маленькая влюбленность в сестру сенсея

Вечер выдался тихим. После возвращения домой Какаши и Сумире приняли душ, переоделись в домашнюю одежду и, словно по негласному согласию, оказались в объятиях друг друга — в уютной постели, среди мягких подушек и одеял. Сумире лежала, положив голову на его грудь, а Какаши читал свою любимую книгу — всё ту же. Страницы перелистывались медленно, а взгляд его бегал по строкам с ленивым удовольствием. Сумире, наблюдая за ним снизу вверх, прищурилась: — Скажи, она действительно настолько интересная? Ты же уже не знаю в какой раз её перечитываешь. Какаши улыбнулся, не отрываясь от книги: — Ты бы удивилась, сколько нюансов раскрывается при повторном чтении. — Хм... я читала её один раз, но ничего такого интересного не увидела— она слегка потянулась, проведя пальцами по его груди. — Может, тогда ты мне почитаешь ? Он наконец опустил взгляд на неё и наклонился ближе. — Или... — прошептал он, его голос стал ниже, мягче, — я могу показать тебе, насколько она интересная. Сумире тихо рассмеялась, но в её глазах уже блеснули искорки тепла и нежности. Она поднялась, их лица оказались рядом. — Тогда покажи, — сказала она тихо. Какаши отложил книгу на прикроватную тумбочку и повернулся к ней всем телом. Его ладони обхватили её лицо, а губы мягко коснулись её лба, потом носа, и, наконец, — её губ. Поцелуй был тёплым, медленным, будто он хотел запомнить каждое её дыхание, каждое движение. Его прикосновения были такими же — неспешными, ласковыми. Он изучал её будто заново, будто видел её впервые, и Сумире, отвечая ему, чувствовала, как сердце наполняется чем-то нежным и настоящим. Она водила рукой по его волосам, перебирала пряди и наблюдала за тем, как он спускался к её шее даря поцелуи. Оставив зассос Какаши отстранился и принялся стягивать с девушки одежду, а она ему охотно помогала. Снова приблизившись он рассматривал её и водил руками по её телу, от груди к бёдрам, не сильно сжимая. Сумире чуть задержала дыхание, когда его ладони скользили по её коже, будто запоминая каждую линию, каждый изгиб. Его прикосновения были одновременно лёгкими и уверенными, в них не было грубости — только трепет, тепло и желание быть ближе. Он снова поцеловал её — сначала в губы, потом в щёку, в шею, не спеша, с тем же особым вниманием, словно творил нечто важное. Сумире обвила его руками за шею, притягивая ближе, чувствуя, как к ней возвращается тот самый уют, тот самый покой. Когда он оказался над ней, их взгляды встретились, и Сумире подняла руку, чтобы коснуться его лица, убирая прядь волос с его лба. — Я люблю тебя, — прошептала она, и её голос прозвучал как музыка для него. Какаши ответил ей поцелуем, в который вложил всё: благодарность, желание, чувство принадлежности. Его ладони снова нашли её тело, лаская, обнимая, а губы продолжали путь по её коже — ключица, грудь, живот... Она тихо вздохнула, ощущая каждое его прикосновение как искру, бегущую по нервам, и одновременно как что-то родное, привычное. В этот момент между ними не было ни тревог, ни обязанностей, ни мира за пределами их комнаты — только они, только тепло тел и дыхание в унисон. Какаши подался ближе, его движения были мягкими и медленными. Он ждал её реакции, её взгляда, её прикосновений. И когда она кивнула, подтянула его ближе и прошептала "да", всё остальное словно растворилось. В их движениях не было спешки. Они наслаждались каждой секундой, каждым вздохом, каждой дрожью, пробегающей по телу. Это был не просто интимный момент — это было их доверие, их близость, их язык любви, в котором не нужны были слова. А после они лежали рядом, прижавшись друг к другу, дыша спокойно и ровно. Какаши не отпускал её из объятий, пряча лицо в изгибе её шеи, а Сумире мягко гладила его по волосам, улыбаясь самой себе. — Видишь? — прошептал он. — Гораздо интереснее, чем книга. — Ещё бы, — засмеялась она тихо. — С таким рассказчиком. Он приподнялся, поцеловал её в лоб и снова устроился рядом, притянув её ближе. — Надеюсь, ты позволишь мне перечитывать тебя снова и снова. Сумире улыбнулась и прикрыла глаза, чувствуя, как её окутывает тепло и спокойствие. — Всегда. Последующие дни пролетали как в спокойном ритме, так и в рабочем. Сумире и Какаши вернулись к обычному режиму — снова задания, отчёты, тренировки. Каждое утро начиналось с тёплого взгляда, лёгких поцелуев и шуточных перебранок, а вечера — с объятий, совместного ужина и ленивых разговоров под тёплым пледом. Какаши всё чаще ждал Сумире после её миссий у ворот деревни, иногда притворяясь беззаботным, но каждый раз