Звуковая искра

***

Старскрим уставился на весь состав выводка связиста с недовольной лицевой. Каков произвол, эти малявки заполонили коридор! Командир обвел их взглядом своей кислой морды, после очередной проигранной ссоры с Мегатроном. Он уже было хотел фыркнуть приказ, чтобы эти мелкие твари разбежались, и пойти дальше, как услышал тихое пищание. – Так, стоп. А это что? Сикер отогнал манипулятором кассету и поднял спарка, вытянув перед собой. Баззсоу, за кем малыш прятался, среагировать не успел, а после громко зачирикал, захлопав крыльями. – Спарк? Серьёзно? Мегат- Тц, не лезь! – Искатель отмахнулся от Лазербик, которая, вторя своему сородичу, тоже подлетела к Старскриму. – Эй! Пусти малявку, Скриммер! Би-127 же вскрикнул, когда его схватили незнакомые мани. Этот кон ему сразу не понравился, начиная с его резкости и громкого голоса. Омыватель почти сразу выступил на оптике ребёнка. Би начал попискивать и пытаться выбраться из столь некомфортно сжимающих когтистых тисков. От грубых рук, сжавших чувствительную протоформу, тот начал по ним бить и вертеться. Когда ничего не помогло - он громко заплакал. Старскрим слишком давно не видел искр. Надо же...Офицер взял крыло ребёнка, чуть выпрямляя его. Хах. Видать ребёнок сикеров. Правда мелкий очень. Сикер дёрнулся от резкого громкого писка, смотря на расплакавшегося малыша. Спарклинг продолжал плакать, пока его от неожиданности не выронили - Скрим вскрикнул, когда его клюнула в щёку злая Лазербик. Протяжный писк резко прервался. Все кассеты сначала с испугом, но после с облегчением смотрели на недавно вышедшего из оффлайна Саундвейва, который успел поймать кроху. Би тут же прижался к его чейстплейту, что-то невнятно буркача. Сам связист встал с колена, сверля взглядом второго в командовании. – Старскрим: Приказ: Немедленно уйти. – Ещё я буду твои приказы выполнять, связной. И это что, ты нашёл этого доходягу? Как мило, пф. – Предупреждение: Последнее. Время исполнения: Сейчас же. – Кодированный голос офицера связи стал более угрожающим. – Тц. Ты- Ауч! – Старскрим схватился за шлем, ведь его, под вредное щебетание, больно ткнуло в макушку два острых клюва. Баззсоу и Лазербик продолжили над ним кружиться, угрожая сделать неприятное действие снова. – Убери своих бешенных птиц, Саундвейв! Из-за них я твоего малявку чуть не уронил! – В просьбе: отказано. Поотмахивавшись от злых ястребов, сикер побыстрее свинтил в свою кварту, громко ругаясь. Не хватало, чтобы и другие кассеты на него накинулись. – Дрянной, шлаковский нянька...Я ещё доложу Мегатрону... Саундвейв же прикрыл аудиалы малыша, чтобы он не слышал пока все спектры кибертронского мата. Все кассеттиконы уставились на своего носителя с виноватой оптикой, ведь мелкие не справились с, казалось бы, таким лёгким заданием. – Простите, Босс. Не доглядели... – Поджав губные пластины, почесал затылок Рамбл. – Зато как этот расфуфыренный Скриммер убегал, ха! Так ему и надо! – Хихикнул Френзи, но после затих под злой взгляд брата, да и всех кассет. Малыш всё ещё немного трясся и всхлипывал, обнимая маленькими манипуляторами шейные магистрали Саундвейва, насколько мог. Но его новоиспечённый опекун потянул его немного вниз, заставляя отцепиться от шеи и приоткрыть заплаканную оптику. Поймав взгляд старшего, Би наконец-то успокоился, вытирая капли омывателя, но всё ещё пытался спрятаться в манипуляторах своего опекуна. Саундвейв хотел что-то сказать, как на коммлинг к нему приходит сообщение лидера на счет очередной задачи. Измученно откинув голову, вздыхая, и передав спарка своим подчинённым, тот удалился в молчании. Нельзя же перечить начальству? Нет. Вот он и не будет. – Мда. Босса даже во время отдыха дёргать будут...Тц, чё за беспредел, да, Би? – Посмотрел Рамбл на сидящего на его руках малыша. Кроха только чирикнул, шмыгая носовым конусом. Кассетники забрались обратно в кварту. Перепуганный ситуацией малыш уже не так охотно всё изучал, а после вообще свернулся в комочек, заворчал и вообще отказывался что-то делать. Вобщем, подпортили настроение Би-127, так точно. Но для его "нянек" это было даже к лучшему. Не нужно постоянно за ним следить, чтобы ни с ним, ни с окружением, ничего не произошло. Единственное, Рэведжу, который лёг вокруг неспящего спарка, переодически приходилось рычать на близнецов, чтобы и те ничего не вытворили. Ага, не надо забывать, что спарклинг не единственная головная боль старших кассет. Баззсоу и Лазербик о чём-то увлечённо чирикали, близнецы дрыснули куда-то вон из кварты, доставать жителей Немезиды, а пантера осталась наедине с уже начавшим офить ребёнком, который провалился в сон под птичье щебетание. Рэв встал с пола, прыгая к той "люльке", утягивая с неё изолетик. Всё-таки протоформа малышей легко пропускает холод к неокрепшей искорке, потому стоит позаботится о том, чтобы тот не помёрз на холодном полу. Развернув изолетик, пантера толкнула спарка головой, укутывая в термоодеяло, а после возвращаясь в прошлое положение, обнимая своей тушей спящего малыша. Сам Рэведж положил шлем на лапы, прикрывая оптику и начиная урчать. ...

