Секс по телефону

Это было безумно глупое, необдуманное решение - вопиюще безрассудное даже по меркам человека, привыкшего к риску. Но кого это, черт возьми, волновало? Точно не Эдуардо Саламанку. Он - не из тех, кто позволял миру диктовать условия. Это он держит ситуацию за горло, а не она его. И чем больше он полагался только на себя, отсекая всех и вся, тем более дикими, почти инстинктивными становились его поступки. Рациональность? Она давно уступила место азарту, жесткой самоуверенности и привычке добиваться своего любой ценой. - Ты что, с ума сошел?! - вскрикнул Начо, резко толкнув мужчину в грудь. - Я, блять, просто не могу в это поверить! - Ну не кипятись, Начито, всё под контролем, - протянул Лало, будто речь шла о разбитом бокале, а не о человеческой жизни. - А, ну да, конечно, не кипятиться! - Игнасио вскинул руки, голос у него срывался. - Ты, мать твою, чудом не попал на камеры наблюдения, пока это дерьмо творил! - Он шумно выдохнул, закрыл лицо руками. - Зачем ты вообще… убил его? - Он отказался помочь, -просто ответил Лало, пожав плечами. - А я, как ты знаешь, не очень люблю, когда мне отказывают. - Молись, чтобы никто не видел этого! - прорычал Начо, сжав кулаки. - Потому что я не собираюсь вытаскивать твою сраную задницу из тюрьмы! - Ой, да не парься ты так. Возьму адвоката - того, что у тебя был. Ты говорил, он профи. - Даже не знаю, что должно произойти, чтобы он сумел тебя отмазать, - пробормотал Игнасио, качая головой. Саламанка сидел в кресле своего Шевроле, лениво постукивая пальцами по рулю, когда остановился на очередном светофоре. Всё казалось обычным - вечер, дорога, музыка на фоне. Но едва за спиной вспыхнули синие и красные огни, как воздух в салоне резко сгустился. - Заглушите мотор и выбросьте ключи в окно, - раздался хриплый голос полицейского из громкоговорителя. Лало скривился, будто услышал плохую шутку. Он бы с радостью вытащил пистолет, прижал спусковой крючок, и пусть хоть черт с рогами попробует остановить его... Но здравый смысл напомнил о себе, как только к обочине подкатили ещё две машины. Нет, перестрелка с копами - это не его план. По крайней мере, пока. А ведь это была только верхушка айсберга. - Я принимаю аргумент защиты о возможности залога, - глухо произнёс судья, делая долгую, почти театральную паузу. - Но, учитывая тяжесть обвинений, я устанавливаю сумму: семь миллионов долларов. Только наличными. - Но, Ваша честь... - начал было Джимми, но удар молотка был окончательным приговором. Лало не дрогнул. Его не смутила сумма, не испугали последствия. Он лишь усмехнулся, как будто судья только что заказал у него слишком дорогую бутылку вина. - Семь лимонов? - переспросил он, больше для себя, чем для кого-то. - Потяну. -Он медленно повернулся к Солу и прищурился. - Только привезешь ты. - Что? Я?! - изумился Джимми. - Я тебе звякну, - весело бросил Лало и, не скрывая удовольствия, подмигнул, его фирменная ухмылка расплылась на лице. Все работало, как хорошо отлаженный механизм. Осталось только ждать. А это - худшее. Сидеть в одиночке пять на пять метров, где стены будто дышат на тебя усталостью - пытка даже для тех, кто не боится молчания. Но Лало не из тех, кто предаётся скуке. У него всегда есть выход. Всегда найдется телефон. И человек, которому он хочет позвонить. Начо. Только его голос мог стать спасением от монотонного тика времени. Бархатный тембр Игнасио успокаивал. Он ложился на ухо, как симфония, тонкая и упрямая. Неважно, рядом он или на другом конце провода - эффект был один. Лало слушал его голос и знал: игра ещё не окончена. И фишки всё ещё у него. Начо не сразу понял, когда Лало стал для него чем-то большим, чем просто опасный, непредсказуемый псих с улыбкой хищника. Сначала он просто терпел , потому что нужно было. Потому что отец. Потому что выбора не было. Лало появился в его жизни как ураган - шумный, с дерзкими шуточками и взглядом, который видел слишком много. Он был непохож на остальных Саламанок. Не таким тупым, как Туко, не таким холодным, как дон Гектор. Лало умел оборачиваться улыбкой, прежде чем воткнуть нож. И делал это чертовски сексуально. Сначала