые волосы выставлены на всеобщее обозрение. — Стоимость бриллианта оценивается по 4С. Огранка, цвет, чистота и вес в каратах, — пояснила она, вытянув четыре пальца. — Когда речь идет о задней части тела девушки, используются 4С. Мы проверим наши задницы, чтобы раз и навсегда определить, какая из них лучше. И ты, Жон, останешься нашим судьей, а также тем, кто будет проводить испытания.       4С? Он никогда не слышал о таком. По крайней мере, ни одна из его сестер никогда не упоминала об этом. К счастью.       Он уже зашел так далеко, так что у него не было проблем с этим. Однако… — Итак, все это для меня в новинку. Что мне нужно делать?       — Все, что от тебя требуется, — пояснила Вайсс, доставая свиток из одного из карманов болеро. — Это участвовать в экспериментах, когда от тебя это требуется. Ты будешь записывать данные, а также играть активную роль, где это необходимо.       Вайсс положила свиток на соседний стол. Его камера была направлена на кровать.       — Э… конечно? — неуверенно произнес он. — И как же мы будем, эм, тестировать все это? — Он действительно не имел ни малейшего представления. Как вообще можно проверить, например, «сжатие» задницы?       — Все просто, — ответила Блейк, подойдя к кровати, на которой лежал свиток. — Начнем с измерения ПВС.       Жон прищурился. — ПВС?       — Покачивания в Секунду, — пояснила Блейк, встав рядом с кроватью. — Используя камеру свитка, мы запишем, как ты нас шлепаешь, и воспроизведем это в замедленном режиме, чтобы определить ПВС каждой из наших задниц.       — А также Скорость Отдачи Шлепка, — добавила Вайсс. Она встала у своего свитка и жестом руки указала на Блейк. — Жон, будь так добр, отшлепай Блейк.       Как будто это уже было решено, Блейк перегнулась в талии на кровати и потянулась вверх, чтобы взять подушку и подложить ее под грудь. В ответ на это он увидел такую толстую и полную задницу, что у Жона закружилась голова. И потом слова Вайсс… неужели он только что правильно расслышал ее?       — Ты хочешь… чтобы… я…       — Отшлепал меня по заднице, — закончила Блейк, оглядываясь на него через плечо. — Да, пожалуйста. Мы должны сделать это, чтобы разрешить наш спор.       Она повернулась обратно, терпеливо ожидая, пока Жон сделает шаг за ее спину, чтобы… чтобы… совершить поступок. Его руки дрожали. Он сомневался, сможет ли он вообще собрать все силы, чтобы исполнить задуманное.       Он закрыл глаза и покачал головой. Чем больше он думал об этом и чем глубже погружался, тем сильнее предавал его разум. Тем больше предавало его тело.       Жон придвинулся к обнаженной задней части тела Блейк так близко, что практически ощущал исходящий от нее жар. Она лежала на животе и терпеливо ждала, когда он сделает то, о чем она его просила. Когда он смотрел на бледную кожу ее задницы, его рука сжималась снова и снова. Его сердце бешено колотилось. Дыхание было неровным. Как они могли так спокойно относиться к этому?       Наконец после очередного глубокого вдоха Жон поднял руку в воздух. Она задержалась на секунду, а затем опустилась и резко ударила по голой заднице Блейк.       Шмяк!       — Ахх! — Блейк… застонала?       Сердце Жона учащенно забилось. Она стонала. Она действительно стонала, когда он ее шлепал.       — Еще раз! — потребовала она. — Сильнее!       Он горячо кивнул. Рука Жона снова поднялась, и он снова ударил ее.       — Ууугх! — снова застонала она. С наслаждением. — Ух! Ах! Ох!       Шмяк! Шмяк! Шмяк! Жон снова и снова шлепал Блейк по заднице, и каждый раз это было похоже на удар по тарелке, наполненной густым, упругим желатином. При каждом ударе она красиво пульсировала, и Жон стоял, загипнотизированный чудесными покачиваниями Беллабути. К тому времени как он закончил, ягодица, по которой он наносил удар, покраснела, а рука болела от ударов. Если Блейк и чувствовала какую-то боль, то никак ее не проявляла. Единственные звуки, которые доносились до нее, были звуками удовольствия.       