Асимптота

      По общему неозвученному согласию о небольшом казусе в гримерке Олег и Ангелина решили не вспоминать. Хотя, казалось, достойной внимания и самобичевания ситуацией случившееся считал только Олег — Ангелина словно в ту же секунду выкинула произошедшее из головы, не подавая виду, что это хоть как-то затронуло ее душу.       Олег, как бы не пытался, не мог — слишком сильна была его граничащая с безумством одержимость. Оттого смущается раз за разом как мальчишка, когда она оказывается рядом; злится на проклятого Левина, который, вопреки всем сказанным на эфирах словам, каждый раз пожирал взглядом заклятую подругу; злится на Марата, подливающего масло в огонь глупого, почти что детского сводничества; и в первую очередь злится я на Нее — за равнодушие ли, упрямство, проявленный стержень или тотальное безразличие к его персоне — Олег не может ответить наверняка, а лишь выплескивает накопившуюся злость в низких оценках и грубых высказывания в адрес колдовской работы.       Да только сердце предательски замирает каждый раз, когда она проявляет к нему хоть какое-то внимание. Когда стирает кровь с пальца по дороге на первое совместное испытание хочется взвыть от животного желания перехватить точенную ладошку и покрыть множеством поцелуев — даром что они окружены Красновым и немаленькой съемочной группой. Когда поправляет капюшон на очередной проходке всё нутро сжимает от желания резко развернуться и сжать в объятиях до хруста костей. Ему вспоминаются так ненавистные в школьные и студенческие годы занятия по математике и темы по графикам в частности. Не насмешка ли превратницы-судьбы? Точно асимптота их жизни и тела раз за разом сходятся вместе, но никогда не приближаются ближе дозволенного.       Ангелина точно играет с ним: то кокетничает, то готова перегрызть глотку — и он все никак не может понять, в какие из моментов она проявляет себя настоящую. В каких из моментов их взаимодействий она по-настоящему искренна?       Один раз Олег даже не сдерживается. Прикрываясь какой-то глупой шуткой притягивает ее в свои объятия, жадно хватая носом запах духов и шампуня — так, словно может умереть от недостатка. А она лишь смеется, охотно поддерживая невинные на первый взгляд объятия, подпитывая, казалось бы хорошо известную ей, болезненную одержимость       А он — ну точно глупый влюбленный мальчишка! — раз за разом пытается ее поддеть то тройкой, то нелестным замечанием. И она терпит, стойко принимая и низкие баллы и грубые комментарии в отношение ее работы. Да только в ее глазах понимающие издевательские смешинки — и Олег, раз за разом замечая их, не может отделаться от мысли, что, вопреки словам, она искренне смеется над ним и его неясными чувствами.       И даже на этот раз она оставляет без видимого внимания его ремарку про «повезло» в отношении ее победы на испытании. Да только в глазах уже не смешинки отчего-то — усталость и даже некоторая злость. Так он думает, по крайней мере, по окончанию съемок идя в гримерку, пока за спиной не раздалось:       — Так значит я «незаслуженно радуюсь мнимой победе»?       Олег невольно вздрагивает, останавливаясь как вкопанный посреди коридора Стахеевского особняка. Настойчивую мысль позорно сбежать, лишь бы не оставаться с ней наедине, он из-за всех сил старается подавить.       — Я так не говорил, — заявляет он, стараясь взять себя в руки и медленно оборачивается, расплываясь в фирменной улыбке. — Вам что, опять ваши бесы бредни нашептали?       Лучшая защита — нападение. Только он с каждой секундой все больше сомневается в уместности этой фразы в данной ситуации.       — Я с бесами не работаю.       — Ну хорошо, хорошо, домовые — или кто там у вас на служение, леший с кикиморой?       Ангелина смотрит на него, как на полоумного. Олег даже невольно признает, что прозвище «местной многодетной мамы» очень ей подходит — таким взглядом его частенько награждала мать после очередной детской проказы или юношеского проступка. Даже невольно хочется сжаться и потупить взгляд, да с последних сил удерживает зрительный контакт.       — Я хотя бы не играю в психолога без образования каждое испытание, — парирует она, а в ее глазах в это время бушуют настоящие грозы.       Олег подспудно знает, что их начавшийся спор заведомо провален в обе стороны: недовольства в отношении друг друга, как методов работы, так и отношения к жизни, никогда не могли прийти к компромиссу.       — А ну иди-ка за мной, Иван-Царевич, — вдруг говорит Ангелина и, не дожидаясь его ответа, уверенно шагает в расположенную в метре от них дверь, где обычно в перерыве от съемок хранятся камеры и световые лампы.       Точно ведомый заклинанием, он идет за ней и едва успевает переступить порог прежде неизвестной ему комнаты, как Ангелина захлопывает пыльную дверь и опирается ладонью о стену в паре сантиметров от плеча Олега.       — Скажи, родненький, это месть? — спрашивает она, наклоняя голову и совсем по-ведьмински расплываясь в усмешке. У Олега кружится голова — ее лицо находится непозволительно близко к его — совсем как тогда, в гримерке после злополучного финала Реванша. Аромат духов нещадно бьет в ноздри, дурманя и сводя с ума. — За все мои слова и действия на съемках Реванша? Ну уж извини, другой мало-мальски адекватной причины твоего поведения я найти не могу.       