Начо держал дистанцию. Не разговаривал лишнего, не смеялся над его шутками, не принимал подарки. Но Лало не отступал. Он появлялся внезапно: то в баре с бутылкой текилы, то у дома с пакетом такос и фразой: «Я тут подумал, тебе, наверное, одиноко». Он вел себя так, будто они давно друзья. Будто его совершенно не смущает лед в глазах Игнасио. И все же этот лёд начал таять. Потому что за весельем, за показной беспечностью Лало таилась странная, почти детская привязанность. Он был внимателен к мелочам - знал, как Начо пьёт кофе, помнил, какой у него парфюм, всегда замечал, когда тот уставал. И со временем Начо начал привыкать. К его запаху. К голосу. К странной, почти извращённой заботе. Они не говорили прямо. Ни один из них не мог себе этого позволить. Но напряжение между ними можно было резать ножом. Лало приближался слишком близко, но никогда не касался. Начо бросал на него взгляды дольше, чем стоило бы, но всегда отворачивался первым. А Лало... Он влюбился. По уши. По-своему , как мог. Не говорил. Но всё в его действиях кричало об этом. Когда Начо поранился - Лало лично привёз врача. Когда ему угрожали - исчезали те, кто угрожал. Когда он говорил, что устал - Лало молчал. Просто оставался рядом. И если бы кто-то спросил, чего хочет Лало больше всего , он бы не ответил. Но знал бы точно. Ответ был прост: Начо. Гудки тянулись один за другим, каждый - как укол ожидания, и с каждой секундой Саламанка всё сильнее терял надежду услышать голос мужчины. Но вдруг - тишина. Гудки прервались, и из трубки донёсся тяжёлый, словно пропитанный усталостью, вздох. - Что тебе понадобилось так поздно?.. - пробормотал Начо. Его голос, такой чарующе красивый, будто тёплый бархат, заставлял уши таять, а на губах сама собой появлялась довольная улыбка. - И как ты вообще меня набрал? - Начито! Я так скучал по твоему голосу… - с весёлым смехом отозвался Эдуардо. - Тут просто невыносимо скучно без кого-то, кому можно рассказать хотя бы анекдот. А про звонок ...нужно просто иметь свои каналы. - Ага, конечно, как всегда… - с ленцой отозвался Варга, в его голосе скользнула насмешка. Если бы можно было его видеть, он наверняка уже закатил глаза , его любимый приём. - Как у тебя дела, mi amor ? - вдруг спросил Лало, голос его стал чуть мягче, почти заботливым. - Эм… Не знаю. Не очень, - сухо ответил Начо. - Сегодня был паршивый день. - Потому что меня рядом нет? - с усмешкой поддел его Саламанка. Начо мог бы и хотел сказать "да", но причина крылась глубже. Проклятый Фринг изводил его работой, заставлял следить за Лало, вытягивать любую крупицу информации. А Игнасио совсем этого не хотел. Но все-же, больше всего он не хотел, чтобы пострадал его отец. Отец стоял выше всех, выше жизни - даже его собственной. - Лало, я серьёзно. Есть проблемы поважнее, чем твое отсутствие на пару дней, - выдохнул Варга, стараясь, чтобы в голосе не прозвучала тревога. Но едва заметная грусть всё же просочилась сквозь его слова, словно щелью. - Всё этот куриный папаша тебе мозги парит… - лениво протянул Лало, будто читая мысли. Иногда Варгу поражало, насколько точно он умеет угадывать. - Давай, выкладывай. - Я… тебе необязательно в это вникать. - Почему это? Я же твой босс, Начито. Должен знать, что тебя гложет. - Кажется, ты перегибаешь с заботой. Это не твоё дело, - резко отрезал Начо. Его голос дрожал, то ли от раздражения, то ли от чего-то более хрупкого. Саламанка бы точно понял, если бы мог видеть его глаза. Лало тяжело выдохнул, сдерживая досаду, но всё равно улыбнулся, будто Начо стоял перед ним. Такая привычная, тёплая, почти невинная усмешка. - Почему ты всё ещё держишься на расстоянии? - вдруг спросил он. - До сих пор не доверяешь мне? Я уже открыл тебе все карты… А ты? Ты продолжаешь эту игру. Что, правда не веришь мне, Начито? - Я… - Варга замолчал. Он не хотел жаловаться. Не хотел быть уязвимым. Особенно перед Саламанкой. Тот был слишком… опасно обаятельным. Таким же непредсказуемым, как и Фринг, но в разы притягательнее. - Начито? - позвал Лало, и его голос прозвучал так тихо, так по-человечески, что казалось - не зовёт, а берёт за руку. Это был