Жон был уже очень тверд и грозился разорвать штаны после того, как он только что шлепал Блейк по заднице под звуки ее стонов. Ему пришлось отступить от нее на шаг. Взглянув на Вайсс, он увидел, что она придирчиво изучает экран своего свитка.       — Хм, — пробормотала она, водя пальцами по экрану. — Я насчитала четырнадцать ПВС, — отметила она. Жон не знал, хорошо это или нет. — И СОШ — десять миль в час.       Блейк встала, похоже, вполне довольная этими результатами. — По-моему, неплохо, — ухмыльнулась она. Жон заметил, что ее ноги сжимались сильнее, чем раньше. Он надеялся, что не причинил ей вреда.       — А теперь моя очередь, — заявила Вайсс, когда они с Блейк поменялись местами. Наследница Праховой Компании Шни стояла, склонившись над кроватью, выставив на всеобщее обозрение голую задницу, и собиралась запечатлеть, как мужчина шлепает ее. Если это не было кошмаром для общественности, который только и ждал, чтобы случиться, то Жон не знал, что было.       Жону нравилась Вайсс уже большую часть семестра, и вот теперь она склонилась перед ним и терпеливо ждет, когда он прикоснется к ней. Конечно, это было не при тех обстоятельствах, о которых он всегда мечтал, но все равно это было воплощением мечты.       Отклонившись назад для очередного удара, Жон нанес его сильно и точно, желая только одного — отдать все свои силы ждущей Вайсс.       Шмяк!       — Мммм! — простонала она, но его рука вытеснила звук. — Е-Еще раз!       Ему не нужно было повторять дважды. Жону хотелось угодить. Правда, кто получал от этого большее удовольствие, оставалось только догадываться.       Шмяк! — Ох! — Шмяк! — Угх! — Шмяк! — Да!       Для Жона это был совершенно другой, но совсем не неприятный опыт. Там, где у Блейк была большая и полная задница, у Вайсс она была более тугой. Упругой. Крепкой. Несмотря на то, что после нападения на задницу Блейк он использовал Ауру для исцеления руки — никогда не думал, что будет использовать для этого силу, — он снова почувствовал жжение почти сразу после того, как столкнулся с упругим задом Вайсс.       Заставив девушку задыхаться и стонать все сильнее, Жон вынужден был остановиться, несмотря на то, что сама Вайсс не выражала ни протеста, ни желания сделать это. Осталась только девушка с задницей цвета красного яблока, сжимающая в кулаках простыни и тяжело дышащая в матрас.       Оглянувшись на Блейк, он увидел, что та придирчиво изучает свиток, как и Вайсс до нее.       Прошло некоторое время, но Вайсс поднялась на шаткие ноги и посмотрела на свою соперницу. — Ну? Как все прошло?       Блейк говорила, не поднимая глаз от экрана. «Девять ПВС, — сказала она, и лицо Вайсс опустилось. Вскоре оно изменилось, когда губы самой Блейк скривились в небольшой хмурой гримасе. — Но скорость отдачи — пятнадцать миль в час.       Жон нахмурился. — Так… кто победил? — Он не мог понять эти метрики измерения. Они должны были быть чем-то уникальным для девушек. Какая-то часть тайного мира, к которому он никогда не мог бы приобщиться.       — Думаю, разница очевидна, — уверенно заявила Вайсс. Жон был рад, что кто-то уверен в себе, потому что сам он в этом не был уверен. — У Блейк более крупный зад, но размер поглощает удары, что снижает скорость отдачи. Мой, напротив, меньше трясется, но его упругость вызывает более сильную отдачу.       — И что это значит?       — Правда? — ответила Блейк. — Я думаю, это ничья.       Вайсс кивнула. — Согласна. Разница в устойчивости к шлепкам, похоже, уравновешивают друг друга, не оставляя истинного победителя.       Значит, соревнование ничего не дало? Если так, то Жон не собирался жаловаться. Ему удалось не только увидеть, но и отшлепать пару великолепных девичьих ягодиц. Если говорить о пятничных вечерах, то это был несомненно лучший из всех, которыми он когда-либо наслаждался.       — И что теперь? — спросил он, одновременно искренне интересуясь, как будут развиваться события, и надеясь, что ему удастся еще не раз насладиться их задницами.       Вайсс задумчиво хмыкнула. — Я думаю, что размер — это предрешенный вывод, — заявила она. — Ее объективно больше, а что насчет формы?       