***

Командный центр Мегатрона на главной базе десептиконов. Миллион лет войны превратили это место в идеальное воплощение своего хозяина — холодное, функциональное, без единой лишней детали. Чёрный металл, голографические карты, пульсирующие энергопровода. Никаких украшений, никаких личных вещей. Только война. Поздний цикл. База затихает, но Мегатрон не спит. Он никогда не спит. Миллион лет бессонницы — цена за лидерство. Саундвейв входит без стука. Он единственный, кому это позволено. Его шаги почти бесшумны — тень, скользящая по металлическому полу. Мегатрон стоит у голографической карты Иакона, на которой мерцают красные и синие точки позиций. Он даже не оборачивается. Голос Мегатрона низкий, усталый, лишённый прежней страсти: – Докладывай. Саундвейв останавливается в нескольких шагах. Он знает, что Мегатрон видит его через отражения в голограммах. Знал всегда. Он отвечает спокойно, деловито. – Разведка в секторе 7-Эпсилон завершена. Автоботы перебросили три батальона к северному фронту. Оптимус, судя по перехваченным коммуникациям, готовит крупное наступление. Вероятная цель — энергостанция К-9. Мегатрон кивает, отмечая что-то на карте движением пальца. – Шоквейв знает? – Чертежи станции у него. Готовит контрмеры. Пауза. Мегатрон ждёт. Он знает Саундвейва слишком хорошо, чтобы поверить, что тот пришёл только ради этого доклада. Наконец оборачивается. – Но? Саундвейв выдерживает его взгляд. Миллион лет назад он мог бы дрогнуть под этим тяжёлым, прожигающим взглядом. Сейчас — нет. Сейчас они просто два солдата одной бесконечной войны. – Во время разведки обнаружил нечто, выходящее за рамки стандартного доклада. Требующее... решения. Мегатрон поднимает бровь. Это движение — единственное проявление интереса, которое он позволяет себе. – Говори. Саундвейв делает шаг вперёд и активирует свой личный голопроектор. В воздухе между ними загорается объёмное изображение. Маленький ребёнок. Блондинистые пряди тчуть кучерявятся в разные стороны. Голубые глаза закрыты — малыш спит, свернувшись калачиком на какой-то импровизированной постели. Рядом с ним — Рэведж, который обнимает его своим хвостом, как одеялом. Мегатрон смотрит на голограмму. Молчит. Долго. Очень долго. На его лице — ничего. Ни удивления, ни умиления, ни гнева. Абсолютная пустота, которую миллион лет войны выжгли на месте нормальных эмоций. – Где ты его взял? – Нашёл под завалами в секторе 7-Эпсилон. Он был в мёртвом солдате-фем. В груди. Искра-зародыш, чудом уцелевшая. Погибшая пренадлежит десептиконам, рядовая. Предположительно носитель этой искры. Я извлёк искру, Шоквейв создал протоформу. Ребёнок жив. Мегатрон переводит взгляд с голограммы на Саундвейва. В его глазах — холодный расчёт. – Ты принёс его на базу. Сюда. В центр военных операций. – Да. Пауза. Напряжение в воздухе можно резать лазером. Мегатронов голос становится тише, от этого страшнее: – Ты понимаешь, что это такое? Ребёнок на войне. Крики, плач, потребности. Отвлекающий фактор. Уязвимость. Мишень для автоботов, если пронюхают. – Понимаю. – И ты всё равно принёс. – Да. Они смотрят друг на друга. Миллион лет доверия, крови, сражений плечом к плечу стоят между ними. Мегатрон мог бы приказать избавиться от ребёнка. Саундвейв мог бы подчиниться. Но они оба знают: этот разговор — не о приказах. Долгая, мучительная пауза. – Шансы на выживание? – Если останется на базе — высокие. Если отправить в приюты гражданских — нулевые. Их больше