bury a friend

– Ребят, никто не видел Билли? – глаз зацепился за совместную фотографию с черноволосой подругой, и я обратилась к своей компании, которая образовалась ещё в 6 классе. – Неа, её всю неделю не было в школе, – Джесси беспечно жевал розовый Trident, а у меня появилось плохое предчувствие. Я странно посмотрела на выход из школы. И побежала домой к подруге. *** – Билли... – поражённый вздох сорвался с моих губ. Стук. Пауза. Стук. Стук. Стук. – Билли, что... Что ты делаешь? – я задыхалась. Во рту мгновенно пересохло, стоило мне увидеть опущенные плечи подруги, которая стояла около ванной раковины. – Привет, Сабрина, – в этом голосе не было ничего. Ни грусти, ни злости, ни страха, – Что ты хочешь от меня? – Я хотела проверить, в порядке ли ты. Тебя давно не было в школе, – казалось, мой зрачок заполнил собой всю радужку. – Я в порядке. Всё? Или ещё что-то? – она не двигалась вообще. Дышала ли она? – Я не верю тебе, Бил... – я стала медленно приближаться к сероглазой, боясь спугнуть лишним действием, лишним словом. – Почему бы тебе не убежать от меня? – её пальцы начали подрагивать. – Родная, ну зачем же мне бежать от тебя? – ещё ближе. – Почему ты не боишься меня? Почему ты заботишься обо мне? – вопросом на вопрос ответила Билли. – Потому что мы дружим с тобой с начальной школы, и ты мне очень дорога, – я приподняла руку в попытке осторожно докоснуться до подруги, но её плечи вздрогнули. – Когда мы все засыпаем, куда мы отправляемся? – она уставилась на меня своими большими безжизненными глазами в ожидании ответа, словно он имеет сейчас самую важную ценность. А потом я увидела канцелярский нож в её правой руке. Затем и закатанные рукава, которые не могли скрыть её бесчисленных увечий. На её руках не было ни единого живого места: огромные шрамы от старых порезов, свежие кровоточащие раны, пятна крови. Лампочка в ванной ежесекундно мигала. Голова закружилась от увиденного. Пищевод противно скрутился. – Ну же! Скажи это, говори прямо! В чём, собственно, дело? – чёрные от растёкшейся туши струйки образовались на её щеках. Безумная полуулыбка расплылась на её искусанных губах. – Билли, послушай меня, родная... – я должна была взять себя в руки и быть сильной. Ради Билли. Ради нас обеих. – А знаешь, почему меня не было всю неделю в школе? Я думала. О том, что смертельно, – она истерически усмехнулась, – О том, что чувствуют люди, когда тонут. О том, что почувствую я, когда покончу с собой. Душа обледенела от этих ужасающих слов. Ноги подогнулись. Сердце норовило выпрыгнуть из грудной клетки, разбрызгивая кипящую кровь по кафельным стенам. Пальцы рук онемели. Фантастический ужас парализовал всё моё тело. – Ч-что ты такое говоришь... – кровь начала стекать на махровый коврик. Я аккуратно взяла руку подруги и открыла кран, чтобы... – Ха-ха, Сабрина! Как же ты ещё не поняла! – она закружилась, как балерина, и лёгким движением перепрыгнула порог кровавой ванной, – Моя милая, наивная подруга... Всё! Поздно что-либо делать! – сквозняк в квартире не позволял чётко слышать Билли, потому что создавал мерзкий звук, какой воспроизводит ультразвук в стоматологических клиниках. – Билли, никогда и ничего не поздно, не глупи, – мягко, осторожно подходила к Айлиш. – Родная, дай мне свою руку. Чувствуешь? – я заставила себя не смотреть на непрекращающуюся кровь, и положила её изувеченную руку на слабо бьющееся сердце, – Родная, пока бьётся твоё сердце, все на свете проблемы решаемы. Но как только оно перестанет биться, то ничего уже нельзя будет изменить. Ни-че-го, – я с надеждой вглядывалась в невероятно родные черты лица и с каждой секундой осознавала больше, что сейчас я, возможно, вижу Билли в последний раз. Я могла её потерять прямо сейчас. Боже мой, я буду винить себя всю жизнь, если не предприму ни черта! – Поздно, Саб. Эти руки... Меня как будто каждый день душат семь чёрных рук. А голоса в голове начинают кричать всё громче и громче и громче и... – не ожидав моих тёплых рук, она остановилась, рвано дыша мне в плечо. Наступило болезненное молчание. Как же я не могла заметить этих страшных перемен в поведении Билли? Как же я её могла оставить одну в пучине боли, одиночества и страдания? Я физически ощущала, как внутренний лёд в душе подруги начал потихоньку таять. Часы гулко пробили полдень. Господи, именно в это время она хотела... А потом включилась отчего-то печь, и яркий свет ослепил меня шоком, убил в Билли зарождающуюся жизнь. – Саб, поздно. Я вколола семь шприцов в спину, – ледяной воздух облизал мою шею. – Нет, ты не могла... – я неверяще взяла её лицо в свои дрожащие руки. – Могла, ха-ха! – она безумно побежала в свою комнату и забралась на незастеленную кровать, – Всё это закончится в считанные секунды, дорогая! – она начала кидать кровавые подушки на пол. В зашторенной спальне было темно, холодно. Отчаяние и горечь текли по моим венам. Я не могла ничего сделать, чтобы спасти свою близкую подругу. Мне оставалось только наблюдать за её медленной смертью. – Встретимся потом в парке на нашей скамейке? – сумасшедший оскал обезобразил её бледное лицо. – Не говори так! Я обязательно сейчас что-нибудь придумаю! – одна мысль лихорадочно перекрывала другую. Мои глаза бешено метались по пустой комнате. – Честно говоря, я думала, что сейчас уже буду мёртвой. Как-то долго действует препарат, – задумчиво она оглядела свои бордовые липкие руки. – Да что ж это творится с тобой, Билли?! Почему?! – слёзы злости предательски потекли по алым щекам. На моих щеках была её кровь. Как же это всё было неправильно. – За свои долги мне пришлось продать свою душу. И скоро мои конечности застынут, а глаза не откроются, – так просто и обыденно ответила старшеклассница. Это не могло быть реальностью. Я просто пересмотрела американских фильмов ужасов. Ну как мы могли так спокойно разговаривать?! Алая комната, пропахшая тяжёлым железом, не могла быть наяву. Прыгающая на своей кровати Билли с всё также кровоточащими ранами не могла быть здесь и сейчас. Разлетевшиеся осколки вазы заставили меня зажмуриться и испуганно закрыть уши. Билли прыгнула на пол и начала идти по битому стеклу. – Что ты делаешь, Билли?! – меня начало трясти от этой картины. А девушка продолжала бить стеклянные бутылки, вазы, рамки с фотографиями и идти по ним, как воздушная гимнастка в цирке. – Я покончу с собой сегодня! – она надрывно смеялась, а из-под моих ног уходил пол. Я падала. Я теряла рассудок вместе с сероглазой подругой, – Ведь только тогда все осознают. Только когда вы все похороните друга, то проснётесь. *** Ноги замёрзли из-за открытого настежь окна. Одеяло упало на пол. Ледяной пот прошиб меня. На электронных часах было 07:55. *** – Ребят, никто не видел Билли? – я бежала в школу сломя голову, из-за чего сейчас мучительно задыхалась. – Неа, её всю неделю не было в школе, – Джесси беспечно жевал розовый Trident, а я вызывала скорую в квартиру Билли.