Hiraeth - «Тоска»

      

«You don’t miss the home. You miss the you that felt at home there.»

«Ты не скучаешь по дому. Ты скучаешь по тому, кем ты был, когда чувствовал себя дома.»

Hiraeth

***

      В голове мелькают моменты, когда маленькой девочкой я бежала к бабушке или брату: с хорошими новостями, в синяках или слезах. Чтобы не случилось — меня выслушают, поддержат. Иногда правда и отругают, поспорят, что я была не права. Но все же… Это было хоть какое-то мнение, которое помогало мне разобраться.       Это было место, где я могла быть собой. Где моё «плохо» не требовало доказательств, и «хорошо» — не зависело от достижений. Где слёзы не нужно было прятать в подушку, и никто не говорил: «Соберись, ты же сильная».       Пока я была совсем крохой, бабушка держала меня на руках. А бабушкины руки — те самые, пахнущие ромашкой и тестом — умели делать невозможное. Погладят по спине — и всё, никакие монстры под кроватью больше не страшны. Иногда перебирали волосы, как будто заговаривали мои тревоги. О, как же я любила эту традицию. Она снимала резинку и нежно массировала кожу головы, а потом плела маленькие французские косы. Чаще всего на вторую или третью я успокаивалась, а бонусом была красивая прическа.       Потом эту роль забрал Калеб, крепко держа мою руку. Я могла поделиться буквально… всем.

И, возможно, это стало моей слабостью.

Будучи взрослой не так просто её признавать.

Особенно когда Джозефины и Калеба больше нет.

      Работа, дом. Работа, дом. Карусель без музыки. Всё серо, всё ровно, всё просто… никак Иногда Тара с Симон вытащат всех сотрудников в караоке бар и я подпеваю, смеюсь, даже пью. Только внутри всё равно — тишина. Заледеневшая, звонкая. Как вокзал ночью, а я будто жду поезд, которого больше не будет.        Приходиться закрывать все чувства на четыре замка. Заключить горе, боль, страх, утрату. По одному. И отпустить их только когда всадники апокалипсиса будут в могилах (то есть никогда).

Ведь я.… уже не маленькая девочка.

      Прошли месяцы. Жизнь, кажется, полностью поменялась. Перевернулась. Прям с ног на голову. Мне, как младенцу, пришлось учиться жизнь. Только отличие было в приставке «заново». Искать новый смысл. Ходить без опоры.       Сначала решила искала виновных. Потом зашла в тупик.       Иногда приходила на кладбище и говорила с тёмными безликими камнями, обращаясь больше к самой себе. Кто знает, существует ли этот Рай? Или работает ли концепт душ? Слышат ли меня сейчас брат и бабушка? Или в конце человеческой жизни нет ничего? Пустота.       

Но в один день все пошло не так.

      Утро началось с горького чая. Новая пачка, красивая упаковка. Я купила её, надеясь на «что-то приятное», а он оказался хуже воды с канавы. Потом разбитый экран телефона. Этот гаджет посмел выпасть с рук в лифте, когда тот дёрнулся. И я будто тоже: дёрнулась внутри. Ну хоть не застряла эта старая рухлядь, и на том спасибо. Сколько актов мы уже составили с другими жителями нашей многоэтажки — это ни к чему не привело. Хотя район хороший, квартиры дорогие.       Пробитое колесо на верном байке я до сих пор не могу объяснить. И в последствии мокрое пальто от «доброго» человека на белой шевроле камаро. Мужчина за рулём не взглянул. Он же так спешил. Совсем не видел луж и пешеходов. Просто улетел, как жизнь мимо моего контроля.       Неудачная миссия. Выговор. Этот странный взгляд от Ксавьера.       Все это стечение обстоятельств. Но ощущается как начало черной полосы. Ведь происходит все в один день, как по-другому объяснить эту череду кризисов? А вдруг и завтра будет таким несчастливым? И послезавтра. И ещё на месяц вперед.       Да, слишком пессимистично.       Я себя накручиваю до такого состояния, что в итоге даже не понимаю, как оказываюсь в роскошном особняке.       Мрамор под ногами, витражи, ароматы дорогого дерева и явно дорогих благовоний. Я стою у входа, и впервые за день позволяю себе… остановиться. Не бежать, не думать. Просто стою.       И только потом приходит мысль: «Что я здесь вообще делаю?»       — Мефисто, я знаю дорогу. Лети давай отсюда. — Вечно надоедливая птица крутилась вокруг и это карканье давило на мозги.       Интересное событие выходит. Я непонятно зачем пришла в этот дом. Никто не звал. А ноги сами знали путь. Но даже когда осознала это — остановилась только перед дверьми его кабинета.       — Сайлус, можно? — я постучала костяшками пальцев по массивной двери три раза. Привычный ритм наверно ещё с детства. После заглянула внутрь, не смея сделать и шага в кабинет.       — Когда это тебя останавливало? — Сайлус поправил очки и немного нахмурил брови, поднимая на меня взгляд. Он будто оценивал меня или пытался опять заглянуть в душу своим инфракрасным глазом, как я это называла.       — Даже не смотри на меня так. — Тихо зайдя в помещение и закрыв дверь, я подошла к его столу. Бумаги, отчёты, какие-то папки. Редко, когда можно увидеть его заваленным кучей бухгалтерии.       — Я просто пытаюсь понять тебя, милая. — Глава Оникайнуса размашисто расписался на нескольких бумагах и откинулся на стуле, взяв в руки ещё одну.       Я вздохнула и сжала ткань, итак, уже помятой рубашки. Я же даже не сходила переодеться после миссии, так и придя в особняк потрёпанной как уличный котенок.       — У тебя ещё много работы? Я не мешаю?       — Никогда. — Сайлус ответил резко. Низкий голос был пропитан серьёзностью, будто он говорил самую очевидную, но очень важную для него вещь.       