нет. – Обучение? Применение? Саундвейв внутренне выдыхает. Мегатрон спрашивает не «зачем», а «как использовать». Это лучший ответ, который он мог получить. Прагматизм лидера, который уже не умеет чувствовать, но умеет мыслить стратегически. – Мутация. Из-за аномального начала жизни — искра без защиты, стресс, экстренное формирование — у него начала развиваться телепатическая чувствительность. Слабая пока, неконтролируемая. Но потенциал есть. Мегатрон снова смотрит на голограмму. Маленький блондин во сне чмокает губами и поджимает ножку к животику. – Сикер? – Вероятно. Форма крыльев в протоформе закладывается под воздушный тип. Если дать правильное развитие — будет летать. Но это не факт. Видно, что не чистокровный. – Телепат-сикер....Редкое сочетание. Мегатрон отворачивается к карте. Его пальцы снова бегают по голограмме, отмечая цели, передвигая армии. – Оставляй. Но: первое — изоляция от основной базы. Твоя каюта, твоя ответственность. Ты сам знаешь солдат. Да и я не ручаюсь, что буду терпеть надедливую малявку рядом с собой. Второе — минимум контактов с личным составом. Третье — если станет угрозой безопасности... — он делает паузу, — ты знаешь, что делать. – Знаю. Мегатрон оборачивается. Впервые за весь разговор в его глазах мелькает что-то, отдалённо напоминающее... усталость? Тоску? Трудно сказать. Слишком много слоёв пепла и крови легло поверх прежнего Мегатрона. –...У него есть имя? – Би-127. Позывной для документов. Мегатрон кивает. Снова смотрит на голограмму. Маленький мальчик во сне улыбается чему-то. Чихнул, когда носиком уткнулся в чёрную шерсть рядом лежащей пантеры. Мегатрон говорит следующую фразу себе под нос, почти неслышно: – Первый за миллион... Он резко отворачивается и возвращается к карте, давая понять, что аудиенция окончена. – Свободен. Следующий доклад по стандартному графику. Саундвейв кивает, выключает голограмму и идёт к двери. У самого выхода Мегатрон окликает его: – Саундвейв. Тот оборачивается. Мегатрон говорит почти неслышно, не глядя на него, но зная, что его офицер всё и так поймёт: – ...Береги его. Пауза. Два слова, сказанные ровно, без эмоций. Но Саундвейв слышит то, что скрыто под ними. Слышит своей проклятой телепатией — не мысли, а эхо того, кем Мегатрон был когда-то. Тем, кто начинал революцию, чтобы спасать, а не убивать. Саундвейв не отвечает. Знает, что не стоит. Лишь кивок. Он выходит. Дверь закрывается. Мегатрон остаётся один перед картой войны, которая длится уже миллион лет. Он смотрит на мерцающие точки, на линии фронтов, на цифры потерь. И впервые за долгое время его рука на мгновение замирает над голограммой там, где только что светилось изображение спящего ребёнка. Потом он убирает руку. Возвращается к работе. Война не ждёт. Когда Саундвейв проверяет камеры в своей кварте, Би-127 всё ещё спит. Рэведж устраивается у кроватки, Лазербик и Баззсоу сидят на балках, Рамбл и Френзи дремлют в углу, обнявшись. Это единственное время, когда они не дерутся. Саундвейв сказал это тихим шёпотом, почти себе под нос: – Мегатрон сказал беречь. Я и так бы берёг. Ты даже не представляешь, маленький, сколько жизней ты уже изменил. Просто тем, что появился. Саундвейв улыбается. Редкая, почти забытая улыбка, которую никто не видит. Потом он встаёт, включает свет и садится за свой пульт — проверять перехваты, настраивать каналы, следить за войной. Но теперь, впервые за миллион лет, у него есть причина возвращаться в каюту не только ради отдыха.

