Трое в башне, если считать Птицу

      Серёжа с Птицем знакомы всю жизнь. Что в общем-то логично. Было бы странно, если бы они были незнакомы, они же буквально делят одно тело. Да, Серёжа отдавал себе отчет, что наличие второй сущности это как-то ненормально. Но, как говорит сам Птиц, они две грани одной и той же сущности. Сначала Серёжа даже не понимает, что с ним что-то не так, но быстро учится не показывать того, что он всегда не один. В детском доме выделяться нельзя — заклюют. Птиц тогда ещё привёл аналогию со стаей ворон. Что ж, по такой логике — они белая ворона, которая старательно красит перья в чёрный.       Став постарше, Разумовский захотел докопаться до причин. Он хочет поступать на программиста, но штудирует книжки по психиатрии. F44.8 «Диссоциативное расстройство личности». Диагноз Серёжа поставил себе сам, хотя и не уверен в его правильности. Во всех книгах личности «живут» внутри головы, его же Птиц иногда «вылезает», и ходит вокруг, комментируя всё происходящее.       Галлюцинации — мнимое восприятие объекта, с уверенностью, что объект реально существует.       Серёжа никому не рассказывает об этом. Даже его лучший друг Олег не знает обо всём. Ему хватит и того, что у Серёжи есть вторая личность, ни к чему ему знать про её необычное поведение.       Сначала присутствие Птица его смущает. Потом пугает. Потом он к нему привык. И только поступив в университет Разумовский понял, что надо пользоваться соседством. Они с Птицем очень разные. Его вторая личность гораздо более… Да всё он более. Он более яркий, более смелый, более дерзкий. Ему легче выступать на публике, легче спорить с людьми, которые выше его по статусу. Он не стесняется высказывать своё «фи». Он любит демонстративность, любит быть в центре внимания. Но вместе с тем он более капризный, даром что наедине с Серёжей. Он более требователен к другим. А ещё он немного пироман. В общем, у него есть свои положительные и отрицательные стороны. Но Серёжа его любит. Насколько вообще можно любить свою вторую личность.       Они вместе заканчивают универ, долго и упорно работают, буквально зарываются в строчки кода и хоронят себя перед клавиатурой. Но после сумасшедшего бега по головам они пробиваются к мечте. «ВМесте» — их детище. Уникальная социальная сеть, полная свобода слова. Обновление, второе, третье. Выступления, презентации. Признание. И вот, Серёжа стоит у окна своей башни, Птиц довольно распушившись сидит в кресле-мешке, Олег — начальник их СБ, с ума сойти — где-то внизу, строит подчиненных, а на стене висит изображение их ИИ — Марго. Лепота.