Она говорит еще что-то, но Олег мало вслушивается. Голова кружится, мутное сознание подсовывает картинки различного содержания… А она здесь, непозволительно близко — чуть руку протяни и коснуться можно.       — Да что ты молчишь, как воды в рот набрал?! — не выдерживает наконец Ангелина, в порыве эмоций ударяя его в плечо. — Хоть бы слово в оправдание сказал!       Слово он не говорит. Только вновь, как тогда, скользит одной рукой к ее бедру, другой хватает руку, притягивая как можно ближе к себе, куда более увереннее и настойчивее, чем полугодом ранее, касается ее рта. Так, словно бы это последнее мгновение в его жизни, сминает губы, руками прижимает к себе, точно бы она вот-вот вырвется.       Впрочем, вырываться она не спешит. Только замирает первые секунды от неожиданности и явной поспешности его действий, а затем отвечает на поцелуй и опускает свободную руку на его щеку, поглаживая и слегка царапая.       Олегу кажется это безумием чистой воды. Ему отчаянно хочется надышаться и заодно выплеснуть все накопившиеся за время его «одержимости» эмоции. Вновь не выдерживает — прерывает поцелуй, тянется к шее, касаясь губами у основания и мучительно медленно направляясь выше.       С ее губ срывается полувздох-полустон, когда он доходит до середины шеи, а ее длинные ноготки ощутимо впиваются ему в грудь.       — С ума не сходи, — советует она, впрочем, иначе никак не пытаясь прекратить творящееся между ними. — Мы по-прежнему в полном людей особняке.       — Думаете, здесь невероятным образом вдруг появится Левин и вызовет меня на дуэль? — он смеется, доверительно утыкаясь губами и носом в ее висок, и Ангелина тихо и с ноткой явного недовольства вздыхает:       — Бога ради, только не о нём.       Он не гадалка, но и не нужно иметь сверх способности, чтобы понять, что в ее сердце упоминание питерского колдуна вызывает неприятные воспоминания. Олегу в данный момент меньше всего хочется сделать ей больно, поэтому он, не видя иного, более лучшего решения, вновь вовлекает ее в поцелуй — уже менее суетный, чем до этого, но все такой же чувственный и дурманящий сознание.       Во все том же сознании уже во всю рисуются яркие картинки того, как он стягивает казавшуюся сейчас абсолютно ненужной блузку и проскользит дорожкой поцелуев ниже, останавливаясь на груди, сейчас так маняще-ощутимо вздымающейся от рванных вздохов. Он даже пытается пролезть под тонкую атласную ткань, да она останавливает его и, прерывая поцелуй, заглядывает в глаза и тихо, кокетливо до самых мурашек, шепчет:       — Я думаю, на этом пока можно закончить.       — Пока? — переспрашивает Олег, убирая прилипшую к ее лицу прядку, и она, закатывая глаза, утыкается лбом ему в плечо, доверительно прижимаясь и тяжело дыша.       Нет, они не говорят о том, что будет дальше и не проводят вместе ни оставшийся вечер, ни последующую за ним ночь. Ангелина убегает из каморки, едва заслышав чутким ухом приближающиеся шаги кого-то из съемочной группы и уезжает раньше, чем ее успевает нагнать Олег. Он с глупой усмешкой наблюдает за тем, как она буквально залетает в одно такси с Красновым, и думает лишь о том, что его асимптота, кажется, подходит все ближе к нулю — того и гляди, его коснется.       Ровно через неделю Олег ловит ее недалеко от гримерки и, прячась в нише, целует так, что у нее внутри все замирает — по-юношески, пылко, по-свойски, точно школьник. Ангелина сначала бьет его в грудь, да почти сразу, точно заразившись его одержимым безумием, растворяется в ответ. Жмется ближе, царапает ногтями — весьма ощутимо даже сквозь ткань рубашки, - перебирает волосы и что-то тихо-тихо шепчет в самые губы между поцелуями.       — Ай, — вдруг вскрикивает Ангелина и настойчиво толкает в плечи, отодвигая от себя.       Олег нехотя поддается и, отдалившись, с удивлением замечает прокусанную до крови губу.       — Тебя Краснов заразил? Как я в таком виде на камеру покажусь? — возмущенно спрашивает она, поджимая болящую губу, тщетно надеясь хоть так приглушить неприятные ощущения. Поток шипящих ругательств в адрес Олега сходит с ее уст не переставая, с каждым словом разрастаясь все новыми эпитетами.       Олег расплывается в хитрой, совсем Шепковской улыбке, тянет руку к ее лицу и, вытирая пальцем капельки крови, склоняет голову, точно доверчивый котенок, и с надеждой в глазах спрашивает:       — Поужинаешь со мной?       — Если баллов больше чем ты наберу — поужинаю, — говорит она, шумно выдыхая, заведомо будучи уверенной: больше баллов, чем народный любимец, ей, своенравной колдовке, не набрать.       Однако видя пару часов спустя заветные 8,4 на волшебном зеркале Ангелина невольно теряет дар речи и краем глаза смотрит на Олега: он стоит, чуть улыбаясь уголками губ. В мыслях она не может отделаться от ощущения, будто он, поступив принципами, все-таки проритуалил, наколдовав ей высокий бал, а себе — хорошо проведенный вечер.       — Вот скажи честно, колдовал на мои баллы? — все-таки спрашивает Ангелина, временем позже рассматривая меню в одном из московских ресторанов.       — Еще скажи, приворот с порчей навел, — Олег усмехается, складывая руки в замок. Она характерно закатывает глаза. — Ты есть-то будешь или продолжишь дырку в бедном меню прожигать?       Ангелина с тихим вздохом потирает все еще саднящую губу и делает наконец заказ.       Асимптота вопреки законам математики становится равной нулю.