не приказ, не требование. Это было… прикосновение. Настолько необычно для него, что Начо закрыл глаза и на миг представил его перед собой , такого спокойного, мягкого, тёплого. - Лало… я просто… - Начо запнулся, подбирая слова. - …Я не хочу казаться в твоих глазах слабым. Как сопливый ребёнок. - Что за бред ты несёшь? - воскликнул Эдуардо. - Начито, если тебе надо выговориться - говори! Это не делает тебя слабым. Это делает тебя живым. - Ага, прекрасно, значит ныть теперь признак силы… - Слушай, Начи, - Лало откинулся назад, убирая руку за голову. - Это правда. Лучше сказать, чем гнить изнутри. - А ты сам хоть раз кому-то жаловался? - с вызовом спросил Начо. - Ха, попался. Ладно, нет, не жаловался, - усмехнулся Эдуардо. - Но если тебе поможет… - Неужели у великого Эдуардо Саламанки есть поводы для жалоб? Ну-ну, жду с нетерпением, - раздался скрип кровати, Варга перевернулся на живот, устраивая телефон поудобнее. - Ох… ладно, - Лало прикрыл глаза, и перед ним снова возник образ Игнасио. Такой далёкий, такой желанный, что это почти бесило. Он понимал границы, не собирался их нарушать… но, чёрт возьми, как же хотелось. - Я говорил тебе, какой ты красивый? - Что?.. - переспросил Начо, будто не веря своим ушам. - Да, хочу пожаловаться, что никак не нахожу идеального момента, чтобы сказать тебе комплимент, - Лало улыбнулся, пальцы невольно пробежались по усам. - У тебя потрясающие глаза. Глубокие, как пропасть. А ресницы? Просто кино: два занавеса, прикрывающие сцену. Тебе вообще кто-нибудь говорил, какие они у тебя длинные и роскошные? Любая девушка с ума бы сошла от зависти. Варга шумно выдохнул в трубку, издав нечто среднее между стоном и сдавленным мычанием, будто хотел что-то сказать, но слова застряли где-то глубоко в горле. Казалось, он потерял дар речи, пленённый невидимыми путами. - А твоё тело… - продолжал Лало, голос его стал бархатным, почти интимным. - Его будто вырезали сами Боги. Эти совершенные линии, изгибы… блеск. Представляю, сколько пота ты пролил в зале, чтобы добиться такого результата. - Его улыбка расползлась до самых ушей, и даже по голосу было слышно, как губы растянулись в восхищении. - Я бы прикасался к тебе при каждом удобном случае. Гладил бы твои сильные плечи, целовал шею , эту смуглую, тёплую, пахнущую солнцем кожу ...день и ночь. Но, увы, ты построил забор. Высокий, колючий, и я никак не могу его перелезть… как бы ни мечтал об этом. - Он замолчал, и в его голосе зазвенела грусть. - …Похоже, я обречён вечно жаловаться на то, что не могу вкусить этот запретный плод. Его слова были как ласковая щекотка, пробегающая по коже, заставляя тело невольно выгибаться от волнения. Варга застыл, с открытым ртом глядя на телефон, будто в нём заключена сама магия. Бархатный голос Лало проникал прямо под кожу. Рука инстинктивно потянулась к кнопке «отбой», но вместо этого - словно кто-то другой управлял им - палец скользнул к «громкой связи». - …А твой голос… - продолжал Саламанка, не ведая, какое волнение вызывают его слова. - Будто утреннее пение птиц. Я бы слушал его на повторе без конца. А ты молчишь так часто, что временами кажется, будто ты не человек, а манекен. Совершенный, холодный… молчаливый. Он всё говорил и говорил, пока наконец-то не заметил, что по ту сторону - тишина. Застывшее, пропитанное напряжением молчание. - Начито? Ты ещё здесь?.. - голос стал осторожным, почти испуганным. - Да… - выдохнул Варга, и это «да» прозвучало как признание. В трубке отчётливо слышалось его дыхание: глубокое, неровное, почти сбивчивое. Слова Лало разбудили в нём что-то давно спрятанное, ледяная броня наконец-то треснула, и тепло начало пробиваться сквозь щели. - А еще , ты чертовски меня возбуждаешь. - вновь начал Эдуард. - даже сейчас, когда я слышу лишь твое сбитое дыхание меня всего выворачивает из себя. - его рука переметнулась к паху и невольно сжалась, сдавливая возбужденный орган. - С удовольствием бы подрочил на тебя, но боюсь... - Так что же тебя останавливает? - тихо прошептал Начо, перебивая мужчину . Его голос был почти неслышным, как дыхание ветра, но этого едва уловимого шороха хватило, чтобы заставить Саламанку замолчать. - Ты ведь отключишься, - чуть хрипло ответил Лало, - а потом начнёшь избегать меня. Как будто я какой-то извращенец, заигравшийся в свои фантазии. - А разве ты не извращенец? - с усмешкой бросил Игнасио. - Сколько фетишей ты на меня вывалил, и при этом даже не моргнул. Не боялся, что я сброшу трубку ещё на первом? - Ну, ты сам просил пожаловаться. - Лало усмехнулся. Его голос звучал лениво, обволакивающе, будто он лежал в тени и смотрел на небо сквозь густую листву.