***

      Игорь Гром и Сергей Разумовский знакомятся случайно. Соцсеть «ВМесте» ожидаемо набрала обороты. И разумеется, не все выкладывают там фотографии пушистых котят и тостов с авокадо. Нашелся оригинал, который на своей страничке начал завуалировано толкать наркотики. Конечно же, Разумовский оставил для себя некоторые возможности модерации, он может удалить посты или снести страницу целиком, но полицейскому управлению Санкт-Петербурга нужно немного не это. Они хотят, чтобы Сергей помог установить личность дилера, и не верят, когда он отвечает, что не может этого сделать. Так уж вышло, что жизнь в детском доме накладывает на человека весьма серьёзный отпечаток. Серёжа не имел там личного пространства, и видимо компенсирует, иначе невозможно объяснить то, что он зашифровал личные данные пользователей даже от себя самого. Наркоотдел управления бесится, но ничего сделать не может, разве что полковник Прокопенко отнесся с пониманием и просто просит у Разумовского удалять совсем уж наглые посты, а если появится что-то совсем из ряда вон — маякнуть им. В тот день, покидая управление, Серёжа, задумавшись, буквально падает на Игоря Грома. Тогда они просто судорожно извиняются и расходятся в разные стороны.       Во второй раз они пересекаются, когда Прокопенко отправляет Грома в башню «ВМесте». Прямо перед башней произошло крупное ДТП, виновник скрылся с места аварии и полиции нужны записи с камер, которыми эта самая башня увешана. В тот день они знакомятся уже нормально, и, хотя Сергей всё пытается извиниться за тот раз, вроде как общаются вполне мило.       В третий раз они встречаются, когда компания Разумовского заказывает двенадцать холодильников, но при транспортировке груз куда-то пропадает, и Игорю с его новым напарником поручают это дело. Сергей приезжает в участок, чтобы дать показания, и весьма удивляется, когда выясняется, что дело ведет Гром. Он тогда смеётся и говорит «Вас ко мне приставили, товарищ майор.» Пока они разбирались с накладными на холодильники, пока записывали показания Разумовского, не заметили как наступил поздний вечер. Серёже неловко, что из-за него Игорь и Дмитрий задержались допоздна, и предлагает подвезти их до дома. Гром сначала отнекивается, но именно в этот момент кто-то на небесах открывает воображаемый шлюз и на Питер обрушивается ливень. Игорь бы и так дошел, но он смотрит на грустное лицо Дубина, которому неловко ехать одному, и соглашается.       Таким образом, они сталкиваются несколько раз, и вот уже у них появились общие темы для разговоров, локальные шутки. Игорь уже знает, что Серёжа не любит кофе, а предпочитает чай, что он часто мёрзнет, что любит обкладываться подушками, и что не любит людей. А Серёжа выучил, где в Питере лучшая шаверма, как вылезти на любую крышу в городе, и что на тему ремонта в квартире Грома надо говорить очень аккуратно.       Всё меняется опять-таки случайно. Они опять в офисе у Разумовского, Сергей ищет какие-то бумаги в ящике стола, Игорь стоит рядом, когда замечает, что со стола упала ручка. Он тянется за ней, а Серёжа поворачивается, чтобы посмотреть, что случилось. И когда оба разгибаются, то совершенно случайно сталкиваются губами. В первую секунду они отскакивают друг от друга, а Серёжа и вовсе краснеет так, что может соревноваться с клубникой по цвету. Он хочет начать оправдываться, когда Игорь притягивает его к себе и жарко целует ещё раз. Документы они так и не находят, вместо этого они сидят на диване в обнимку долго-долго тихонько беседуя. Серёжа утыкается лицом в шею Игорю и признаётся, что тот ему понравился, но он не хотел его беспокоить, да и боялся, чего уж скрывать. Все же знают, что майор Гром — суровый полицейский, вон по телику показывают, что он опять кому то морду набил. А вдруг окажется, что он ярый гомофоб, или даже просто перестанет общаться с Серёжей. А сам майор тихо фыркает Разумовскому в волосы и говорит, что ни с одной девушкой не общался так много, как с Серёжей. И что он такой яркий, что тут либо любить, либо ненавидеть, и тут явно не второй вариант.

