Вампирское снотворное

Когда Чимин подходит к Юнги первый раз и говорит тихое и осторожное: «Привет», его остроконечные эльфийские ушки краснеют. Чимин знает это, потому что к ним приливает жар так же, как и к щекам.  Юнги осматривает его с ног до головы, а потом наклоняется, расшнуровывает кроссовок и снимает носок, встряхивает его, расправляя, и протягивает Чимину.   — Это зачем? — спрашивает он непонимающе, пытаясь вспомнить какие-то традиции вампиров, о которых еще не знает.  Юнги в ответ усмехается и говорит по слогам: — Сво-бо-ден.  Чимин блымкает глазами, держа чужой носок, а потом обидчиво поджимает губы.  Он не домашний эльф из дурацкой человеческой сказки, он потомок древнего рода лесных эльфов — хозяев флоры и фауны. А этот противный клыкастый... Но уже к вечеру, отпустив обиду, Чимин рассматривает чужой носок с умилением и подумывает закатать его в рамочку под стекло.

***

— Свободен. Чимин слышит это в n-дцатый раз и получает очередной носок. Но уже не снятый с ноги, а абсолютно новый, в пару к предыдущему. Чимин сталкерит Юнги с ранней осени, сейчас зима, и в ход пошли махровые носочки. Чимин их больше не закатывает под стекло, а с радостью носит. — Эльфенок, ну ты тупой или да? Юнги выдыхает ему в лицо дым. Дым не воняет табаком, как человеческий, а отдает приятной травяной отдушкой. Чимин знает, что это изобретение уже лет десять у них в ходу, имеет действительно успокаивающий, лекарственный эффект. Юнги таким балуется нечасто, но иногда Чимин ловит его с сигаретой. — Меня Чимин зовут, как твои дела? Он не обращает внимание на колкость, потому что Юнги не плохой. Юнги отбил Чимина от вампиров старшекурсников недавно. Они бы, конечно, сильно не навредили, но кровушки бы хлебнули от души, и ничего бы им за это не было. Чимин сам виноват: лезет без конца на их территорию из-за Юнги. А что еще остается делать? Вампиры довольно скрытные, у них своя коммуна, в которую чужим хода нет. А чужие все, кроме вампиров. Для них даже кампус отдельный построили, с общежитием, университетскими корпусами и прогулочной зоной. А еще возвели купол от солнца. Большинство дорожек в общей зоне тоже защищены и пребывают в вечной тени. Чимин до попадания в университет света белого не видел, пропадал в лесах. Но вот фильмов человеческих насмотреться успел. Да и среди всех народов фейри баек о вампирах ходит вагон и маленькая тележка, так что Чимин разрывался между тем, светятся они на солнце или сгорают. Оказалось, просто слабеют, потом впадают в спячку, затем в летаргический сон на неопределенное количество времени. Оно может исчисляться годами и даже столетиями. Первые два года в университете Чимин и знать не знал таких подробностей. А на третий появился Юнги. Сел сзади Чимина на травологии с подразделом в яды и отвлекал его всю пару. И продолжает отвлекать уже целый триместр одним своим существованием. Копаясь глубоко в себе, Чимин точно не понимает, что в этом Юнги такого. Обычный вампир. Бледный, неразговорчивый, клыкастый. Пугающий даже немного. На инстинктивном уровне, конечно, а не внешне. Внешне Юнги очень даже ничего. Чимин утирает рукавом слюнку и грустно вздыхает. Юнги на его представление и вопрос никак не отвечает. Цокает и обходит по кругу, выбираясь из-под защитной тени под солнце, а потом снова возвращаясь на дорожку, и раздраженно стряхивает с плеча невидимые следы солнечных лучей. Чимин шмыгает еще более опечаленно, потому что Юнги пришлось из-за него выходить под ультрафиолет. И тащится следом. — А тебя Юнги. Я уже знаю, давно. Но хотелось бы лично познакомиться. Ему ничего не отвечают. Как всегда, как обычно. Юнги только плечом поводит, будто Чимин такой же раздражающий, как и солнце. Хотя почему будто? — А ты на травологию будешь одно полугодие ходить или весь курс? Юнги тормозит и разворачивается. У Чимина екает сердечко, но вместо ответа Юнги указывает Чимину за спину: — Пошел отсюда. У Чимина опускаются уголки губ и глаза мокнут. — Давай-давай, развернулся и потопал. Юнги машет кистью руки, будто собаку отгоняет. — Я тебя больше из-под чужих клыков отбивать не буду. Чимин всхлипывает, а Юнги поджимает губы и вздыхает тяжко. — Дурной какой, а. Границу видишь, нет? Наша территория через метр, нечего эльфятам здесь делать. У Чимина дергается ушко от ласкового звучания его расы. Он переводит взгляд за спину Юнги и замечает, что действительно доплелся до «промзоны», как ее давненько прозвали в стенах университета. — Тогда до среды, да? Юнги ничего не отвечает и снова машет кистью, напоминая Чимину проваливать. И ждет, пока он развернется и уйдет метров на тридцать. Чимин замечает это, сто миллионов раз оглядываясь, уходя.