Рука все еще лежала между ног, сжимая член через ткань оранжевых тюремных брюк. - Да и я знал, что ты не сбросишь. - Сукин сын… - пробормотал Варга, уткнувшись лицом в одеяло. Эдуардо будто читал его мысли, как открытую книгу , с пугающей лёгкостью, от которой холодок пробегал по спине… но и искра интереса теплилась где-то внутри. Никто не знал Начо так, как Лало. - Значит, собрался… подрочить на мой голос? - А ты хочешь… подыграть мне? - Голос Лало был почти шепотом, но в нём чувствовалось нетерпение, желание и что-то ещё, не поддающееся словам. Рука Саламанки нетерпеливо забралась в штаны, схватив набухший орган, из которого сочилась смазка. - Да… -выдохнул Варга, переворачиваясь на спину. Он провёл ладонью по шее, медленно опуская её вниз к груди. Прикрыл глаза, будто пытаясь представить, что это не его рука, а чья-то другая. Тёплая. Живая. Принадлежащая тому, кто сейчас тяжело дышал в трубку. - Лало… - имя слетело с его губ, как выдох, как молитва. Рука на члене сжалась сильнее и Саламанка затаил дыхание, закусив губу. - Твой голос… такой сладкий, Начи… - Не называй меня так, - чуть дрожащим голосом прошептал Игнасио. Его пальцы замерли на поясе, дыхание сбилось. - Слишком возбуждающе? - хмукнув, спросил Лало. - Когда ты так меня называешь, кажется будто ты видишь во мне какого-то школьника... - ремень выскальзывает из брюк и летит в сторону, с грохотом падая на пол. - Называй меня как-то... По другому. - Хорошо… mi dulce perrito , - произнёс тот с довольной, почти лукавой нежностью.Его рука ,уже ничего не стесняясь , нежно наглаживала стояк под чужие хриплые выдохи. - И что это значит? - спросил Начо, приподняв бровь. Брюки слетели почти сразу, улетев куда-то в сторону. - Неважно, милашка. - Рука стала водить вверх вниз, отчего голос мужчины сбился . - Может будешь погромче? Я же не могу прислушиваться к твоим звукам, perrito. - Голос Саламанки стал глубже, ниже, в нём появилось хрипловатое тепло. - Я не умею играть, Лало. Всё это ...не по сценарию. - Так и не надо играть. - Он на мгновение замолчал, будто прислушивался к их общей тишине, наполненной дыханием, мыслями и невысказанным. - Просто… сделай себе приятно. - И как...? - неловко спросил Варга. - Мне раздавать тебе подробные указания? Ебушки-воробушки...- Рассмеявшись, ответил Лало. Он закинул голову назад и тяжело выдохнул. - Ты уже разделся? - Да. - Умница, значит сядь по удобнее или ляжь, плевать, и раздвинь ноги пошире. - начал обьяснять Саламанка, пытаясь настроить себя и мужчину по ту сторону телефона. Игнасио сжал губы, однако всё равно послушно поднялся и облакотился на спинку кровати. Он крепко взял телефон в руки и прижал к уху, разведя ноги пошире и устроившись на подушке. Звук голоса Эдуарда , низкий и страстный, из трубки телефона звучит еще более завлекательнее, чем в жизни. Никогда еще Начо так не заводил простой разговор. Его рука инстинктивно двинулась к вставшему члену, вмиг обхватив его. -Mi dulce perrito , - повторил Лало, и Варга почувствовал, как стон застрял в горле от этой нежности. Он шире раздвинул ноги на кровати, и замычал. Мысль о том, что они делают что-то настолько грязное по телефону, была захватывающей - казалось, что им обоим сходит с рук что-то недозволенное. Мужчина крепко прикусил губу, представляя, что делает Саламанка на другом конце провода. Разум Начо наполнился образами тех умелых пальцев, которые ласкают его, отчего спина инстинктивно выгнулась, будто пытаясь поддаться вперед к тому, кто так крепко засел в его голове. -Ты такой…грязный мальчик, De verdad? - продолжал Лало, его голос сочился медленной, тягучей похотью, словно патока, стекающая по раскаленной коже. Игнасио сглотнул, его пальцы обхватывая горячий, пульсирующий член, а другая рука спустилась ниже, между его ног, подобравшись ближе к невинному кольцу мышц. Он чувствовал, как его тело дрожит от напряжения, от предвкушения, пока Лало нашептывал свои команды, каждое слово - как искра, поджигающая его изнутри. - Вставь в себя пальцы, perrito.