***

      В общем встречаются они уже третий месяц, об их отношениях знают Дубин и Волков — случайно, и чета Прокопенко — специально. Они уже друг к другу притерлись, набили первые шишки в отношениях, когда Разумовский совместно с Еленой Прокопенко таки уломали Грома на косметический ремонт. И даже не своими руками, потому что по словам Федора Ивановича квартира Грома и так держится на принципе дендро-фекального конструирования. То бишь пол квартиры и так состоят из говна и веток. Поэтому Игорь сдался и нашел бригаду. А пока будет идти ремонт — переехал в башню к Разумовскому. Тот на радостях аж заказал мебель в спальню. До этого он спал на диване в офисе, а помещение, отведенное под спальню гордо игнорировал.       И казалось бы, всё прекрасно — совет вам да любовь. Но не всё так просто. Птиц с самого начала относился к Грому с подозрением. Когда они начинали общаться, то он просто не показывался и не подавал признаков существования, а в разговорах с Серёжей тему Грома обходил за километр. Только один раз он снизошел до слов, что мол зачем тебе, Серёжа Игорь, вот что тебя к этому юродивому тянет, и вообще — нечего пускать в свою жизнь каких то там… В общем Птиц сучился и на контакт идти отказывался. Сам же Разумовский по этому поводу очень расстраивался, ведь что Игоря, что Птицу он любил. Пускай и по-разному, но всё же. К тому же, сложно скрывать от парня, с которым живёшь, наличие у себя соседа по голове. Так что Серёжа собрался с мыслями и в один вечер решился.       Он падает на диван рядом с Игорем, который буквально только что пришел с работы, берет его руки в свои и начинает: — Игорёш, мне нужно тебе рассказать кое-что очень важное, — Серёжа рассказывает всё — про Птица, про то, как они вместе уживаются, когда он появился, как он помогает ему на выступлениях. — И в общем, я думаю, что ты должен об этом знать, — Разумовский нервно перебирает край домашней футболки, стесняясь смотреть Игорю в глаза, — Я надеюсь, что ты всё правильно поймёшь, я правда не хотел от тебя это скрывать, просто это… — А почему Птиц? — Гром прерывает лепетания Серёжи, сжимая его предплечье. — А? Ну он выглядит как птица. Точнее он для меня что-то среднее между человеком и птицей. Во всяком случае крылья у него есть, и пёрышки тоже… — Серёжа окончательно теряется. — Ты всё время его видишь? И сейчас тоже? — Сейчас нет. Он… Ему не очень нравятся наши отношения. Но, Игорь, поверь, я люблю тебя, правда, и скрывать от тебя такое не хочу. Это подло, — он утыкается Грому в грудь, — Ты… Я надеюсь ты меня не бросишь? — Нет конечно, глупенький. Серенький, ты вроде гений у меня, а такую чушь несёшь иногда, — Гром улыбается и гладит Серёжу по спине, крепко прижимая к себе, — Я хочу с ним поговорить. Вдруг договоримся? — Я постараюсь его уговорить, — Разумовский счастливо улыбается, целуя Игоря, перебираясь к нему на колени.