Жон кивнул. — Хорошо, форма. Что именно?       — У каждого может быть огромная задница, не имеющая ни качества, ни пропорций, — объясняла Вайсс, словно профессор в классе. — Однако может быть и меньшая, но более эстетичная задница, которая выглядит так, будто ее изваяли из мрамора.       В этом был смысл. Однако Жону показалось, что Вайсс с нетерпением ждала этой номинации, потому что знала, что победит в ней. У Блейк действительно была более крупная и объемная попа, но у Вайсс, как он чувствовал, она была гораздо более упругой и подтянутой.       — И как же мы это измерим?       На лице Вайсс появилась злая ухмылка. О да, это было именно то соревнование, которого она хотела. — Как я уже сказала, дело в эстетике, — повторила она. — Относительно простой тест. Чья задница больше радует глаз? — Она сделала шаг к нему, взмахнула ресницами и посмотрела на него… соблазнительно? — Точнее, в данном случае, твой глаз, Жон?       Парень сглотнул. Вайсс хотела победить, а для этого нужно было использовать все грязные уловки, какие только есть в книге. Однако Жон не считал это необходимым. Если речь шла о том, что задница — это скорее произведение искусства, как будто ее изваяли из мрамора, как сказала Вайсс, то, по его мнению, победитель был очевиден. Может, задница Блейк и была большой и хлюпающей, но задница Вайсс гордо возвышалась, как пара покатых холмов на плоской равнине. Блейк, возможно, и был более чем удобна для сжимания, но задница Вайсс была произведением искусства.       — Эм, тогда я выбираю Вайсс, — признал он, когда на его лице появился оттенок красноты. Он слегка прикусил губу, а затем взглянул на Блейк. — Извини.       К его удивлению, Блейк просто отмахнулась от его извинений. — Не стоит, — сказала она. — Осталась еще одна категория, и она будет решающей. Последней категорией будет сжатие.       Сжатие. Возможно, именно поэтому Блейк выглядела такой уверенной. Уже по одному тому, как он шлепал Блейк по заднице, Жон понял, что между пальцами будет увесистая масса, и она, должно быть, чувствовала, что победа будет за ней. Однако Жон также знал, что никогда не должен исключать Вайс из любого соревнования. Ее гордость была слишком велика, чтобы позволить себе проиграть вот так.       — И как же мы будем определять сжатие? — спросил он.       — Просто, — ответила Блейк. — Просто протяни руку и…       — Сядь на кровать, — перебила Вайсс, положив руки на плечи Жона и заставив его опуститься на спину.       — Вайсс! — воскликнула Блейк, явно застигнутая врасплох внезапным движением.       Наследница проигнорировала возражения Блейк и наклонилась к Жону, приблизив свои губы к его уху. — Если ты проголосуешь за меня, я сделаю так, что это будет стоить твоих усилий, — прошептала она. Жон вздрогнул от теплоты ее дыхания на его плоти, а еще больше — от мысли, как она может сделать так, чтобы это стоило его усилий.       — Эй, я слышала это! — запротестовала Блейк. Как она услышала мягкие слова Вайсс, Жон не мог сказать, но сейчас он был слишком отвлечен своей увлеченностью, чтобы заботиться об этом.       — И, — продолжила Вайсс, проведя руками по груди Жона до его штанов, где в таком положении его массивная эрекция была хорошо видна даже сквозь ткань. — Сними их.       Жону оставалось только удивленно наблюдать, как Вайсс возится с его ремнем, прикусывая губу, и торопливо отбрасывать кожаный кусок в сторону, прежде чем дотянуться до молнии. В боксерах у него была самая большая палатка, которую он когда-либо делал, и в обычной ситуации было бы неприятно выставлять ее напоказ перед одноклассниками, а особенно перед своей влюбленностью. Однако после того, что он увидел и сделал сегодня, он не чувствовал ничего, кроме предвкушения того, что может быть дальше.       Спустив штаны до щиколоток, Жон сидел с членом, грозившим проделать дыру в боксерах. Он не жаловался и не делал никаких движений, чтобы остановить Вайсс, когда она просунула пальцы под пояс и опустила последнюю границу между его мужским достоинством и ее лицом.       