***

Проспали они так недолго. Пантера очнулась от громкого говора за стеной. Личные кварты соседствовали с казармами, так что ругань особенно вечно недовольных сикеров было хорошо слышно. Рэв недовольно рыкнул и немного сместил голову с лап, надеясь, что эти мерзкие летуны поскорее заткнуться. Но, увы, этого не произошло. Мало этого назойливого шума и скрежета металла от начала какой-то драки, так ещё и малявка у него под боком начал ёрзать и скулить. Малыш обнял шейные магистрали пантеры, прижимаясь к ним и пытаясь заблокировать аудиосенсоры, всё ещё находясь в оффлайне. Но этого он делать не умел. А терпения у молодых искорок столько же, сколько в солдатах десов ума, потому вскоре незамедлительно послышался писк, стремительно набирающий обороты. Кроха проснулся, садясь на полу и испуганно озираясь. Видимо на него подействовал не только раздражитель ввиде шума за стеной. Рэведж попытался успокоить спарка, но тот только со страхом от него шарахнулся. То же произошло с ястребами, что спустились вниз. Би закрыл манипуляторами шлем, игнорируя всё остальное. Как бы его не пытались успокоить. Телепатия. Малыш слышит всё чётче, чем должен. Шок для детсткого процессора. Пантере дико не нравилось, что происходит. Потому тот схватил пастью за шиворот малявку, а после тот потащил его прочь из кварты, игнорируя расступающихся перед ними вехиконов. Притаранив спарка к своему создателю, кассета отпустила маленького меха. Саундвейв, сидящий за панелью, обернулся на этих двоих. – "Мы не можем его успокоить. В казармах опять разшумелись сикеры." Саундвейв молча взял искорку на руки. Би даже его по началу испугался, но в итоге просто положил шлем на локоть старшего, продолжая истерику. Связист немного не понимал, почему малютка не прекращает плакать. Телепат всё же решил узнать самым действенным способом. Спарка мучала кошмарная симуляция. Эм-поле так и фонит его страхом и ужасом. Вот в чём дело. Малыш продолжал жалобно попискивать. Плохая симуляция видимо сильно напугала его. Хотя, как проверил телепат, там был только огонь. Да, просто огонь. Без ничего более. Может, это и есть то, что унесло актив его настоящих создателей? Взрывы, происходящие в том пригороде при битве, могли перебить находящихся в том пригороде кибертронцев, кхм, того, что от него осталось. Мальчик не видел этого, но чувствовал, как тают искры его родителей. Но точно сказать Саундвейв не может, у крохи сейчас очень расфокусированные банки памяти, он очень плохо сейчас все запоминает, но видимо что-то такое выбивающееся, как дезактив альф, сопровождающийся сильной болью и невыносимым внутренним холодом и, похоже, внешней жарой от огня, будет возвращаться ему в самых тёмных кошмарах...Ладно, над этим нужно будет задуматься, когда процессор Би-127 уже будет откалиброван и иметь полный спектр когнитивных функций. А это значит спарку должно исполнится хотя бы ворнов 5. Не сейчас.. Размышления опять вернули его к маленькой пищалке у него на манипуляторах. Идея пришла сама собой. Найдя в своих банках памяти наиболе спокойную мелодию, он включил её в динамиках. Би прекратил пищать, но на оптике оставался омыватель. Спарк лежал на локтевой сочленении офицера, пока лёгкие покачивания и что-то на подобие нашей земной колыбели не стали вновь его убаюкивать. Так же роль свою сыграла истерика, которую он устроил из-за своего испуга. Когда оптика спарклинга погасла, а маленький мотор заурчал в оффлайне, Саундвейв также убедился, что плохие симуляции к малявке не вернулись, и что ситуации с визгами и хныканьем не повторится... Стук искры его "псевдо-сира", кажется, его успокоил и убаюкал, как и тишина на капитанском мостике. Вот он и стоит сейчас за панелью, одной рукой придерживая у искры маленького бота, уже выключив мелодию. И да, его уже успел позлить Старскрим, увидев столь "милую" картину и отпуская бессмысленные насмешки. Но Саунд просто заткнул его и продолжил работать. – Старскрим: Лучше, если возле твоей каюты будет постоянный спарковский плач? – Э- – Старскрим: задание. Успокоить других сикеров, что нарушают дисциплину. Когда было задетый этим второй в комнадовании начал было возмущатся, то системы Саундвейва издали недовольный звук, якобы прогоняя и прося быть потише, ведь спарклинг на его руках уже морщился в оффе, и что он мог снова проснуться от шума и уложить его было бы проблемой. Ох, Немезида - откровенно худшее место для взращивания спарка..И в будущем станет ещё хуже....

***