***

— Ого, ты уже разобрался с синильной кислотой? Чимин, обернувшись в двадцатый раз с начала лабораторной работы, смотрит на расслабленного Юнги. У него в подставке стоят уже три пробирки, а сам вампир выглядит расслабленным и довольным. Выглядел. До того момента, пока Чимин его не отвлек от отдыха и рефлексии. — А у меня ничегошеньки не выходит. Поможешь, пожалуйста? — Могу совет дать. — Давай! — Чимин аж подскакивает от радости. — Будешь меньше сюда поворачиваться и следовать рецепту, быстрее закончишь. Чимин скисает и только собирается действительно послушаться совета, как преподаватель выходит из лаборантской, кидает взгляд на часы над дверью и хлопает в ладоши. — Закончили! Руки от стола убрали! Я иду проверять. Чимин сползает ниже по стулу и кусает губы. Очередной неуд в его копилку разочарований. Чимин завалит этот предмет на сессии как пить дать, если его вообще допустят до экзамена. Чимин лихорадочно мечется взглядом по своему рабочему месту, но это бесполезно. Он только разобрал бузину, отделив листики, ягодки и корешки отдельно, остальное время он посвятил любованию Юнги. Чимина точно не допустят и вышвырнут из университета, ему придется вернуться в родной лес, и он больше никогда-никогда не увидит Юнги. Это режет острее ножа. Преподаватель довольно быстро перемещается от парты к парте. Кого-то хвалит, на кого-то ругается, кого-то вообще обливает дерьмом и спрашивает, какого черта делают на его предмете. И это еще до Чимина очередь не дошла. Но ему осталось недолго. Всего один человек, который недалеко ушел от Чимина и успел выбесить и так нервного препода окончательно. Сейчас Чимину как влетит... — Пак, вы наконец за голову взялись? — А? — Или минутное помутнение? Чимин раскрывает рот, а потом еще шире, потому что преподаватель из Чиминовой подставки достает почему-то не пустую пробирку и рассматривает бесцветную жидкость на донышке, подносит к лицу и вдыхает. Одобрительно кивает. — Почти идеально, Пак. Продолжайте в том же духе. Преподаватель проходит дальше, Чимин оборачивается. Юнги слушает похвалу учителя, на Чимина внимания не обращает, но в его подставке пробирок теперь две. В конце занятия преподаватель тщательно следит, чтобы весь яд был нейтрализован, после чего разрешает снять защитные маски и перчатки. Они абсолютно прозрачные и практически неощутимые, но Чимин все равно чешет тыльные стороны ладоней, приглаживая еле заметный пушок волосков, вставший дыбом от магических свойств перчаток, вступивших в реакцию с Чиминовой природной магией. При выходе он получает от преподавателя кубик сахара. Содержащаяся в нем глюкоза является антидотом и служит дополнительной защитой. Сладкой и приятной, в отличие от маски и перчаток. Но сахар достается не всем. Вампиры отказываются сами, а проваливших задания студентов преподаватель попросту игнорирует. Возможно, он не против от них избавиться.

