Broken Souls in the War for Their Worlds / Поломанные Души в Войне за Свои Миры

Сверхзвуковой чувствовал, как его тело предательски немеет, а в висках пульсирует адреналиновая паника. Воздух вокруг был густым, пропитанным запахом металла и чего-то гниющего — сладковато-мясной смрад, от которого першило в горле. Тварь за его спиной дышала горячим, влажным дыханием, и каждая выдыхаемая ею струя воздуха заставляла его мех медленно подниматься дыбом. Он чувствовал, как по спине стекает холодный пот, смешиваясь с кровью, сочащейся из свежей раны.

Хруст

Резкий, сухой, отчётливый. Как ветка, сломанная пополам. Резкий, отвратительно громкий в этой давящей тишине. Соник замер в ужасе Нет. Нет-нет-нет— Боль вспыхнула, белая и обжигающая, прокатилась волной от спины до кончиков пальцев, вспыхнула белым огнём, разливаясь от основания сломанной иглы по всему телу. Он закричал — но звук застрял в горле, подавленный ужасом. Его собственный шип — часть его самого — теперь перемалывался между челюстями чудовища с мерзким, чавкающим звуком. Одна из его игл — его гордость, его защита — была отгрызена. Монстр чавкал, с наслаждением перемалывая острые осколки шипа, будто лакомый кусочек. Хруст кости, скрежет зубов, мокрое клокотание — Соник чувствовал, как его плоть превращается в пищу. Кровь — тёплая, липкая — заструилась по спине, заполняя трещины между иглами. Он дернулся в последней попытке вырваться — но щупальца уже обвили шею, сжимая, как удав. Тьма поползла по краям зрения. — «Нет... Нет, я не могу... так.. Двигайся! Держись! Ты не можешь просто так...» Голос не слушался. Горло сжалось, перехваченное невидимой удавкой. Щупальца сжимались всё туже, впиваясь в плоть, вытягивая последние силы. В глазах уже плясали чёрные пятна, а в ушах стоял нарастающий звон — тело отчаянно сигнализировало: кислород на исходе. Но мышцы не слушались. И тогда — свет. Неожиданный, резкий, ледяно-голубой, он ударил по сетчатке, заставив Соника рефлекторно зажмуриться. Воздух вокруг загудел, завибрировал, словно пространство само рвалось на части. Воздух завибрировал Что-то оглушительно громкое пронеслось мимо, и в следующий момент давление вокруг его тела ослабло. Вопли монстров перемешиваются в один звук. Он рухнул вниз, ударившись спиной о холодный металл пола. Кашель вырвался сам собой — резкий, надрывный, с хриплым клокотанием в груди. Глаза застилала пелена, но он успел уловить движение: тени монстров, уже оправившихся, уже тянущихся к нему с новой жаждой. Он попытался подняться. Не успел. Синяя вспышка. Что-то стремительное, сверкающее, как молния, пронеслось по палубе, оставляя за собой лишь разорванные клочья плоти и клубы черной пыли — останки уничтоженных тварей. Соник зажмурился, чувствуя, как эта пыль оседает на его морду, забивается в нос, прилипает к окровавленным иглам. Тишина. Соник едва мог дышать. Его тело пронзала острая боль от сломанной иглы, а липкие щупальца еще недавно сжимавшие его, теперь безжизненно обвисли вокруг, превратившись в серую пыль. Он лежал на холодном металлическом полу, чувствуя, как капли крови медленно стекают по спине. Соник с трудом приподнялся на локтях, ощущая, как каждая мышца в теле протестует против движения. Кровь сочилась из раны на спине, смешиваясь с серой пылью развоплотившихся монстров. В ушах звенело, а перед глазами плясали темные пятна. Он попытался подняться, но силы оставили его. И вдруг – голубой свет. Теплый, мягкий, он окутал Соника, словно успокаивающее одеяло. Воздух наполнился легким запахом морской соли и чего-то знакомого, уютного...       — Ох, дружище, да ты влип! Голос прозвучал прямо над ним – добродушный, полный искреннего беспокойства. Соник медленно поднял взгляд. Перед глазами всё ещё плыло, но он заставил себя сфокусироваться на фигуре, приближающейся к нему. Перед ним стоял... он сам. Зелёные глаза. Знакомый силуэт. Но... Но другой. Смешок вырвался из рта как слабое пищание — он знает кто перед ним. Его версия. Еж скорчил гримасу от пробившей спину боли. Такой же ежик, с такими же зелеными глазами, но одетый в элегантный синий капитанский мундир с золотыми пуговицами. Белоснежная шляпа слегка съехала набок, придавая ему слегка озорной вид. А его улыбка... она была такой теплой, такой ободряющей, что Соник невольно расслабился. Капитанская шляпа. Синий мундир. Слишком спокойная улыбка. — «Мы выглядим одинаково.. не считая одежды, хотя нет. Он разобрался с монстрами быстрее.»       — Я ведь… могу тебе помочь? Голос звучал... правильным. Слишком правильным. Тёплым, дружелюбным — именно таким, каким должен быть голос того, кто пришёл на помощь. Капитан-Соник смотрит и хочет помочь. Соник шипит и дергается, когда тот подносит руку. Капитан-Соник поднимает ладони в знак капитуляции.       — Я не враг. Я лишь пришел на помощь. Соник ему не верит. Капитан вздыхает обреченно. Он поднимает руку к иглам и вынимает пузырек с... зеленоватой жижей? Рык вырывается из груди обрывками, предупреждая. Капитан-Соник присел и аккуратно покатил пузырек в сторону лежащего. Холодное стекло столкнулось с телом, посылая неприятную дрожь. Иглы вздыбились, и Соник зашипел от боли, что словно раскалённая игла пронзила его, разрывая плоть, ломая кости. Капитан-Соник, видя такую реакцию, нахмурился. Аккуратно подходит к искалеченному, боясь спугнуть — как загнанное в угол, отчаянно бьющееся животное. Про себя тот подмечает: — «Слишком нервный... и мешки под глазами. Недосыпание?» Он пытается дотронуться до синего плеча. Даже не коснувшись, мех вздымается под его ладонью. Зеленые зрачки сужаются до размера пуговицы.       — Не трогай меня. Защитная, инстинктивная реакция. Он видит в Капитане угрозу. Капитан вздыхает, слегка сжимая челюсть, ощущая давление в висках. Синее тельце задрожало, не зная, на какие эмоции реагировать. Слишком многое навалилось навалилось разом. Ему просто хочется вернуться обратно. Соник попытался сжаться, но тело лишь слабо дернулось. В уголках глаз слезы так и наровились пойти, но он держится. Держится достойно, и его труд видимо был оценен высшими силами или судьба смилостивилась над ним бедным. Сухой хрип вырывается из горла вместе с кашлем. Первая попытка приподняться не дает особо хороших результатов. Он чувствует, как кости сдвигаются, точась друг о друга, словно пытаясь добить физически если не морально. В голове гудело, щелкало, и носилось с такой жуткой боль, словно в его черепе собрались на вечеринку не только тараканы, но и паровозы, какие-нибудь грызуны, заодно прихватив в компанию кого-то огненного. Соник усмехается от своей фантазии в такой-то момент. Раньше такого не наблюдалось. Это у него что… такое самоисцеление? Самоисцеление? Как некстати он вспомнил, что рана всё еще не затянулась. Видимо регенерация послала его к чёрту еще давно. Если бы она работала как надо, он бы уже вскочил на ноги, отряхнулся и пошел дальше — как делал до этого сотни раз. Но нет. Вместо этого он щас лежал на холодном полу, ощущая, как кровь неприятно засыхает, склеивая кобальтовый мех. Дышать тем более было больнее. Каждый вдох обжигал ребра, будто внутри застряли осколки стекла. Он попытался пошевелиться — тело не слушалось. Мышцы, обычно восстанавливающиеся за считанные минуты, теперь