Под Покровом Чёрного Щита

— Девочки, ну-ка быстро в постели! — мягко, но решительно сказала Кейтлин. Уже целый час она безуспешно пыталась уложить своих дочерей спать. — Мамочка, а ты расскажешь нам сказку? — спросила одна из девочек, белокурая малышка с глазами цвета весеннего неба, дёргая мать за подол ночной рубашки. — Да! Сказку про любовь! — с другой стороны в платье Кейтлин вцепилась вторая, такая же светлая и солнечная. Кейтлин ласково вздохнула, провела рукой по шелковистым волосам дочерей и с нежной улыбкой проговорила: — Я расскажу вам самую прекрасную сказку... но только если вы сейчас же ляжете в свои кроватки. Девочки не заставили себя упрашивать — они моментально юркнули под одеяла, сверкая счастливыми глазами. Сказки мамы были для них волшебством перед сном — в её голосе всегда жила настоящая магия. Кейтлин взяла деревянную табуретку из угла — ту самую, с которой и она, и Аарон любили рассказывать девочкам истории на ночь. Она поставила её поближе к кроваткам и села, сложив руки на коленях. — А как насчёт сказки про тёмного рыцаря и принца? — спросила она с лукавой улыбкой. — Мама… мы же хотели про любовь… — немного погрустнела одна из девочек, нахмурив бровки. — Там два мальчика? — с интересом уточнила вторая, широко раскрыв глаза. — Мои хорошие, любовь живёт повсюду. Она не знает ни границ, ни имён, ни пола. А эта история… она, пожалуй, будет самой любовной из всех, что вы слышали. — Кейтлин подмигнула им. — Рассказывать? — Да! — хором воскликнули сестрёнки, свернувшись под одеялами. Кейтлин на мгновение замолчала, будто прислушиваясь к шепоту старой памяти. Затем мягко улыбнулась — и начала: — Давным-давно, в королевстве под названием Тресмур, началась история, которую не забыли ни реки, ни ветры, ни даже звёзды на небесах. Тресмур был краем, где весна длилась дольше, чем положено, где вишнёвые деревья цвели особенно пышно, а озёра отражали небо так ясно, что, казалось, в них можно было утонуть в облаках. Туманы здесь не скрывали опасностей, а ласково обнимали долины по утрам, как заботливая мать своих детей. Земля эта славилась песнями — не просто красивыми, а редкими, будто найденными в самом сердце мира. Танцы при свечах превращались в волшебство, а влюблённые писали истории, достойные песен менестрелей. В Тресмуре верили, что сердце всегда знает дорогу — даже если разум теряется в тумане. И была в Тресмуре одна легенда. О тёмных рыцарях. Тёмные рыцари не служили при дворе, не следовали за королями и принцами. Они были в тени. Ветры несли их силу, ночи шептали их имена, но увидеть их удавалось лишь тем, кто действительно нуждался в защите. Они появлялись внезапно, когда беда приближалась, и исчезали, как тень на заре. Считалось, что тёмным рыцарям запрещено любить. Их сердца, говорили, были закованы в холодное железо — чтобы ничто не отвлекало от долга. Чтобы ничто не могло разрушить их стойкость. Но однажды… всё изменилось. Один принц — прекрасный, смелый и мечтательный — увидел тёмного рыцаря. И не просто увидел — заметил его. Почувствовал. Принц не отвёл взгляд, не испугался. Он смотрел… и чувствовал, как сердце его отзывается. А тёмный рыцарь, который всю жизнь скрывался в тени, вдруг… захотел остаться. Так началась история любви и преданности. История, которую даже звёзды до сих пор шепчут в тишине ночей. °°° В последнее время Нил всё чаще ощущал на себе чей-то взгляд. То был не зловещий, не тот, от которого по спине бегут мурашки, и не тот, что заставляет прятаться в тени. Нет. Этот взгляд был иным — тёплым, словно прикосновение солнечного луча к щеке. Он дарил спокойствие и странное чувство безопасности. Пока этот взгляд был с ним — можно было не бояться. И всё же было в этом что-то странное. Кто-то действительно наблюдал за ним. А если это так — быть может, грядёт беда. Ведь, увы, слишком много тех, кто желал зла принцу. Королевство их было велико, богато, и многие соседи издавна жадно взирали на его земли. Они пытались завладеть Тресмуром и лаской, и подкупом, и кровью. Доходило даже до безумного — выкрасть самого принца. Нил никогда не понимал этого. Ведь он был всего лишь племянником короля Стюарта. Не наследником. Король Стюарт, его дядя, был тем, кто вырастил Нила после