***

— Ты меня спас. Чимин скачет за Юнги и не дергает его за рукав рубашки только потому, что опасается лишиться конечности. — Это потому что ты хочешь, чтобы меня не выгнали и мы учились вместе до выпуска? — Это чтобы самоутвердиться за твой счет. — Хорошо, я не против. Чимин действительно не против. Хоть какая-то коммуникация. Да и незаметно, что Юнги собирается его как-то принижать и издеваться. Давно мог это сделать. А еще отшить мог давно. Жестко, хлестко и грубо. Чтобы даже до влюбленного Чимина дошло. Но не отшивает ведь, ходит и молчит, игнорирует. Он, возможно, думает, что без ответного внимания Чимин сам отвалится, но это он зря. Чимин отваливаться даже не собирается. — Ой. Чимин слишком сильно задумывается, так что не замечает, что топает за Юнги уже под куполом, но не под тем, что только над дорожками, а который везде. Юнги по всей видимости тоже задумался или забыл о Чимине из-за его такой редкой молчаливости. Потому что сейчас он вздрагивает от Чиминова ойкнья и резко оборачивается. — Эльфенок, ну ты... — Тупой, да. Чимин опережает и говорит сам, с опаской оглядываясь по сторонам. Он последний раз испугался знатно, когда его поймали четверо старшекурсников и решили не отличаться особой благородностью. Ему даже запястье одно успели прокусить. Было больно. А потом подоспел Юнги и вывел Чимина с территории почти целого и со всеми его пятью литрами крови. Тогда Юнги сказал, что больше он в спасателя играть не будет, так что лучше бы Чимину включить мозги. — Заперся фиг знает куда, что будешь делать, если я сейчас тебя брошу и уйду, а? — За тобой пойду. Чимин пожимает плечами. Можно подумать, у него выбор есть. Они действительно подошли почти к самому вампирскому общежитию. Чимин до сюда еще не добирался и не уверен, что не заплутает по дороге назад. Территория здесь воистину огромная. Юнги на его ответ усмехается, а потом исчезает. Точнее, он убегает. У Чимина острое зрение, так что он замечает размытую удаляющуюся тень, но ему это мало чем помогает. Чимин не догонит точно. Не настолько быстрый. Так что, теперь на вопрос Юнги Чимин мысленно отвечает тем, что начинает бояться. Бояться и подтормаживать, теряя драгоценное время. Но потом все-таки разворачивается и бросается рысцой обратно по выложенной плиткой дорожке до первой же развилки. А там снова останавливается. Куда ему? Вправо, влево или прямо? Чимин решает не больше пары секунд, но этого хватает, чтобы на него налетели сзади, сжимая крепко плечи и царапая кожу острыми клыками. Чимин за малым не писается от страха, а потом слышит хриплый смешок у уха. — Глупый эльфенок, но пахнешь все равно вкусно. Чимин расслабленно выдыхает и перестает вжимать голову в плечи, хоть и продолжает чувствовать дыхание на шее. — Хочешь попробовать? — спрашивает у Юнги. — Может и хочу, но не сейчас. Пойдем, провожу. Юнги отпускает его и подталкивает вперед. Чимин, оглядываясь, замечает, как он сканирует местность вокруг. А после, выталкивая Чимина за границу чуть ли не пинком, сообщает: — И чтобы больше духу твоего здесь не было, понял? — Понял. Юнги в очередной раз ждет, пока Чимин отойдет на достаточное расстояние, и только после этого сам уходит.