***

      Когда майор приходит в башню спустя несколько дней, то он очень сильно удивляется. На этаже Разумовского выключен весь свет, не горит даже подсветка над репликой «Рождения Венеры». Зато везде стоят стеклянные колбы, в которых пляшут огоньки свечей. Свечи стоят на полу, на столе, кофейном столике, на барной стойке, и можно представить, как долго это всё расставлялось, чтобы на полу появились целые тропинки, по бокам которых пламя.       Игорь доходит по одной из тропинок к дивану и снимет куртку, когда видит движение. У окна стоит Серёжа, спиной к нему, и смотрит на город свысока. У него в руках бокал красного вина — в темноте оно кажется чёрным, словно жидкая ночь. На его плечах ярко красный халат, это видно даже в тусклом пламени свечей. А халат не обычный махровый, а летящий, с широкими рукавами и длинным подолом — он закрывает ноги, и шлейфом лежит на полу. Гром искренне любуется таким Сергеем, он кажется красивым миражом в пустыне — тронь и рассыплется. Поэтому они долго стоят молча, пока Игорь не сдаётся: — Ты такой красивый, Серёженька. — Не угадал, — слышится в ответ.       Разумовский поворачивается лицом к Грому. Взгляд у него острый, дерзкий. На губах улыбка, но больше левой стороной рта. Походка плавная, от бедра. Игорь понимает, что халат, похоже, надет на голое тело, между полами мелькает бледное бедро. Он подходит к Игорю и медленно ведет рукой по плечам, груди, прессу. — Птиц? — Умница. Десять баллов Гриффиндору, товарищ майор, — Птиц улыбается нагло, широко. — Я хотел с тобой поговорить. — Знаю. И знаю всё, что ты мне сейчас скажешь. Думаешь я идиот? Отнюдь, — он презрительно фыркает, — Моя задача — Серёжу охранять. В том числе и от таких как ты. — И зачем же? — Грому правда интересно. — Рано или поздно ты сделаешь ему больно. Обидишь. Бросишь. Оскорбишь. И мне потом, не тебе, Игорь! Мне потом собирать его по кусочкам. Угораздило же его вляпаться в тебя, а майор. — А если нет? — Гром шагает ближе, — Если не брошу, не оскорблю и не обижу? — Докажи, — Птиц похож на змея — шипит во всяком случае правдоподобно.       Со стороны картина красивая до умопомрачения. Они стоят посреди тёмной комнаты, вокруг в колбах пляшет пламя множества свечей, отражаясь в стекле. И они сами как картинка — высокий, сильный и статный Игорь, а прямо перед ним — Сергей, как яркая ядовитая бабочка. Они стоят напротив друг друга. Глаза в глаза, как будто хотят передать мысли через зрачки. Гром притягивает Птица к себе, руками придерживая за талию. — Докажу, — он отбирает у Птица бокал и ставит его на столик между свечами, — У меня на это ещё полно времени.       Игорь резко поднимает Птица, заставляя обнять его ногами за талию, и аккуратно несёт в спальню. Бросает на кровать и быстро стаскивает с себя майку и джинсы. Наклоняется, чтобы поцеловать. Поцелуй не такой как с Серёжей — с ним они мягкие, сладкие, а сейчас — кусачие, острые. Рывок, и Гром осознаёт, что он больше не сверху. На нём гордо восседает Птиц, задумчиво проводя пальцами по мышцам пресса и груди. — Не боишься? — а голос у него вкрадчивый, будто треск свечи. — Нет. Я люблю и Серёжу, и тебя. Чего ж мне тут бояться? — Хороший, умный. Но помни, Гром — обидишь его, и я тебя сожгу, — Птиц кладёт ему руку на горло и наклоняется к уху, — Я не вру сейчас, Игорь. Обидишь нас, и я тебе сердце. Заживо. Выжгу. — Не придётся. Клянусь.       Игорь рывком поднимается, садится. С себя стаскивает бельё, а на Серёже распахивает халат. О да, он был прав — халат у него на голое тело. Мягкий шёлк соскальзывает с кровати, а стоит уже у обоих. Гром рывком садится и притягивает Птица к себе, подхватывает под бёдра, сжимает и целует ещё раз. Поцелуй остро-сладкий, губы от него огнём жжет. Игорь отрывается от губ Разумовского и проходится поцелуями по подбородку, шее, ключицам. Прихватывает зубами розовый сосок, считает губами веснушки на груди. — Ты вкусный, знаешь? У меня есть идея, птичка моя, — Игорь дожидается, пока Птиц сфокусирует свой взгляд на нём, — Ты же хотел быть главным? Считай, что я сдаюсь. Ты сегодня главный.       Гром откидывается на подушки и наблюдает как удивлённое лицо Птица становится самодовольным. Он улыбается как Чеширский кот, тянется руками вперёд, по груди Игоря, проезжается своим членом по его, оглаживает руками сильное тело под собой. Сам же Игорь тянется к ягодицам партнёра, снова сжимает, словно это игрушка-антистресс, двумя пальцами проскальзывает между ними. — То есть ты корчишь из себя эдакого крёстного отца на минималках, но при этом ты явно готовился. Неувязочка получается, ммм? — Это не я, — фыркает Птиц, — Но мы предполагали, что всё так и закончится.       Теперь целоваться лезет Птиц, Игорь не замечает, что одновременно с поцелуем он достаёт из-под подушки смазку, очухивается уже тогда, когда влажная ладонь обхватывает его член и с нажимом проходится пару раз.       Перед глазами у него разворачивается сцена не то из забористой порнухи, не то из артхаусного шведского кино, поставленного по древнегреческим мифам. Другого определения Игорю в голову не лезет. По крайней мере он не знает, какими словами описать Серёжу, который с сытой улыбкой медленно опускается на его член, издавая такие сладкие стоны, что пальцы на ногах поджимаются. Птиц опускается до конца, принимает его всего и коротко вскрикивает, выгибаясь назад. Он приподнимается и снова опускается, поводя бедрами вперед и назад, снова и снова издавая прекрасные стоны. Игорь довольно быстро не сдержался, и от сочетания соблазнительного зрелища и сладко сжимающегося на его члене Серёжи, подался бедрами вверх, выбивая из Разумовского удивленный вздох, и сжал руками его ягодицы. В ответ на это Птиц начинает двигаться быстрее, опускаясь так резко, что было слышно абсолютно пошлые шлепки. Гром, видя, что тот распалился не на шутку, обхватил мокрый от естественной смазки член Серёжи, водя рукой в такт толчкам, подталкивая его ближе к краю. Вскоре его старания увенчались успехом, заполошно ахнув, Птиц выгнулся, словно травинка на ветру и кончил, сжавшись и пачкая живот Игоря своей спермой. Сам же Гром, рыкнув, перевернул Птица спиной на кровать и через толчков кончил и сам, в последний момент успев выйти из Серёжи.       Игорь переждал несколько секунд, пока перед глазами перестали плыть разноцветные пятна от удовольствия, и потянулся вниз за майкой, чтобы немного обтереть их. Это простое действие показалось ему сложнее, чем вчерашняя погоня за подозреваемым по крышам гаражей. Птиц же в ответ на заботу лениво перевернулся, подкатываясь к Грому под бок. Тот улыбнулся, утыкаясь в мягкие рыжие волосы на макушке и накрывая их одеялом. — Знаешь, Птиц, ты хоть и вредный, но я всё равно люблю вас обоих, — откуда-то снизу послышался самодовольный смешок. — Нас невозможно не любить. Вы влипли, товарищ майор, — судя по голосу Птиц улыбался, — Ты куда это? — спросил он, чувствуя, что Игорь куда-то попытался отползти. — Вспомнил про свечи. Их затушить надо, Птах. — Забей, они насыпные, сами потухнут, — пробурчал он, заползая на Грома сверху.