трагедии — его родители пали на войне, защищая земли Тресмура, и малютка-принц, которому едва исполнилось полгода, оказался под покровом дяди. Стюарт был для него всем: и отцом, и наставником, и опорой в самые трудные минуты. Нил любил его безмерно. Но у короля была и родная дочь — Мариэтта, свет его дней. Она была лишь на год старше Нила, и он любил её как сестру — и как лучшую подругу. У Мариэтты были густые вьющиеся волосы цвета лесного ореха и глаза, подобные дождевому небу. Именно она должна была взойти на трон после отца, ибо в Тресмуре, с момента правления короля Стюарта, закон гласил: наследником может стать не только сын. Многие чужеземные державы этого не понимали. И всё ещё охотились за Нилом, видя в нём "удобного принца". Но Нил не желал трона. Это всё было чуждо его сердцу. Он мечтал лишь жить — просто, свободно, как ветер, что играет в листве. Он любил природу: часто ускользал в сад или в лес, к озеру неподалёку от замка — месту, что стало его тихой пристанью. И вот ныне, под сиянием полной луны, когда звёзды, как золотая пыль, рассыпались по небосводу, Нил вновь направлялся туда. Тропа, освещённая лунным светом, была знакома до последнего камешка. Всё вокруг дышало покоем... но всё же — взгляд. Он чувствовал его. Наблюдатель был там, в тени, уже много дней. И странно — тот, кто следил, скрывался слишком искусно. Почти незаметно. Почти... но не для Нила. Он всегда чувствовал больше, чем другие. Так, говорил дядя, было и у его матери — тонкость восприятия, чутьё, что не обманет. Надо бы рассказать дяде Стюарту, — подумал он. — Лучше предупредить его, чем потом раскаиваться. Он ведь будет волноваться. И Мариэтта тоже. И всё же... любопытство жгло душу. Кто он, тот, кто прячется во тьме, но не нападает? Уж не враг ли? Вряд ли. Если бы желал зла — давно бы нанёс удар. Значит... он здесь зачем-то ещё. Наблюдает. Оценивает? Смешно. Если ищет слабость — напрасно. В Ниле было больше ума и ловкости, чем казалось. Это — от отца, как всегда говорил дядя. Погружённый в мысли, Нил незаметно для себя добрёл до любимого места у озера. Оставалось лишь спуститься по склону к самой воде — там, у старого поваленного дерева, он часто сидел, наблюдая за гладью озера и слушая тишину. Ночь выдалась прохладной, и лёгкая роса укрыла траву серебристыми каплями. Луна высоко висела в небе, её отражение дрожало на поверхности воды, словно живое. Звёзды, рассыпанные по небосводу, казались ближе обычного, будто хотели спуститься и раствориться в тёмной глубине озера. Тишина была такой плотной, что каждый шаг по влажной земле казался громким. Осторожно ступая вниз по склону, Нил чувствовал, как скользит подошва по мокрой траве. Он почти добрался донизу, как вдруг нога соскользнула — и он потерял равновесие. Падая, он с силой ударился плечом о землю, но тут же замер, услышав странный звук. Вода всплеснула — звонко и отчётливо. Нил сначала подумал, что это он упал в озеро, но быстро понял, что находился слишком далеко от кромки воды. Он приподнялся на локтях и огляделся, сердце ускоренно стучало в груди. Его взгляд упал на противоположный берег — и там, в лунном свете, будто кто-то стоял в воде, может по колено, неподвижно, как тень. Но стоило ему моргнуть — и силуэт исчез, как будто растворился в воздухе. Теперь Нил не сомневался ни на миг — он должен немедленно сообщить дяде. Это было не просто предчувствие или тень на краю взгляда — кто-то действительно следил за ним, и ощущение чужого взгляда с каждым часом становилось всё назойливее. Не теряя времени, он свернул с привычной тропы и двинулся к замку, выбирая такие закоулки и повороты, что преследователь, если он и был, наверняка потерял его из виду. Уже полчаса Нил не чувствовал на себе ни единого взгляда, и это давало странное облегчение. То-то же, — с торжеством подумал принц. Думали, лёгкая добыча? А вот и нет. Он усмехнулся — зло, с вызовом, гордо. А впереди уже возвышались родные башни. Замок встречал его величественно: над застывшими в сумерках зубцами стен реял на ветру флаг его дома — серебряный лебедь с крыльями, изогнутыми в форме сердца, на фоне лазурного щита. Он казался живым, словно вот-вот вспорхнёт в небо, и каждый взмах ткани напоминал Нилу, кто он