***

— Чего замолчал? Юнги даже оборачивается, задавая вопрос. После того случая его больше не раздражает вечный щебет Чимина, потому что так он о себе напоминает, а Юнги контролирует их местоположение и расстояние до границы. — Голова болит. Теперь Юнги даже останавливается и поворачивается всем корпусом. Прикладывает ладонь к Чиминову лбу и хмыкает: — Ты заболел. Чимин млеет от прикосновения, но не уходит окончательно в нирвану. — У меня температура? — В крови большое количество лимфоцитов. Это вирус. — К-какой вирус? — Простуда, эльфенок. Обычная вирусная простуда. — А... Чимин выдыхает и улыбается. У него от прикосновения, кажется, даже голова болеть перестала. — А как ты узнал? — Магия крови. — Ого. Ты можешь меня вылечить? — Могу превратить ее в яд. Чимин насупливается, а Юнги первый раз ему улыбается и, развернувшись, кивает, зовя за собой. — Но и вылечить могу, да. Если бы Чимин знал раньше, что ему нужно заболеть, чтобы оказаться в комнате у Юнги, обожрался бы мороженного еще в декабре и нырнул в прорубь для верности.

***

Теперь Чимин знает капельку больше. Например то, что все вампиры так или иначе могут управлять кровью. Но у каждого способности индивидуальны. Кто-то может повышать температуру, кто-то влиять на давление, а у Юнги способность чувствовать и менять ее химический состав. Оказывается, на первых курсах вампиров не видно на общей территории, потому что они уделяют время именно своей магии и ее особенностям. Учатся управлять, совершенствуют. И только начиная с третьего курса посещают пары с остальными, чтобы либо расширить свои имеющиеся возможности, либо же узнать что-то абсолютно новое. Юнги выбрал травологию и яды, чтобы расширить познания. В будущем он собирается стать судмедэкспертом, и Чимин теперь в курсе, что от разного рода отравлений умирают многие. Потому что магический след отследить гораздо легче, притом он приведет прямиком к виновнику, чего нельзя сказать о вспомогательных средствах. — Понимаешь, перед тем как узнать, как яд влияет на организм, мне сначала нужно разобраться в его составе. Тогда я смогу с легкостью вычислять его в крови и при благоприятных условиях даже нейтрализовать. Чимин слушает, раскрыв рот. У него, честно говоря, с химией такие себе отношения. Он в целом хорош в биологии, но с прицелом на ботанику. У него, как и у Юнги, на роду написано идти по определенной стезе. Растения — это мир Чимина. Он может слышать их, понимать и лечить. Выпускать какие-нибудь агрессивные лианы из голой земли не в его силах, к сожалению, но вот договориться с уже имеющейся растительностью и попросить о помощи вполне себе. А вот с ядами действительно беда, потому что для них растения используют уже мертвые, и договориться с ними Чимин не может. Да и создавать что-то опасное и токсичное ему не по душе. Но, к сожалению, это обязательный курс в травологии — Чимин не может им пренебречь. — Ты очень умный и опасный, — заключает Чимин с благоговением, а потом заискивающе спрашивает: — А будешь мне помогать? — Если согласишься потом стать моим подопытным. Чимин кисло вздыхает. — А это меня не убьет? — Нет, сначала я наберусь достаточно знаний. Чимин понимает, что глупит, но все равно соглашается.

