красный

      рай или ад, бог или дьявол? кубик льда между сухих губ опьянеяет сильнее любого вида алкоголя. веритас смотрит на келуса – жадно, порочно, демонически. лед тает от жарких губ, и келус почти растворяется вместе с ним, едва касается дрожащими пальцами. чуть смелеет, слизывает с подбородка. а потом все же целует – грязно, мокро, демонически. в комнате жарко, и они оба почти сходят с ума – почти или совсем?       на полу чуть прохладнее. келус смотрит на него снизу вверх, лежа на спине. веритасу чертовски идут эти туфли, и тот почти смеется, наблюдая за своим любимым щеночком. едва касается каблуком груди под молящий взгляд «наступи». не наступает, дразнит. келус тянется вперед, целует выступающую косточку. языком (будто бы раздвоенным) небрежно проводит по коже. и есть в этом что-то ядовито-манящее. рацио позволяет ему играть, пока топится воск свечи в его руке. хитро улыбается, садится на его бедра и легонько царапает чужую грудь. льет воск на его шею, с кривой улыбкой следит, как келус еле слышно шипит и сводит брови.       — не слишком горячо? — веритас чуть поднимает свечу, вырисовывая известные одному дьяволу символы на его груди.       — не горячее тебя, — келус кусает нижнюю губу, сжимает старую простынь рукой.       рацио наклоняется, смотрит лисьими хитрыми глазами на довольное выражение лица своего щеночка. келус прикусывает его шею, оставляя несколько красных следов, сравнимых по оттенку лишь с румянцем на щеках доктора. и если рай существует, то его самое прекрасное создание сейчас здесь, перед ним, тихо стонет от легких поцелуев.