Для сомневающихся

– Я просто подумал, может они правы? Бугристая кора дерева щекотливо упирается в спину, от чего хочется завести руку назад и размашисто почесаться. Вот только почему-то руки и ноги не слушаются, они словно не способны подняться из-за невидимой, но такой прочной лозы духа леса, который пленит сразу, как только ступаешь на его тропинку, а душистые запахи наполняют лёгкие. Джисон словно стал одним целым с этой могучей лиственницей и он бы так хотел, чтобы она поделилась с ним хоть крупицей своей многолетней мудрости, но, к сожалению, в своей голове он ощущает лишь много вопросов. Тревожных, гудящих, неконтролируемых. И как же тоскливо, что парню даже не нужно поворачивать головы, чтобы знать, что Минхо смотрит на него так. Сначала удивлённо, будто неправильно услышал, потом испуганно, словно наткнулся не на того, а в конце разочарованно, так как осознал, что это говорит его Джисон. Он не не расслышал, он не обознался, но он все ещё не верит. Джисону не нужно видеть, он чувствует всё это, словно они связаны тоненькими ниточками под землей, среди листьев, желудей и иголок, словно мицелий связывает грибы с растениями. Так же невесомо, но необходимо. И он не ждёт, что Минхо ответит на его вопрос. Он, возможно, даже сомневается, задал ли он вопрос вслух, а парень рядом лишь искусно читает мысли, но это только мечты. Это было сказано. Сами птицы вторят этому вопросу, который слетел с мальчишеских губ и тут же был украден ветром и мельком занесен в ветвистые гнезда. Возможно, в глубине души Джисону хочется, чтобы сейчас Минхо вскочил, накричал, бросил ему в бок первый попавшийся камень, чтобы тот напрочь выбил из головы дурные мысли и они больше не имели права добираться до рта и быть сказанными. Но он понимает, что Минхо так не сделает. И от этого ещё тошнотворнее. Невыносимо то, что он знает его вдоль и поперёк, что видел все шрамы как на теле, так и на гораздо более изувеченной душе, что знает наперёд все слова, что почти что читает все его мысли. И знает, что Минхо ровно так же понимает его. И в этом и есть главная их проблема. И Джисону бы так хотелось выкинуть из головы все переживания, если бы это было возможно. Так хотелось просто погрузиться в свои чувства полностью, отдаться им без конца. Быть каждую секунду с тем, кому бы он, не мысля ни секундочки, доверил бы свою жизнь, поручил бы самое сокровенное. Держаться рядом, настолько близко, сколько хочется, а не сколько позволено. Дотрагиваться так, как чувствуется нужным, а не как будет положено. Ему бы так хотелось существовать с Минхо в каком-то другом мире. Там, где не существует ничего, кроме них самих. Там, где они могли бы построить свой мир, не способный на осуждение и грязные слова, а лишь искренне понимающий и любящий. Отражающий их любовь. Такой мир снится ему во снах. В особенности, в тех редких случаях, когда он засыпает рядом с Минхо. И ему хватает лишь пары минут и только его рядом. Абсолютно не важно, где он уснет, будь то одна из неиспользуемых тёмных школьных раздевалок, где они прогуливают физкультуру, или же диван в гостиной у Минхо, когда его родители уезжают на дачу, оставив дома за главного. Джисону хватает пары минут у него на плече, чтобы заснуть и увидеть мир, в котором они могли бы быть открытыми. Могли бы быть счастливы. С другой стороны... разве он не счастлив? Его любимый человек всегда рядом, хоть и не так, насколько хочется, но всё же. И это должно быть главным, разве нет? Они общаются, гуляют вместе, делят в школе одну парту, порой и одну тарелку в столовой. Они проводят вместе любую свободную секунду, которую удаётся выкроить. Которую получается украсть то у учителей, то у общих знакомых, а то и у родителей. И всё же, Джисон всегда ощущает себя одержимым, нестерпимым наркоманом, которому всегда мало. Ему хочется ещё и ещё, больше и больше. И, к чьему-нибудь сожалению, он не чувствует за это ни капельки стыда. Но он чувствует сомнение. Вдруг всё то, что порой говорят им в спины, является правдой? Вдруг они просто запутались из-за неопытности или незнания как надо правильно? Вдруг они оба болеют одним и тем же заболеванием психики, заставляющим любить не противоположный пол? Возможно, принять последний вариант будет просто-напросто удобнее всего? Нет, не его душа всецело полюбила другую душу, а лишь сбой в голове, гормонах и психике заставил выбрать мужчину, когда вокруг столько прелестных девушек. О, сколько же раз мама пыталась сосватать Джисону одну из таких девушек. И да, они все были чудесны. Все были невероятно умными, смешными, понимающими, в