***

— Пей. Юнги протягивает ему первую колбочку только через четыре месяца. Чимин смотрит на мутную воду с беловатым оттенком и вскидывает на Юнги боязливый взгляд. — А это что? — Меньше вопросов, больше дела. У Юнги в комнате целая лаборатория. Со всякими сосудами, пробирками, колбами, горелками и микроскопами. Чимин здесь теперь частый гость. Ему нравится выполнять тут свои задания, пока Юнги увлеченно ставит очередные эксперименты. На памяти Чимина у него еще ни разу ничего не загоралось и не взрывалось. Только иногда можно учуять не очень приятные запахи. Но тогда Юнги сразу открывает окно. Так что в целом Чимину, наверное, не нужно сомневаться. Но он, естественно, сомневается, однако уговор дороже денег, поэтому Чимин быстро выпивает всю жидкость за несколько больших глотков и зажмуривается, ожидая реакции. Реакции не следует, кроме приятного свеже-сладковатого привкуса, оставшегося на языке. Чимин приоткрывает один глаз и смотрит на Юнги. — Я думал, что все яды горькие. — Это был березовый сок. — Сок? Юнги клыкасто улыбается, отбирает колбочку у Чимина из рук и хмыкает. — Ты правда думал, что я буду тебя травить? — Ну, мы ведь договаривались. — Да я думал, что тебя хоть это напугает. — Не напугало. Юнги усмехается и кивает. — Не напугало. Бесстрашный эльфенок. Чимин краснеет, клонит голову к плечу и тихонечко шепчет: — Влюбленный, скорее. А можно еще попробовать? Я жил в хвойных лесах, никогда раньше не пил такого. Юнги кивает и наливает на этот раз Чимину в обычную чашку. Наблюдает, пока тот допьет, и сообщает: — Я в чистом виде тоже никогда не пил, а вот кровь после него мне очень даже нравится. Чимин давится на последнем глотке, закашливается, но после садится ровно, вытягивая немного шею: — Ты можешь попробовать. Юнги стоит напротив какое-то время, барабанит пальцами по своему бедру и отступает. — Нет. Рано. — Сок еще не впитался? Юнги тихо смеется и отрицательно качает головой. — Я еще не привык. Не хочу увлечься. — Оу.