есть и где его место — среди крови, чести и древних клятв. Переступив порог ворот, принц ощутил, как на плечи ложится тепло — не только от очагов, но и от самого замка. Внутри было уютно: высокие потолки, гобелены с лебедиными орнаментами, старинные факелы, излучающие мягкое, тёплое пламя. Каменные стены не были холодны — они дышали историей и защищённостью. В воздухе витал запах древесной смолы, воска и едва уловимый аромат свежих булочек с мёдом, словно кухня по обыкновению решила утешить возвращающегося хозяина. Шаги Нила отдавались эхом по коридорам, словно замок сам приветствовал его, узнавал. Но чего он точно не ожидал, так это увидеть в главном зале встревоженных Стюарта и Мариэтту. Они стояли, низко переговариваясь, и выглядели крайне обеспокоенными. Завидев Нила, весь в пятнах от сырой травы, с растрёпанными волосами, будто воронье гнездо на голове, оба всполошились ещё сильнее. — Абрам-я-опять-нашёл-проблему-на-свою-голову, — прошипел дядя, щипая себя за переносицу. — Ты хоть знаешь, как мы испугались, когда узнали, что ты упал и бесследно исчез? — О... — только и смог вымолвить Нил, ошарашенный. — А как вы вообще узнали об этом? Он действительно был потрясён. С чего они решили, что он пропал? Он ведь знал здесь каждую тропу, каждый изгиб дорожек, каждое дерево в саду и у озера. Даже если бы захотел потеряться — у него бы не получилось. И откуда они вообще знают что он упал? Мариэтта услышав удивлённого Нила, молниеносно метнула взгляд в сторону отца, её глаза пылали гневом. — Папа, ты что, не сказал ему?! – воскликнула она. И тут Нил понял — сейчас он услышит нечто такое, что вряд ли ему понравится. Стюарт развёл руками, страдальчески вздохнул и посмотрел на племянника с выражением виноватого родителя: — Я нанял двух тёмных рыцарей для вашей охраны. Об их существовании знаем только мы с вами. — Что ты сделал?! — воскликнул Нил. Не то чтобы сама мысль о тёмных рыцарях — тех самых, о которых слагали легенды по всему королевству — пугала его. Нет, его возмущала сама необходимость охраны. Он не был беспомощным мальчишкой! — Абрам, они не будут мешать. Это всего лишь предосторожность, — Мариэтта мягко коснулась плеча брата, как всегда сдержанно, но по-сестрински тепло. — Тёмные рыцари появляются, когда совсем всё плохо, — раздражённо пробормотал Нил. — А я всего-то оступился и пошёл другой тропой! Они уже докладывают, будто я исчез! — Потому что я велел им сообщать о подобных случаях, — дядя сложил руки на груди, глядя строго. — Ведь кое-кто у нас слишком часто твердит: «всё в порядке», даже когда падает с утёса. Абрам, я знаю, что тебе не по душе эта мера. Но в последнее время соседние королевства начали объединяться, и мне страшно. Я боюсь за вас. Потому прошу — не упорствуй. Нил глубоко вдохнул, выдохнул — и кивнул. Если дядя от этого будет спокойнее, а этот рыцарь действительно не станет ему мешать, то пусть будет. Он может и потерпеть. — Хорошо, дядя. Я не против этого… рыцаря. °°° С тех пор как Нил узнал про свою няню — по-другому он и назвать этого человека не мог — прошло около двух дней. Этот загадочный Тёмный рыцарь исправно докладывал обо всех ситуациях, в которые Нил попадал, даже если это было что-то пустяковое. Из-за этого Нил окончательно решил: нужно найти способ сказать ему, чтобы тот прекратил доносить дяде абсолютно всё. Вот только была одна проблема: Тёмные рыцари были невидимы для тех, кого защищали. Нил, конечно, знал, откуда за ним наблюдают, и был уверен, что рыцарь следует за ним повсюду. Интересно… а когда он переодевается в своих покоях — он тоже это видит? От самой мысли об этом Нил моментально покраснел. — Чушь! — пробормотал он и смущённо провёл рукой по лицу. — Он просто следит за моей безопасностью, а я думаю какую-то ерунду... Но всё равно — надо придумать, как с ним поговорить. Проблема в том, что рыцарь всё время держится на расстоянии, и ни разу не подходил по-настоящему близко. – Хотя... когда я чуть не упал в воду, он собирался подойти, — пробормотал вслух Нил. И тут его озарило. Чтобы поговорить с этим невидимым телохранителем, нужно, чтобы он сам подошёл! Оставалось лишь придумать ситуацию, в которой рыцарь обязан будет появиться… но так, чтобы Нил при этом не