Ты снова со мной встретишься

      — В Ланьлин Цзинь проходит конференция. Нас пригласили, хотя и надеются, что мы не приедем, — Вэнь Цин помешала чай, фарфор звякнул о ее серебряные кольца.       Цзян Чэн не оторвал взгляда от записей, которые делал.       — Ты обычно идёшь?       — Хм. Только когда мне что-то нужно, — медленная улыбка тронула ее губы. — В прошлый раз я ушла с тремя торговыми соглашениями и любимой нефритовой печатью Цзинь Гуаншаня.       — Я не думаю…       — Почему нет? — она перебила его, изогнув бровь.       Цзян Чэн наконец поднял взгляд, в его запавших глазах боролись истощение и усталость.       — На случай, если ты забыла, меня разыскивал весь мир культиваторов. Массовое убийство. Осквернение трупов — оптом. Контроль над разумом. Похищение. Продолжать? — Он загибал каждый пункт на испачканных чернилами пальцах.       Вэнь Цин махнула рукой.              — Да, да, очень впечатляюще. Но тебя убили за эти преступления, помнишь? Грандиозная осада, все секты объединились, твой собственный брат нанес последний удар. — Она наклонилась вперед, и свет свечи отразился в серебряных нитях ее одежд. — Ты заплатил. Теперь, когда ты вернулся, они не могут наказывать тебя за те же самые преступления дважды. Даже Цзини не настолько бесстыдны.       — Как отвратительно оптимистично с твоей стороны, — Цзян Чэн пожал плечами, чувствуя легкую боль от недавней тренировки. — Раздражает.       — Это называется логикой, — она бросила в него семечко лотоса. — Или ты боишься?       — Этих людей? Не оскорбляй меня.       Улыбка Вэнь Цин стала острой, как бритва.       — Хорошо. Тогда тебе понравится то, что я запланировала для этой маленькой конференции.