Ледяные голубые глаза расширились, когда монстр освободился из своей тюрьмы и гордо встал перед одной из девушек, пробудивших его от дремоты.       — О… о боже… — только и смогла прошептать Вайсс в недоумении.       Взгляд Жона метался между его членом и лицом Вайсс. Он знал, что он не маленький, и это должно было означать, что реакция Вайсс могла быть только…       — Ох блядь, — сказала Блейк, заходя за спину другой девушки, и ее золотистые глаза тоже уставились на его член.       Не такого ожидал Жон, когда девушка впервые увидит его член, но ему было все равно. Они обе были обнажены до пояса, а значит, и он был таким же, что уравнивало их. Ведь так?       Вайсс повернулась, открыв Жону еще один прекрасный вид на свой прелестный пикантный зад, и, к его шоку и возбуждению, уселась на него. Прямо на его обнаженную промежность.       Словно хот-дог в булочке, член Жона уютно устроился между упругими ягодицами Вайсс. На мгновение она замерла, а затем повернулась и соблазнительно посмотрела ему в глаза. — Ну как, Жон? — спросила она. — Как ощущения сжатия?       Удивительно. Невероятно. Не было слов, чтобы описать ощущения обнаженной задницы Вайсс на его коленях. Все, что он мог сделать, — это проскрипеть одно простое слово. — Отлично!       Вайсс улыбнулась, а затем, к его немалому удивлению, начала двигаться на нем вверх-вниз. Его толстый член скользил между ее ягодицами, а она терлась о него. У Жона перехватило дыхание, когда девушка его мечты задействовала свою упругую попку, чтобы поиграть с его разгоряченным членом.       — Ммм, как же приятно сжимать, — тихо стонала Вайс, легко скользя по нему. — Не своди глаз с моей задницы, Жон. Смотри, как она сминается в твоей промежности каждый раз, когда я спускаюсь…       Жон не знал, говорит ли Блейк что-то или протестует против довольно… агрессивных методов Вайсс, побуждающих его голосовать за нее. Все, что юноша мог делать, — это смотреть на ее прекрасную бледную попку, которая почти полностью поглощала его член, когда она поднималась и опускалась по нему.       Пока в один прекрасный момент она не забралась слишком высоко, а когда спустилась обратно…       — А-Аххх… — Вайсс тихо застонала, хотя Жон едва услышал ее, когда его член вошел в бархатисто-теплую, блестящую киску Вайсс. — У-Уупс…       В ее голосе не было тревоги или огорчения. Она также не отреагировала, как будто это был несчастный случай. На самом деле, Вайсс не сбавляла темпа, откинувшись назад, чтобы еще раз набить себя до отказа…       У Жона перехватило дыхание, когда он наблюдал, как Вайсс скачет на нем с удивительной скоростью и энергией. Его член исчезал в ней каждый раз, когда она опускалась, а ее ягодицы ударялись о его бедра со звонкими шлепками, которые звучали в ушах Жона как гром.       Присутствие Блейк рядом с ним наконец отвлекло его внимание от девушки, которая трахалась с ним, и темноволосая девушка положила руки на бедра, неодобрительно глядя на происходящее перед ней. — Ты не можешь просто трахать его, Вайсс, — прорычала она. — Это нечестно.       — Ну я… ах! — Вайсс зарычала, продолжая двигаться. — Я уже это сделала!       Вайсс наклонилась вперед, продолжая подпрыгивать на Жоне. Он определенно не ожидал, что его первый раз пройдет именно так, но не мог сказать, что был разочарован. Нет, далеко не так. Он смотрел на красивую задницу красивой девушки, и, в конце концов, это было все, о чем мог просить парень.       Он не осмеливался трогать ее руками, потому что не знал, как она на это отреагирует. Все, чего он хотел, — это сидеть и наслаждаться поездкой. Буквально.       — Ахх, охх… — Вайсс продолжала стонать, и звуки удовольствия наследницы грозили вывести Жона из равновесия. — Мммм… Да…       У него не было презерватива, и он определенно не хотел, чтобы его одноклассница забеременела. С грустью и неохотой он должен был положить этому конец.       — Вайсс… — прохрипел он сквозь стиснутые зубы. — Если ты будешь продолжать, я кончу…       После последнего жесткого рывка Вайсс уступила. Она хорошенько потрясла задом, не снимая оболочки с его члена, а затем скользнула обратно, оставляя за собой член, покрытый ее теплым и влажным вожделением. Жон избежал кульминации, но он только что получил лучшее время в своей жизни от рук, а точнее, от задницы Вайсс Шни.       — Вот так, — сказала девушка, поворачиваясь, чтобы показать лицо, окрашенное в красный цвет по разным причинам, как мог предположить Жон. — Теперь выбирай.       Выбрать? О, точно. Это было соревнование. Именно по этой причине Вайсс… трахнула его. Она сделала все, чтобы он не пожалел. Она определенно заслужила его голос в последней категории, верно?       — Не так быстро, — сказала Блейк. Оттолкнув другую девушку, она шагнула к Жону и повернулась к нему. — Если ты собираешься играть в такую игру, то мы уравняем шансы.       Толстая задница Блейк, гораздо более широкая и полная, чем у Вайсс, опустилась на его эрекцию. Она не стала тратить время и разыгрывать фарс, случайно соскользнув на него. Она спускалась целенаправленно, полностью насаживаясь на член Жона и принимая его глубоко в себя, прежде чем ее сочная задница оказалась у него на коленях.       — Аххх… — задыхаясь, произнесла она, прежде чем повернуться к нему. — Ну и как тебе, Жон? Мое сжатие намного лучше, чем у Вайсс, не так ли?       Сжатие? Как он должен был измерить его? По ощущению ягодиц на коже, что ли? Или это вообще не имело значения, ведь обе девушки хотели трахнуть его, чтобы заслужить его расположение в последней номинации?       Как бы то ни было, Жон смог ответить лишь одним словом на то, как девушка принимает его член в свою киску. — Вау, — ответил он, и было очевидно, что вся кровь в его мозгу устремилась к пульсирующему члену, который в данный момент находился в горячей и влажной дырочке Блейк.       — Ммм, это точно, — промурлыкала она, начиная подпрыгивать на Жоне. — Моя задница очень вау. Посмотри на нее. Почувствуй ее. Наслаждайся каждой секундой.       Блейк скакала на нем так, словно была профессионалом или, по крайней мере, имела опыт в этом деле. Там, где задница Вайсс подпрыгивала со всей упругостью Шнихайда, Беллабути покачивалась и пульсировала при каждом ударе. Жон почти гипнотически смотрел на ее пышные ягодицы, и они громко хлопали каждый раз, когда она опускалась на его бедра.       — Ммм, трахни меня, — стонала Блейк. — Трахни меня, Жон. Трахни меня. Трахни меня…       Слышать, как она произносит его имя, как из ее рта вырывается такая страсть и первобытная потребность, было невероятно. Как и в случае с Вайсс, звуки, издаваемые Блейк, невероятно возбуждали парня, и он сидел, наслаждаясь ощущением и видом девушки, прыгающей на нем. Однако, как и в случае с Вайсс, он знал, что его неопытное тело скоро будет на пределе.       — Ахх… Блейк… — задыхался он. — Я не могу больше…       Она не остановилась. Она даже не замедлилась. Блейк продолжала еще сильнее и быстрее, чем раньше. Ее толстая задница продолжала двигаться, обрушивая на него удары, похожие на молот, от которых, как был уверен Жон, останутся синяки. Однако ему было на это наплевать. Он проводил время всей своей жизни. Жаль только, что оно скоро закончится.       — Блейк… — простонал он. — Блейк, я…       Девушка на его коленях откинулась назад и взяла его голову в одну руку, а затем повернула свою к нему лицом. — Кончи внутрь, — отчаянно вздохнула она. — Я принимаю таблетки.       Эти простые слова словно прорвали плотину, выпустив на свободу миллионы галлонов сдерживаемой жидкости. Жон, преодолев точку невозврата, извергся внутрь девушки, которая довела его до оргазма.       — Аааххх… — прохрипел он, выплескивая свое семя в Блейк, пока она продолжала опускать свою задницу на его промежность. Выстрел за выстрелом, и Блейк не переставала двигаться, пока не выдоила его досуха. Наконец, когда ему уже нечего было отдавать, девушка остановилась, опустившись на его промежность и прислонившись спиной к его груди.       