Медленно. Я хочу слышать, как ты задыхаешься, - голос Лало стал глубже, почти рычащим, и Начо с удовольствием подчинился. Он медленно вставил в себя два пальца, попав прямо в чувствительную точку. Даже не смотря на желание, его рука двигалась в ленивом, мучительном ритме, следуя указаниям босса. Мужчина шире раздвинул бедра, простыни под ним сбились в комок, пропитанные потом. Дыхание стало рваным, каждый выдох - почти стон, пока он представлял Эдуарда, сидящего где-то в темной комнате, с этими длинными, ловкими пальцами, обхватывающими себя так же, как Начо сейчас. - Лало… - выдавил Варга, его голос дрожал, пропитанный отчаянием. Он прикусил губу так сильно, что почувствовал вкус крови, но это только подстегнуло его. Его пальцы ускорились, сжимая сильнее, пока он не начал извиваться на кровати, воображая, как Саламанка насаживает его на свои пальцы. Как говорит что-то очень грязное прямо на ухо и нежно целует в шею. -Я… я так хочу тебя,- простонал Начо , не в силах сдержаться. - О, ты хочешь, чтобы я был там, да? - Лало хмыкнул, его тон был одновременно насмешливым и властным, отчего ещё более горячим. Он задыхался , пока его рука двигалась вверх и вниз , делая грубые и рваные движения.. - Хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не закричишь? Расскажи мне, perrito, как сильно ты этого хочешь. Игнасио задохнулся, его бедра дернулись вверх, когда ему стоило представить Лало, врывающегося в его спальню и срывающего с него одежду. Его рука двигалась быстрее, скользкая от пота и предэякулята, каждый рывок приближал его к краю. Пальцы внутри двигались быстро, без какого-либо ограничения, давая Варге полностью насадиться на них. -Я хочу… хочу твои руки на мне, твой член во мне,- простонал Игнасио, хотя слова и вырывались с трудом. - Пожалуйста, Лало… трахни меня. На другом конце провода мужчина издал низкий, гортанный смешок, звучащий так искренне и похотливо. Начо мог поклясться, что услышал, как тот дышит тяжелее. -Хороший мальчик,- промурлыкал Саламанка . Слова буквально вылетали из него, будто гильзы от пуль во время выстрела. Он пытался говорить прямо, но было невозможно скрыть то, как горячо он задыхался, пока его рука надрачивала член. - Кончи для меня. Сейчас. Это было все, что нужно. Игнасио выгнулся на кровати, его тело напряглось, когда оргазм накрыл его с сокрушительной силой. Горячие струи спермы залили его руку, пачкая простыни, пока он хрипло стонал, имя Лало срывалось с его губ снова и снова. Телефон чуть не выпал из его дрожащей руки, но он цеплялся за него, как за спасательный круг, все еще слыша тяжелое дыхание Эдуарда , которое эхом отдавалось в его ушах. Когда он наконец рухнул обратно на кровать, задыхаясь, Лало тихо рассмеялся, явно довольный тем, до чего довел мужчину. - Вот так, perrito. Отдохни, малыш...- ухмыльнувшись , сказал мужчина. Варга лишь слабо улыбнулся, будто бы собеседник был не в паре километров от него, в какой-то вонючей, тесной камере, а рядом . Все тело еще дрожало от послевкусия, однако Начо не оставлял попыток привести дыхание в порядок. - Когда я выйду из тюрьмы первым делом затащу тебя кровать. - прерывая тишину, сказал Саламанка, довольно накручивая усы на палец. - Жду не дождусь... - сладко протянул Игнасио. Палец наконец-то поддался на сигналы и соскользнул на кнопку "закончить вызов". Телефон тут же отлетел в сторону, чудом не упав с кровати, и Начо накрыл лицо руками, стыдливо прячась, будто бы на него кто-то смотрел. Было стыдно. Очень стыдно. Но больше было приятно. Странно приятно, словно в животе что-то взрывается и вновь появляется. Как бабочки, но гораздо и гораздо приятнее. Сегодняшняя ночь - начало чего-то большего, между ими двумя, что очень даже устраивало Начо.