***

Они целуются раньше, чем Юнги пробует Чиминову кровь. И сексом занимаются тоже раньше. Юнги пахнет цветами. Пахнет, как его комната и как его свежевыстиранные простыни. А еще немного Чимином — лесом и молодой травой. Эти ароматы идеально друг другу подходят, переплетаются, так что Чимин, уткнувшись в шею Юнги, просто дышит им какое-то время, ощущая руки на своем теле. Юнги гладит его по лопаткам, по пояснице, по мягеньким бочкам над поясом брюк. А после подныривает под мягкую ткань кофты и гладит все там же, только теперь по голой коже. Приятно и совсем не холодно. Юнги комфортный весь, от температуры до касаний. И до вкуса, который Чимин ощущает, целуя его шею и пробуя ее кончиком языка. Юнги не хочется съесть, вампир же не Чимин, но слюна все равно набирается во рту, как при виде особенно вкусного десерта. Чимин ощущает себя голодным. Голодным до Юнги. И дает это понять, поводя бедрами и притираясь пахом к паху. Чимину думается, что еще пару разочков таких нарочитых намеков, и его уложат на кровать. Возможно, на спину, чтобы глаза в глаза, закинув ноги на широкие плечи, чтобы после вбиваться сильно, но неторопливо. А возможно, на живот, вздернут его попу вверх и возьмут быстро и резко, под стать вампирской скорости. Но Юнги не делает ни того ни другого. Он оставляет Чимина сидеть на своих коленях. На них же раздевает и на них же берет, несмотря на удивление и тихое блеянье, что Чимин в наездниках не очень... — Не бойся, эльфенок, я сам все сделаю, — успокаивает Юнги. Он гладит ямочки Аполлона, давит на них и, хитро улыбнувшись, предлагает: — Но можешь немножко пошалить, мы же никуда не спешим, так ведь? Сейчас я поласкаю тебя, а потом ты меня. Нежно и сладко. У Чимина в прелюдии не так уж много опыта. У него, собственно, вообще из опыта пара-тройка половых актов с одним партнером, оргазм один к шести, и из хороших умений одни лишь поцелуи. Так что он дрейфит и даже зажимается, но уже в следующий миг тихонечко стонет и выгибается, когда Юнги обхватывает губами его сосок и начинает с ним играть, будто это бусинка, попавшая в рот: глотать нельзя, но можно бесконечно перекатывать во рту, щекотать кончиком языка и шаловливо прикусывать, посылая импульсы прямиком в пах. Приятно до возбуждения. Чимин, не смущаясь, подставляется, держась за плечи Юнги и привставая немного, упираясь коленями о матрас, чтобы оказаться повыше и быть для Юнги более удобным, а еще, выгнувшись, прижиматься вставшим членом к его животу и бесстыдно потираться, оставляя после себя влажные следы от смазки. — Уже потек? Такой чувствительный или так нравится? — А ты такой умелый или такой голодный? — спрашивает в ответ Чимин и слышит тихий смех. — Не любишь болтать во время секса? — Не практиковался, и меня это смущает. Юнги понятливо кивает и становится обычным собой: молчаливым и действующим. Действующим теперь очень быстро, невероятно быстро, когда умудряется раздеться сам, не спуская Чимина с рук и лишь единожды его немного подкидывая вверх, чтобы избавиться от штанов, пока сила притяжения возвращает Чимина обратно на его колени. — Ты быстрее физики... — шепчет Чимин неловкий комплимент и краснеет. Потому что это правда, но сказано так коряво. Совсем не для той ситуации, когда они, голые и возбужденные, находятся в непосредственной близости друг от друга. Но и молчать Чимин тоже не может, потому что это завораживает. То, как Юнги его держит, абсолютно не напрягаясь, и не дает соскользнуть. Чимин прекрасно понимает, что ему не дадут упасть, даже когда он сам перестанет осознавать, где находится. В какой реальности и в какой вселенной. А Чимин однозначно перестанет, потому что его ведет только от игры с сосками. А еще от толстого члена в руке... Юнги сам берет его ладошку и кладет себе на пах. Дает потрогать гладкий лобок, коснуться основания ствола дрожащими кончиками пальцев, и ведет дальше по всей длине. Дает себя изучить целиком и полностью, вместе с крупной красной головкой и потяжелевшими яйцами. А уже после диктует: — Подрочи, эльфенок, а я пока займусь тобой, да? — Да... Чимину больше ничего и не остается, как обхватить член, выдохнуть оттого, что кончики пальцев при более плотном сжатии все же встретились, а после дергано провести вверх-вниз не потому, что совсем неумеха, а потому, что пальцы самого Юнги тоже не остаются без дела. — Тише, не бойся. Я осторожно, не больно ведь? — Не больно..? Отвечает Чимин полувопросительно. Потому что да, не больно, но много... Много за один раз. Не один и даже не два, а сразу три пальца, скользнувшие внутрь пока не на всю длину, а на половину. — Яды не всегда обозначают судороги, пену изо рта и летальный исход. Некоторые из них действуют как паралитик, а еще обезболивающее. Я научился их использовать в своих интересах и, так скажем, более локально. Поэтому не переживай... Ты вполне можешь чувствовать, но не контролировать. Твои мышцы там полностью расслаблены, и сколько бы ты не напрягался, мне это не помешает. — Это не... — Нет, это никак не навредит, и действие короткое. Просто дает мне возможность тебя быстро подготовить. Скользко, тугонько и приятно. Нравится? — Нравится. Чимин выдыхает, прислушиваясь к своим ощущениям и прикрывая довольно глаза. Никакой первичной боли, никакого дискомфорта. Только возбуждение, накатывающее волнами от поглаживания простаты. Юнги действует уверенно, но никуда не торопится. Растягивает медленно, умело, целует в ключицу, в основание шеи, а после в скос плеча. Задерживается там губами и всасывает кожу в себя, оставляя после красное пятнышко и парочку едва заметных царапинок от клыков. — Эльфенок, поработай ладошкой, не будь жадиной? — шепчет на ухо и не больно кусает за мочку. — Да... Чимин снова смыкает расслабившиеся пальцы плотнее и двигает неспешно рукой, чтобы сделать приятно, но не довести до оргазма раньше времени. Цепляет большим пальцем обильную каплю смазки, растирает по головке и немного по стволу. Юнги и сам мокрый ровно настолько, чтобы было комфортно водить по члену, не стягивая кожу из-за сухости. Юнги хвалит его снова шепотом, целует за ушком, сжимает свободной рукой бок и горячо выдыхает. — Умничка. Такой хороший эльфенок. Чимин отвечает пьяной улыбкой и тихим стоном. Он ощущает себя поплывшим и расплывшимся от тягучего удовольствия. Которое, как мед, как густая карамель, тянется и обволакивает. — Ах... — выдыхает звонкое Чимин, когда пальцы вбиваются в него по самые костяшки и наращивают темп. Подталкивают к краю, а после замедляются, чтобы не столкнуть. Слишком рано. Юнги убирает от себя Чиминову ладошку и целует одновременно с тем, как приподнимает, насаживая на член. Толкается внутрь головкой, удерживая за бедра на весу, а после плавно-плавно опускает. По сантиметру, медленно и сладко, до самого основания. — Попробуешь сам? — спрашивает, оглаживая и разминая напряженные ляжки. — Нет... — Нравится, когда я руковожу? — Нравится... Чимин не замечает, насколько односложно отвечает, и дело не в грязных разговорчиках и неопытности в них, а в том, что он едва ли улавливает смысл вопросов. Чимин с Юнги, в его руках, но все же немного не здесь. Он там, где горячо, где жарко и где зудит от того, насколько хочется почувствовать движение. И об этом не нужно просить. Юнги опять подхватывает его под бедра и приподнимает, опускает обратно. Сначала глубоко целует, а после заглядывает в глаза. Ищет в них подтверждение, что Чимину достаточно хорошо. И Чимин отвечает, только не взглядом, в котором не осталось ясности, а опустившимися веками и протяжным стоном. — Да... На все да — заранее. На вопрос хорошо ли ему? Продолжать ли? А может быстрее? А может глубже? Да, да и еще раз да. Чимин согласен на все и даже больше. Согласен почувствовать, как Юнги подкидывает его вверх, практически снимая с члена и усаживая обратно. Готов почувствовать, как он динамично вбивается внутрь и как под конец откидывается на спину, падая на кровать и начиная работать тазом. Он не просит Чимина приподняться на коленках, чтобы толкаться внутрь, нет, он двигается вместе с его весом на себе, и Чимин чувствует, как, вскидывая бедра вместе с ним, Юнги ощущается еще глубже. Глубже до вспышек удовольствия при каждом проникновении, глубже до того, чтобы заставить Чимина кончить без рук всего за десяток таких толчков. Чимин рушится сломлено на Юнги и наблюдает фейерверки, пока Юнги продолжает еще толкаться, растягивая оргазм и превращая Чимина в лужу. В сверхчувствительную жидкость, пускающую ниточку слюны из приоткрытого рта. — Можно внутрь? — спрашивает хрипло Юнги, двигаясь дергано и теперь хаотично. Чимин мычит. Потому что и на это он сказал «да» заранее.