И меня переклинило.

      Я обошла его кресло и умостилась у него на руках, пряча нос у ложбинки ключиц. Сайлус ничего не спросил.       Его глаза расширились немного, но он сразу же крепко обхватил мое тело сильными руками, прижимая к себе.       Будто держит самое дорогое, что есть в его жизни. Драгоценный камень, который нельзя трогать и любоваться лишь через бронированное стекло куба для выставки.       Сайлус пах… Не знаю… Древесные нотки и какой-то алкоголь, явно выдержанный несколько десятков лет. Но этот запах казался таким успокаивающим, родным. Домашним. Да, именно так. Я настолько привыкла чувствовать эти нотки у себя дома. В гостиной подушки пропитались его запахом от каждой ночи, что он провел в Линкольне. На кухне. В ванной. Быть окруженной этим запахом, когда пыталась найти информацию о протокорах в его владениях. Или сидя рядом в мастерской, обсуждая новое оружие и модификации моего байка.       — Кот? — Длинные пальцы аккуратно расплели объёмную косу, так полюбившуюся в последнее время. Наверно из-за того, что именно Сайлус почти каждое утро её заплетал. Сегодня же исключение.       Он перебирал пряди, игрался с ними не задавая вопросов. Ждал, что я начну свой рассказ. Но даже на это сил у меня просто не было.       — Кажется, все не в порядке. — Не спросил, а говорил прямо. Но что я лишь положительно кивнула и обняла его за шею как за спасательный круг.       Он шумно выдохнул мне в волосы и мне показалось будто губы коснулись виска. Без определённого звука. Просто мазнули по коже.       — У тебя листик в волосах. Сложная миссия? — Кивнула. Снова. Говорить просто не хотелось. — Я недавно купил набор эфирных масел. Хочешь устроим спа процедуры?       Я сжала пальцы на его плечах. Внутри меня этот чертов душевный шторм только и набирает оборотов. Каждый вздох превращается в тихий зов о помощи, который не каждый сможет услышать, и я сама не могу внятно различить.       

Но Сайлус смог.

      Он не сказал больше ни слова. Просто продолжил перебирать мои волосы, аккуратно, как будто я была стеклянной. Его пальцы скользнули чуть ниже — к вороту рубашки под корсетом, которую я даже не заметила, как неправильно застегнула. Сайлус медленно расстегнул её, потом снова застегнул, но уже ровно, до самой верхней пуговицы.       Такой сильный, власный лидер Зоны N109 слегка покачивался в кресле, а я чувствовала, как его грудь поднимается в ритме дыхания. Где-то в этом движении было столько смысла, что становилось страшно. Не от него — от себя. Потому что я знала: ещё чуть-чуть, и хрупкий фасад окончательно треснет.       — Так правильно. — тихо. Без смысла, без причины. Просто так.       Сайлус точно не знал, что это именно брат всегда так делал. Что это была его дурацкая привычка: застегивать мою куртку, поправлять шарф, запихивать рукавицы в карманы, если я забывала. Маленькая, почти смешная вещь. Никому не нужная, кроме меня, хотя в детстве я явно этого не осознавала.       И тут Сайлус вдруг прошептал почти неосознанно, как-то между делом, будто сам не заметил:       — Ты такая тёплая. Всегда была.       Эти три слова. Без «я люблю», без признаний. Просто факт. Тёплая. Как дом. Как семья. Как мама, бабушка, брат — все в одном.И сердце моё… просто не выдержало.       Вдруг — будто где-то в районе левого лёгкого треснуло стекло, жаля итак слабое и измученное сердце. По шву, тонко, но с грохотом внутри.       Я судорожно втянула воздух, плечи повело, и горло сжалось. Как в детстве, когда падаешь с велосипеда, но плачешь не из-за боли, а потому что бабушка подошла и просто взяла за руку.       Навалилась боль, такая старая, что уже не отличить, где заканчивается тоска по семье, а где начинается усталость от себя самой. Я уткнулась ему в плечо и зарыдала. Тихо, с придушенными всхлипами, потом громче. Как ребёнок. Без стыда, без тормозов.       Просто рыдала, как будто этим можно было вымолить себе прощение за слабость, за страх, за всё накопленное.       Он не отстранился. Только крепче обнял, прижимая к себе. Его губы легли на мой лоб, задержались, будто он хотел вытянуть боль.       — Я рядом. — Всё, что Сайлус тогда сказал. Ни клятв, ни обещаний. Просто правда.       

И вдруг поняла — у меня больше нет дома. Но, кажется… я нашла его в нём.