Жон Арк только что кончил в Блейк Белладонну, а Вайсс Шни наблюдала за этим. Если говорить о девушке, то она выглядела не слишком довольной, стоя со сложенными на груди руками и глядя на них сверху вниз.       — Ты не можешь просто позволить ему кончить в тебя! — кричала она. — Я не принимаю таблетки! Разве это справедливо?       — Ну, я уже это сделала, — ответила Блейк, повторив слова Вайсс.       После еще нескольких секунд отдыха и восстановления Блейк встала, ее задница все еще оставалась розовой как от рук Жона, так и от энергичного подпрыгивания на его коленях. Она крепко сжала ноги, несомненно, желая, чтобы его сперма не стекала по ее ногам, и повернулась, чтобы посмотреть на мальчика, которого только что трахнула.       — Итак, — сказала она, золотистые глаза выжидающе уставились на него. — Ты уже решил, кто станет победителем?       Честно? Нет. Как он мог выбрать одну из них после того, как они обе только что трахнули его? Даже если бы существовал какой-то научный способ измерить сжатие, все это ушло бы в прошлое, когда он разглядывал прекрасные задницы девушек, оседлавших его.       — Да, у кого самая лучшая задница в Биконе? — спросила Вайсс, вероятно, чувствуя себя победительницей, ведь именно она была его первой.       Он не мог выбрать победителя. Это было невозможно. У обеих девушек были потрясающие задницы. Они отличались друг от друга, но ни одна из них не превосходила другую. И упругая скульптурная попка Вайсс, и толстая сочная попка Блейк были удивительны и прекрасны.       Однако… возможно, ему не нужно было выбирать победителя.       — Так вы хотите, чтобы я решил, у кого лучшая задница в Биконе? — спросил он девушек.       Обе кивнули. Жон глубоко вздохнул, чувствуя, что у него есть выход. Поскольку они спросили, у кого лучшая задница в Биконе, а не лучшая задница между ними двумя, Жон был бы технически прав.       Он встал, все еще без штанов, и повернулся, чтобы продемонстрировать то, что до этого момента было скрытым сокровищем для них обеих. — В таком случае я голосую за свою, — ответил он, демонстрируя обеим девушкам свою задницу. — Задница Арк — это генетика, и она определенно лучшая в школе.       Повернувшись, он увидел, что у обеих девушек широко раскрыты глаза. Рука Вайсс была вытянута, как будто она хотела дотронуться до него, но не успела. Блейк провела языком по губам, словно собака, углядевшая кусок мяса.       Видя, что они не привели никаких аргументов против его решения, он мог только предположить, что они согласны с его утверждением.       — Ты можешь… ты можешь развернуться? — тихо спросила Блейк.       Жон улыбнулся, пожал плечами и снова повернулся к девушкам. Если они хотели немного поглазеть на него после всего, что сделали для него, он был более чем счастлив помочь.       — Это невероятно, — вздохнула Вайсс.       — Так упруго… — Блейк согласилась.       — Может, мне все-таки стоит с ним встречаться…       — Эм, прости? — запротестовала другая девушка. — У тебя был шанс. Жон и его прекрасная задница определенно должны быть моим парнем.       — Я была у него первой! — возразила Вайсс. — Поэтому я буду для него лучшей девушкой.       — Если ты не заметила, его сперма все еще во мне, — возразила Блейк. — Если что, это делает меня ближе к нему.       Жон вздохнул, отвернувшись от двух спорящих девушек. Из спора о том, чья задница лучше, он превратился в спор о том, кому достанется его кусок. И хотя он был влюблен в Вайсс, Блейк открыла ему глаза на то, что она тоже может предложить. Помимо впечатляющей задницы, в ней была какая-то темная, экзотическая и отстраненная натура, способная свести с ума любого. Как и их задницы, и Вайсс, и Блейк обладали своими уникальными и привлекательными чертами характера, из-за чего было очень сложно сделать выбор.       Учитывая, что они обе только что трахнули его одна за другой, возможно, они согласятся разделить его, как это было сегодня. Однако сначала он дал бы им возможность выкинуть из головы все споры, прежде чем делать такое предложение.