получил травм. Иначе и дядя, и Мариэтта ему этого не простят. Нил недолго раздумывал над тем, что бы такого придумать — идея пришла к нему почти мгновенно. Он сразу же вскочил с кровати, полон решимости претворить её в жизнь. °°° Парень был облачён в длинную чёрную мантию. Под ней — тёмные штаны и рубашка, простая, но добротная, как и подобает принцу. Конечно же, всё тоже чёрное — он ведь не просто сбегал, он устраивал операцию под прикрытием. План Нила был, по его мнению, просто гениален. Насколько он помнил со слов дяди Стюарта, именно его, Нила, должен был оберегать один из тёмных рыцарей. И пусть никто никогда не видел его, но стоило Нилу попасть в потенциально опасную ситуацию — как ощущение чьего-то невидимого присутствия становилось почти физическим. Именно поэтому он решил сбежать из замка. Ну, разве не блестяще? Ночью ему и Мариэтте строго-настрого запрещено было покидать пределы дворца, потому на входе и выходе из их покоев круглосуточно стояла охрана — по два стражника у каждой двери. Пройти мимо них, как обычный человек, было бы невозможно. Поэтому, конечно же, пришлось лезть через окно. Впрочем, это не было чем-то новым — Нил делал такое не раз, так что не чувствовал ни страха, ни волнения. По его плану, он должен был добраться до леса, к знакомому бугру. Если с него и падать — ничего серьёзного не случится, разве что синяк. Но Нил надеялся, что его «нянька» об этом не знает и тут же бросится к нему, услышав крик «от боли». Пока он обдумывал все детали плана, параллельно писал короткую записку в духе «вернусь к утру» — для убедительности. Закончив, положил её на стол и полез под кровать за импровизированным тросом. Когда-то он «одолжил» в прачечной несколько простыней и смастерил из них верёвку — крепкую, насколько это возможно в условиях замка. Один конец он привязал к ножке кровати, что удачно стояла рядом с окном, второй — перебросил через край. Проверив надёжность конструкции, Нил осторожно перекинул ногу через подоконник и начал спуск. Ветер трепал полы мантии, ночь казалась особенно тихой, как будто сама затаила дыхание, наблюдая за этим безрассудством. Он медленно и аккуратно опускался, стараясь не шуметь — но где-то на середине пути нога соскользнула с выступа, и он потерял равновесие. О, нет, — подумал Нил, прежде чем ощутил, как тело рвётся вниз. Он не успел даже вскрикнуть — просто зажмурил глаза, готовясь встретиться с холодным, беспощадным камнем… Но упал он совсем не на него. Он резко распахнул очи, едва успев осознать, что произошло… и в тот же миг замер в изумлении. Его держали на руках — чьи-то сильные, уверенные руки с лёгкостью удерживали его хрупкое тело, словно он не весил ничего. А перед ним возвышался человек в чёрных, как сама ночь, доспехах. Если бы не холодный свет полной луны, озаряющий всё вокруг, Нил и впрямь мог бы подумать, что витает в воздухе, поддерживаемый самой тенью. — Безрассудный мальчишка, — прогремел грубый, низкий голос, отдававшийся глухим эхом в его ушах. Рыцарь поднял одну руку и легко приподнял забрало, обнажая лицо. — О… — лишь один бессмысленный звук сорвался с губ Нила, когда он увидел его. Лунный свет окутал его спасителя, словно по воле звёзд. Волосы — светлые, будто сотканы из лучей солнца — мягко колыхались от лёгкого ночного ветра. А глаза… тёмные, как омуты заброшенного озера, полные тайны и глубины, что способны унести за собой. Над этими глазами властно изгибались хмурые брови, придавая его лицу суровость, граничащую с гневом — но каким-то образом это только усиливало его магнетизм. Его ресницы дрожали, едва заметно, будто ветер касался их так же нежно, как и травы под замковыми стенами. Он был слишком прекрасен, чтобы быть реальным. Почти нереален. Словно вышел из древней баллады, оживший из старинной сказки о доблестных воинах и проклятых судьбах. Он был воплощением самого мифа о тёмных рыцарях — но не грозным, нет… божественно прекрасным. Таким, каким можно было бы увидеть только во сне, если сон послан самой луной. Нил не мог отвести взгляда. Он не знал, что больше сковывает его — сила, с которой рыцарь держал его, или это необъяснимое чувство восторга, трепета и… лёгкого страха перед тем, с кем не стоит заводить близкие отношения.