***

Чимин, валяясь обнаженным в постели Юнги, сыто потягивается и подныривает под его руку. — Ты все еще не привык? — М? — Ну, я про укус. — Почему ты так хочешь, чтобы я тебя укусил? — А это разве не... Ну не знаю, не сближает? Юнги качает головой и фыркает. — Эльфенок, что за глупости? Мой укус не вызовет у тебя никаких приятных ощущений. — Но у вас в клыках яд и... — Чимини, если кто-то тебе сказал, что это влияет на возбуждение, то это наглая ложь. — Но как же? — Точнее, в твоем случае наглая, в моем зависит от ситуации. Ты очень хорошо пахнешь и, наверное, вкусный до умопомрачения, и это может вызвать разные реакции моего тела, но вот в твоем случае такого эффекта ждать не стоит. Яд вампиров имеет только два свойства: снотворное и паралитическое. Так что, пока я буду пить, ты будешь либо крепко спать, либо валяться без возможности пошевелиться. Но если у тебя идея фикс, могу тебя укусить и подрочить себе в процессе твоей рукой. Хочешь? — Фу! Что за мерзость? — Ну не знаю, мне будет приятно. Чимин краснеет с ног до головы и прячется у Юнги подмышкой, пока тот подносит его запястье к губам и медленно, влажно выцеловывает. Чимину приятно.