облегчённо выдыхая, когда видел её целой и невредимой. Сумире тоже не отставала — приносила ему обеды, когда он задерживался в штабах, и провожала взглядом, когда он отправлялся на очередную вылазку. Иногда их назначали на миссии вместе — такие дни были особенно приятными. Они слаженно работали в паре: Какаши, как всегда, хранил хладнокровие и стратегическое мышление, а Сумире дополняла его точностью, скоростью и способностью видеть детали, которые часто ускользали от других. Во время одной из миссий — сопровождения торгового каравана — они вдвоём отбили внезапную атаку бандитов. После боя, когда пыль осела, и всё снова стало тихо, Сумире откинулась на спину на холме, глядя в небо. — Думаешь, нам когда-нибудь дадут отпуск? — лениво протянула она. — Только если мы его сами себе устроим, — усмехнулся Какаши, ложась рядом. — Например, сбежим на пару дней в горы... подальше от деревни, от дел... и ближе к тебе, — добавил он, взглянув на неё. Сумире хмыкнула и перевернулась на бок, уткнувшись в его плечо. — Если ты первым не начнёшь перечитывать свои книжки посреди отдыха — я согласна. — Хм... тогда обещаю читать только вслух. Тебе, — с ухмылкой ответил он. Они засмеялись, лёжа посреди травы, под спокойным небом — и в такие моменты, среди шиноби-будней, они чувствовали себя не просто напарниками по миссиям. Они были чем-то большим. Домой они возвращались уставшими, но довольными. Сумире часто засыпала на плече Какаши по пути обратно, а он даже не пытался будить её — просто нёс, пока она тихо дышала, прижавшись к нему. А дома, снова под одним одеялом, снова в тепле — всё казалось по-настоящему своим. Их жизнь не была простой. Но была — счастливой. Сумире и Какаши всё же смогли выбить выходной и у них был план как отдохнуть. Вечер выдался тёплым и беззаботным. Сумире и Куренай изначально планировали просто посидеть вдвоём — обсудить жизнь, пожаловаться друг другу на миссии, посмеяться над курьёзами с учениками. Они устроились в кафе и заказа выпить, разлили саке и неспешно болтали, наслаждаясь тишиной. — Знаешь, — протянула Куренай, отпивая из чашки, — я так давно не выбиралась вот так. Без всего этого: "Ученики туда, отчёты сюда..." — она закатила глаза. — Поверь, ты не одна такая, — усмехнулась Сумире. — Я за эту неделю только и делаю, что бегаю между миссиями и тренировками. Хорошо хоть Какаши иногда выкраивает время. В этот момент послышался стук шагов. Куренай удивлённо приподняла бровь и повернула голову. На пороге стояла сама Цунаде с бутылкой саке в руке и широкой, довольной улыбкой. — А вот и я, девочки! — воскликнула она, проходя внутрь без приглашения. — Увидела свет и что здесь открыто — и решила, что без меня веселья не будет. — Хокаге-сама... — с ухмылкой протянула Куренай. — Внезапный визит? — Почему бы не отдохнуть вместе с вами, а? — Цунаде уже уселась на подушки, наливая себе саке. — Ну же, поднимем тост за прекрасный вечер без бумажной волокиты! Сумире, хоть и немного растерялась, всё же улыбнулась и чокнулась с ней. Разговоры потекли легко. Куренай вспоминала смешные случаи из академии, Сумире рассказывала про нелепые миссии, а Цунаде не сдерживалась в откровениях — и саке, похоже, только усиливало её болтливость. — Так, а теперь давайте к самому интересному, — Цунаде хитро прищурилась, наклоняясь ближе к Сумире. — Рассказывай. Какаши. Как он? — В каком смысле?.. — осторожно уточнила Сумире. — Ну не в профессиональном же! — фыркнула та. — Как мужчина. Как партнёр. Как... ммм, тот самый Какаши. Сумире слегка покраснела, но улыбка всё равно вырвалась. — На самом деле... всё очень классно. Он — потрясающий. Внимательный, надёжный... и вообще, быть с ним — это прямо... — она мечтательно вздохнула. — Это тепло. Это по-настоящему. — А без маски? — хищно добавила Цунаде. — Красавчик, — не задумываясь выдала Сумире. — Но не даст никому его увидеть. Даже не пытайтесь — это секрет вселенной. Обе женщины рассмеялись, а в этот момент в дверь заглянула Шизуне. — Цунаде-сама... Вы же обещали не пить сегодня... — Обещания — это для совещаний, а у нас тут девичник! — Цунаде махнула рукой и затащила Шизуне внутрь. Шизуне, поджав губы, села с ними, но к саке даже не притронулась. Тем не менее, беседа затянулась, и вскоре кто-то предложил сыграть в карты. — Только не удивляйтесь, если я выиграю! — самоуверенно заявила Цунаде, доставая карты. — Мы скорее удивимся, если вы НЕ проиграете, — подколола её Куренай. И правда — Цунаде проигрывала одну партию за другой, но каждый раз делала это с таким азартом и пафосом, будто вот-вот победит. Шизуне