меру загадочными и весёлыми, да и что уж там, они все были невероятно красивыми. Джисон бы с таким удовольствием подружился со всеми ними. И только подружился, ведь его сознание просто неспособно посмотреть в сторону кого-то в романтическом плане, это просто невозможно даже представить. Как поставить что-то на полку, когда та уже заполнена? А мама всё ищет ту самую, с которой глаза Джисона загорятся и случится долгожданная химия. И как же парню повезло, что его мать не замечает этих горящих глаз, направленных на своего "друга", который так часто гостит у них. И всё же. Может это и правда болезнь? Просто мутация, неспособная измениться во век. Просто то, что врождённо, как иногда порок сердца или умственная отсталость. Тогда это означает, что их нужно лечить. Но как, как же можно это лечить? Разве это не глупо лечить эмоции, счастье, возникающее каждый раз, когда удаётся ещё пару минут побыть друг с другом? Порыв заботы, возникающий сам собой, когда узнаётся, что он чувствует себя плохо или ему нужна помощь? Искреннюю поддержку и сострадание по отношению к неудачам друг друга? Разве не глупо лечить то, что один человек способен утешить, исцелить лишь одним только своим присутствием? Да и если бы это было болезнью – лекарство давно бы уже нашли. Или что? Ученые не хотят делиться священным рецептом таблеток, спасающих от единственного человека, понимающего во всём мире? Чушь. Джисон кратко улыбается, слыша далекую птичью трель, и знает, что Минхо тоже улыбнулся. Этот лес всегда был для них укрытием от чужих глаз, смешков, плохих долетающих слов. Местом, где их никто не застанет, не тыкнет пальцем и не спросит странных вопросов. Словно тут вся природа, вся та энергия, давшая жизнь человечеству, укрывала их своими могучими, но мягкими и заботливыми объятиями, будто приговаривая: "все правильно, все хорошо". И, чувствуя это, душа каждый раз успокаивалась, а сознание подчинялось, отдыхало. Вот только сегодня в лесу никто не обнимает, а просто слушает, ждёт, размышляет вместе с Джисоном, словно хоть раз даёт этим мыслям дойти до конца. Позволяет найти объяснение самому. Ведь, возможно, они просто молоды? Джисон задумывается над тем, что же такое любовь на самом деле. Ведь над этим размышляют уже столько веков, неужели никто не смог прийти к единому ответу? Любовь – это единение душ, случающееся раз в жизни, или же это терпение и понимание? Можно ли назвать любовью трепетание в животе или же, наоборот, полное спокойствие? Какая же эта любовь, если у тебя даже долю секундочки ничего внутри не шевелится? Джисон думает о своих родителях и их истории. Знакомы с института, начали встречаться. Быстро, весело, ярко, влюбленно. Свадьба, потом мама рождает на свет сына. А дальше ссоры, развод и конец. Была ли их любовь настоящей? Была ли это вообще любовь? Чего им не хватило? Может быть, разговоров и терпения, а, может быть, они поступили правильно, решив не мучить друг друга, ведь любовь прошла. Любовь разве может пройти? Джисон вспоминает родителей Минхо и то, что он о них рассказывал. Максимально разные люди, которые, кажется, никогда не смогли бы ужиться вместе, но они живут. Много разговаривают, спорят, но уже много лет приходят к компромиссу. Но Минхо рассказывал, что даже на фотографиях их молодости не замечал у молодожёнов горящих глаз. Тех самых взглядов, которых ни с чем не спутаешь. Разве это называется любовью? Парень, не глядя, зарывается пальцами в почву, двже не переживая, что может наткнуться на что-то колючее, и зачерпывает полную руку лесного добра. Поднеся к лицу и поразглядывав, он выбирает оттуда желудь, остальное вытряхивает вниз, а желудь со всей силы швыряет в просвет между деревьями куда-то далеко-далеко. Минхо мельком следит за его движением, за желудем. Он не удивлен, лишь заинтересован. И подарив этот свой взгляд Джисону, ждёт, когда он посмотрит в ответ. А Джисон устал. По большей части от себя самого. Даже не от внешних обстоятельств. Он просто устал, что не может перестать думать, искать какие-то смыслы. Но ведь в глубине души он очень ясно понимает, что жизнь слишком коротка, слишком мала, слишком драгоценна, чтобы переживать. Он понимает, что лишь тратит время на размышление о том, о чем можно размышлять бесконечно, но разве это имеет смысл? Найти смысл настолько необходимо, чтобы тратить на это целую жизнь? Конечно нет. Джисон это более чем понимает. И Минхо это тоже знает. Прикрыв глаза, он отвечает на вопрос, который Джисон задал... непонятно сколько времени назад. – Мне жаль, что наша жизнь заставляет тебя думать такие мысли.