***

Как бы Чимин ни надеялся, но чуда не случается. Он чувствует боль от проткнувших кожу клыков, а после его срубает, не успевает он и пискнуть. А когда приходит в себя, на его руке повязка и никаких неприятных ощущений, кроме легкого головокружения. Юнги находится рядом с ним на кровати и, заметив, что Чимин очнулся, улыбается и клюет в губы. — Как себя чувствуешь? — М, вроде хорошо. — Хочешь меня? Чимин цокает и лупит Юнги ладонью по плечу. — Почему ты такой язвительный пошляк? — Потому что ты сладкий, невинный эльфенок, мне нравится тебя смущать. — Не невинный. — Я не про твою потерянную девственность. Чимин дергает своим острым ушком, показывая раздражение. Но Юнги на это никак не реагирует, только встает и отходит от кровати. — Я сделаю тебе сладкий чай. И нужно покушать, чтобы восстановиться. Чимин переворачивается на спину и трет глаза. — Я не особо голодный. — Да, но если не покушать, будет кружиться голова. Чимин натягивает одеяло на плечи и с улыбкой наблюдает за Юнги. Его забота приятна, тем более после долгого ожидания.

***

Чимин сдает экзамен на отлично. Спасибо Юнги. Яды остаются позади и больше не грозят Чимину отчислением. А еще Юнги знакомит его со своими немногочисленными друзьями, так что теперь Чимину не грозит еще и быть покусанным всякими жаждущими. На четвертом курсе у них с Юнги совсем нет общих пар, да и освобождаются они в разное время. Но теперь у Чимина есть сопровождение в любое время дня и ночи, так что он совсем перестает появляться в своем общежитии, радуя соседа. Юнги вроде не против. Хоть у вампиров комнаты индивидуальные, исходя из их затворничества и сложного отношения к личному пространству, Чимин не чувствует себя лишним. Юнги разрешает занять часть своего шкафа вещами, забить холодильник продуктами. И даже освобождает половину письменного стола от своих баночек-скляночек. Освобождает молча, не цокает, не хмурится, да и вообще делает это по своей инициативе. — А тебе нравится, что я с тобой? Чимин сонный, в коротких спальных шортах и футболке, прижимается животом к спинке кресла и, наклонившись, чмокает Юнги в макушку. — М? Чувствуешь себя некомфортно? — спрашивает Юнги, отрываясь от каких-то записей. — Нет-нет, мне как раз замечательно. — Мне тоже. Чимин улыбается и целует его волосы снова, а после хватается пальцами за прядку и легонько тянет. — В таком случае, хочу, чтобы ты бросил свои жутко важные дела и лег наконец со мной. Я плохо сплю без тебя. Юнги перехватывает его руку и целует запястье. — Мне нужно работать над проектом. Могу укусить, вырубит мгновенно. — Дурак. Чимин насупливается, а после тянет кресло на себя. То выезжает из-за стола, и Чимин юрко забирается Юнги на колени. — Погладь меня немножко... и, ладно, можешь укусить. Юнги безропотно выполняет. И даже покачивает Чимина на руках, усыпляя без всяких укусов. Но после сквозь сон Чимин все же чувствует легкий укол на запястье и в следующий раз открывает глаза только утром. С этой учебой и немного из-за Юнги у Чимина сбился график, так что такое снотворное очень даже кстати. А еще кстати вкусный сладкий кофе, который Юнги протягивает Чимину прямо в постель. — Выспался? — Угу. — Вот и отлично. Юнги коротко зевает, но все равно довольно бодро запрыгивает к Чимину. — Мне кажется, я давно к тебе не приставал. Чимин согласно мычит и отдает Юнги полупустую чашку, потому что он уберет ее куда быстрее. — Будешь исправлять? Юнги заползает к Чимину под одеяло, мнет его бедро ладонью, а после засовывает ее между ляжек и прижимается щекой к плечу. — Обязательно, только сначала посплю. Чимин не успевает как следует возмутиться, потому что Юнги его кусает. Снова. Перед тем, как отключиться, Чимин думает, что вампир у него вскоре будет самый особенный. Без клыков.