тихо вздыхала с краю, то и дело ворча, что "это неуважительно к положению Хокаге", но никто не обращал внимания — вечер был просто замечательный. Смех, лёгкое пламя фонарей и женские голоса ещё долго звучали в доме, пока Коноха погружалась в ночную тишину. Часы в кафе медленно подбирались к полуночи. За окном Конохи стемнело, улицы наполнились мягким светом фонарей и редкими прохожими. Сумире и Куренай уже чуть расслабленно облокачивались на спинки диванов, Цунаде неумело тасовала карты, щурясь на них, а Шизуне пыталась отнять у неё чашку с саке, но тщетно. — Последний раунд! — заявила Цунаде, вытягивая карту. — Если я проиграю снова, всё, пойду писать мемуары! — Уже пора, — поддразнила Куренай, прикрыв рот рукой. Сумире только посмеялась, когда вдруг входная дверь бара распахнулась — в проёме показались Асума и Какаши. — Ну всё, теперь точно как мемуары, — пробормотала Цунаде, увидев знакомые силуэты. Асума, с ленивой полуулыбкой на лице, первым подошёл к их столику. — Добрый вечер, дамы, — проговорил он. — Кажется, кое-кто засиделся. — Кто засиделся? Это был стратегический совет! — возразила Цунаде, щёлкнув картой. — Просто... с саке и шутками. Куренай подняла глаза и, увидев Асуму, улыбнулась мягко. Он подошёл к ней сзади, положил ладони ей на плечи и поцеловал в висок. — Пора домой, любимая? — Угу, — кивнула она, не возражая. — Был классный вечер. Какаши между тем подошёл ближе к Сумире. Его лицо, как обычно, скрывала маска, но по глазам было видно, как он рад видеть её. Он молча протянул ей руку. Она с улыбкой вложила свою в его ладонь и встала. — Какой ты пунктуальный сенсей, аж как то не похоже на тебя,— усмехнулась она. — Не хотел, чтобы ты шла одна в темноте, — ответил он спокойно, слегка сжав её пальцы. — И вообще... я соскучился. Сумире смутилась, но тут же растаяла в его взгляде. Шизуне, кстати, обрадовалась приходу Какаши и Асумы чуть больше всех: — Спасибо, что пришли. Может, теперь хоть кто-нибудь убедит Цунаде-саму вернуться домой! — Не дождёшься! — провозгласила Хокаге, поднимая чашку. — Но... завтра у меня совещание... так что, может, и правда пора. Когда все вышли из бара, вечер уже почти перетёк в ночь. Воздух был прохладным, но приятным. Асума и Куренай шли чуть впереди, неспешно разговаривая. Какаши и Сумире шли рядом, держась за руки. — Ты отлично выглядишь, — тихо сказал он. — Тебе идёт расслабленный вид. — Это ты про пьяный румянец? — рассмеялась она. — Нет, — ответил он, чуть наклонившись ближе. — Про сияние в глазах. Оно у тебя, когда ты счастлива. Сумире почувствовала, как сердце отозвалось теплом, и прижалась к его боку, продолжая идти рядом. Когда Какаши и Сумире вернулись домой, за окнами уже царила глубокая ночь. Улицы Конохи были пустынны, и только свет от уличных фонарей мягко освещал дорогу до их дома. Он открыл дверь и жестом пригласил её войти первой. Сумире скинула обувь, потянулась и тихо зевнула. — Давно не была в баре. Столько всего... было весело, — она повернулась к нему, улыбаясь. Какаши закрыл дверь и подошёл ближе, легко приобняв её за талию. — Рад, что тебе понравилось. Хотя мне кажется, что Цунаде тебе ещё устроит такие «девичники», — усмехнулся он, вспоминая, с каким азартом Хокаге играла в карты. — А ты? Что делал весь вечер? — поинтересовалась она, глядя ему в глаза. — С Асумой немного тренировались, а потом я уже знал, где тебя искать, — мягко ответил он, убирая прядь волос с её щеки. — Захотелось прийти самому. — Романтик, — прошептала она, слегка коснувшись губами его щеки через маску. — Идём спать? — Угу. Но сначала — чай? Ты же замёрзла по дороге? — Только если ты сделаешь, — лукаво сказала она. — Тогда жди, — с лёгкой улыбкой он прошёл на кухню. Спустя несколько минут они сидели на полу у низкого стола, по-японски, с чашками тёплого зелёного чая, завернувшись в один плед. Сумире, откинув голову ему на плечо, тихо сказала: — Как-то спокойно на душе. Словно всё идёт как надо. — Потому что ты рядом, — тихо отозвался Какаши, прижимая губы к её макушке. Чай был допит, плед сполз на пол, а сами они перебрались в спальню. Сумире переоделась в лёгкую пижаму, а Какаши снял верхнюю одежду и, как всегда, остался в тёмной майке и брюках. Улеглись, укутались в одеяло. — Устал? — спросила она, уже устроившись рядом. — Немного. Но это приятная усталость. Он лег на бок, обнимая её и притягивая ближе. Её спина оказалась прижата к его груди, ладонь легла на живот, а лицо — в её волосы. Было тихо. Спокойно. Тепло. — Я люблю тебя, — прошептал он. Сумире улыбнулась сквозь дремоту. — И я тебя.