***

             Зал для конференций в Ланьлин Цзинь сверкал своим обычным непристойным великолепием — позолоченные колонны, инкрустированные нефритом полы и шелковые драпировки, настолько тяжелые, что могли задушить человека.       Пальцы Вэй Усяня потянулись к Суйбяню. Если бы не его маленький племянник, наследник Цзинь, его любимая сестра и племянницы, он бы сжег это место дотла много лет назад.       Но сегодня его беспокойство не имело ничего общего с Цзинями.       Цзян Чэн.       Воспоминание об их мимолетной встрече в городе Цайи грызло его. Он бросился ночью в гостиницу, только чтобы узнать, что его брат даже не заселился. Конечно, Цзян Чэн вернулся туда, к той проклятой горе, покрытой энергий обиды. В то единственное место, куда никто не посмеет последовать.       Костяшки пальцев Вэй Усяня побелели, сжимая чашку.       Воцарилась тишина, когда вошел Лань Сичэнь, его белые одежды были безупречны на фоне кричащего золота Ланьлина. Первый Нефрит двигался с отточенной грацией, его улыбка ни разу не дрогнула, когда он обменивался поклонами с незначительными лидерами сект.       Вэй Усянь следил за его движением, как ястреб — прямо к Лань Ванцзи, который стоял великолепный в цветах Юньмэн Цзян, рядом со своим мужем.       — Посмотрите на него, — с горечью подумал Вэй Усянь. — Все еще играет идеального дипломата после всего, что произошло. От него меня тошнит.       Рука Лань Сичэня задержалась на плече Лань Ванцзи на мгновение дольше, чем следовало.       — Ванцзи. Ты хорошо выглядишь.       — Вэй Ин заботится обо мне, — ответил Лань Ванцзи, в его голосе звучала теплота, которую он приберегал лишь для немногих.       Вэй Усянь натянул улыбку, достаточно острую, чтобы пролить кровь.       — Сичэнь-гэ! Как мило с твоей стороны почтить нас своим присутствием!       Улыбка Лань Сичэня не коснулась его глаз.       — Вэй Усянь. Всегда... яркий.       Их обмен репликами был прерван приближением Цзинь Гуанъяо, медовый голос которого сочился ядом.        — Эр-гэ, у секты Яо есть вопросы о распределении ночных охот…       Улыбка Вэй Усяня стала звериной. О, как он жаждал содрать кожу с этого улыбающегося лица. Сломанные рыдания Цзян Чэна после каждой "случайной" обиды, каждого завуалированного оскорбления, каждого дня, когда его разум ускользал все дальше и дальше.       Эта змея подговорила их всех, Вэй Усянь был уверен в этом.       — Скоро, — безмолвно пообещал он, наблюдая, как Цзинь Гуанъяо уводит Лань Сичэня.       Шепот затих, когда вошел Цзинь Цзысюань, его расшитые золотом одежды ловили свет фонарей, словно жидкий солнечный свет. Рядом с ним Цзян Яньли сияла в цветах Цзинь, подчеркнутых фиолетовым поясом Юньмэн Цзян — тонкий намек на ее дом. Под нежной драпировкой ее верхней одежды виднелось небольшая выпуклость ее четвертой беременности.       Цзинь Цзысюань выступил вперед, жестом приказывая Цзинь Гуанъяо начать. Младший мужчина поклонился с отработанным смирением, хотя в его глазах сверкало что-то более острое.       — Мы польщены вашим присутствием…       Огромные двери распахнулись внутрь.       По залу прокатился вздох, когда Вэнь Цин ворвалась в зал, ее малиново-черные одежды взметнулись, как кровь в воде. Но все взгляды были прикованы к женщине и фигуре в маске рядом с ней — немного выше, облаченной в полуночный шелк, расшитый серебряными узорами молний, его присутствие вызвало видимую волну смятения среди собравшихся культиваторов.       Чашка Вэй Усяня замерла на полпути к его губам.       Цзян Чэн.       Даже скрытый под этой искусно вырезанной ониксовой маской, шедевром, изображающим скалящегося дракона с аметистовыми глазами, нельзя было ошибиться в том, как держался его брат: спина острая, как лезвие, пальцы сжаты вокруг пояса, где должен быть меч. Энергия обиды в воздухе сгустилась, давя на горло Вэй Усяня, как физический вес.       Цзинь Гуанъяо пришел в себя первым, его улыбка ни разу не дрогнула.       — Глава секты Вэнь! Какое... неожиданное удовольствие. Я не знал, что вы планируете посетить.       Ответная улыбка Вэнь Цин могла заморозить лаву.       — Несмотря на то, во что некоторые предпочитают верить, демонический орден Илин остается законным столпом мира культиваторов. — Ее взгляд скользнул к Цзинь Цзысюаню, который едва заметно кивнул.       — Конечно, конечно. — Руки Цзинь Гуанъяо заколебались в этом раздражающе почтительном жесте. — Мы подготовим комнаты для вас и вашего... компаньона? — Невысказанный вопрос повис в воздухе.       Вэнь Цин проигнорировала это, направляясь к свободным местам, зарезервированным для второстепенных сект. Фигура в маске последовала за ней, двигаясь жутко бесшумно.       Когда он проходил мимо группы Лань, чашка Лань Сичэня с грохотом ударилась о блюдце, когда он встретился взглядом с этим человеком за маской. Эти глаза казались такими знакомыми. Они напомнили ему о человеке в гостинице.       Цзинь Гуанъяо прочистил горло.        — Как я уже говорил…       Вэй Усянь изучал обстановку, прищурив глаза. Цзинь Цзысюань сидел неподвижно на позолоченном троне, всем своим видом демонстрируя, что он лишь официальный глава, в то время как Цзинь Гуанъяо с шелковистой точностью руководил всем происходящим. Ни для кого не было секретом, что настоящая власть в Ланьлин Цзинь текла через эти нежные, обагренные кровью руки.       — Жалкое зрелище, — подумал Вэй Усянь, глядя на отсутствующий взгляд своего зятя. — Павлин всегда лучше обращался с мечом, чем с политикой, но это уж слишком. Позволять этой гадюке править всем, кроме имени? Цзян Чэн был прав: давать змее столько власти может закончиться только ядом.       Пальцы Вэй Усяня зачесались в желании схватить Суйбянь, пока Цзинь Гуанъяо монотонно говорил о торговых путях. Через зал фигура в маске слегка наклонила голову, хищно следя за каждым движением Главного Культиватора.       Под этим взглядом речь Цзинь Гуанъяо впервые запнулась.