***

      Игорь Гром заходил в башню «ВМесте», немного задержавшись на работе. С того момента, как они поладили со второй личностью Серёжи прошло уже почти две недели. Всё это время сам Разумовский ходил абсолютно счастливый, а на утро после первого секса Игоря и Птица так и вовсе разбудил своего мужчину поцелуями и кофе в постель. Причиной его хорошего настроения было взаимопонимание между двумя его любимыми людьми. Ну это если Птица можно считать за человека. Сам же Птиц начал чаще вылезать наружу при Игоре, да и находясь в «галлюцинаторном» состоянии теперь ходил не только рядом с Сергеем, но и с Громом. Он дорвался до ещё одного человека, и теперь беззастенчиво требовал внимания и ласки, часто приходя к Игорю под бок и отбирая у него документы по делам. Всё таки Птиц был очень тактильным, хоть ему и некому было это показывать ранее.       Игорь зашёл в их гостиную, застав Серёжу на диване с чаем, ноутбуком и резиновой уточкой. Он подошел ближе, чмокнув рассеянного программиста в щёку. Разумовский радостно обернулся и уставился на коробку в руках Игоря. — А что это? — Это подарок, — сообщил тот, ставя коробку на кофейный столик перед диваном, — Только он больше для Птица. Открывай.       В коробке оказалась большая свеча с широким деревянным фитилем и керамической крышкой. Этикетка обещала, что свеча должна пахнуть венским штруделем. — В магазине сказали, что если зажечь, то будет трещать как настоящие дрова. Ты как-то сказал, что Птиц немного пироман… — на Игоря смотрели по-детски радостные глаза. В следующую секунду на нём повис Серёжа. — Спасибо тебе большое, товарищ майор, — а нет, это уже Птиц, — Неси меня в спальню! — Что, прям так сразу? — хитро улыбнулся Гром. — Нет, там зажигалка.