предательски молчали. Нелепо. Глупо. После всех битв, всех ран, после того, как он вытаскивал себя буквально из-за грани смерти снова и снова... Грызуны, паровозы, тараканы, вечеринка — все мигом улетучивается. Но боль остается. Она жжет изнутри, разъедает, как кислота. Но хуже всего — её смех. Она смеется над ним. Над его слабостью. Над его жалкой, сломленной фигурой, которая когда-то гордо несла имя Героя Мобиуса. Ком в горле. Глотать невозможно. Каждый вдох давит, будто грудь сжата тисками. Руки дрожат — не от усталости, а от чего-то другого. От пустоты. От осознания. Он ощущает себя потерянным. Слабым. Недостойным. — «Увижу ли я своих друзей вновь? Тейлз... мой братец…» Мысли возвращаются к Зеленым Холмам. Но их больше нет. Или есть? Он не знает. Он не уверен ни в чем. Он один. Он даже не смог победить монстра в одиночку. Без помощи своей версии его бы уже сожрали. И всё. «Великий Герой Мобиуса» умер в пасти монстра, так и не увидев своих друзей. Мысли темнеют. Они уже не просто шепчут — они кричат. Они обвивают его, сжимают, душат, тащат вниз, в темноту, где нет ни света, ни надежды. А он не сопротивляется. Он сдался на четвертый день после Шаттерспейса. Лишь надеялся, что когда-нибудь они успокоятся. Ошибся. Они стали гуще, сильнее. Они обрели форму и начали сопротивление. Поздно. Они смеются, смотря на него пустыми глазами, тыкая в его сторону. — Слабый. Слабый. Сломайся. Сломайся. Поначалу он сопротивлялся. «Я герой!» Но потом начал соглашаться. Начал ломаться. А они продолжали, высасывая его силу, волю, желание. Они высасывали его личность. — Сдайся. Сдайся. Ты наш! И тогда он едва не сдался. Он не помнит, что происходило с ним в тот день — четвертый после Шаттерспейса. Но помнит, как с пустой головой спускался по лестнице, не замечая никого. Была лишь цель. Он даже не отреагировал на вазу. Задел её, и та разбилась, осколки впились в плоть. Ему было всё равно. Он прошел мимо кухни, где был Тейлз. Тот крикнул, беспокоясь. Соник не отозвался. Тейлз побежал за ним, нервно дергая хвостами. Ответом ему была захлопнувшаяся дверь. Соник шел. Не бежал. Бегать вообще не хотелось. Надоело. Какой смысл, если это не помогает? Но он нашел смысл в другом. Улыбка сама лезла на лицо, но мышцы, забывшие, что это такое, болезненно натянулись. Скоро всё закончится. Голова была полна хохочущих мыслей. Они держали его в цепях, и он подчинился. Они одобрительно смеялись, пока он шёл. Он смирился с тем, что друзья предали его. Бросили одного. «Это их благодарность? После всего, что я ради них прошёл? После стольких страданий? После того, как я чуть не умер ради них?!» — Они бросили тебя, как игрушку, — смеялись мысли. — Ты был наивен. Ты никому не нужен. Тобой пользовались. «Соник, спаси! Соник — наш герой! А теперь? Ты им неинтересен.» Смех усиливался, пока Соник сжимал кулаки, сдерживая предательские слезы. — Им плевать, что ты — Соник. Мысли замолчали. Внезапно. Он поежился от холодного ветра. Остановился на краю скалы. Луна ярко отсвечивала солнечный свет. Только холодный ветер, яростно бьющий в лицо, треплющий кобальтовый мех — не ласково, жёстко, словно пытаясь отшвырнуть его назад. Спасти. Но Соник не двигается. Он стоит на краю, как каменное изваяние, глядя на небо, усыпанное белыми крупицами. Луна висит в небе, ослепительно яркая, но ее свет — обманчив. Он не греет. Он лишь подчеркивает ледяное одиночество. Соник поднимает взгляд. Небо усыпано звездами — бесчисленными, далекими. А среди них — Луна. Прекрасная. Холодная. Как он. Последняя ночь. Последний взгляд. Ветер завывал еще сильнее, умолял его остановиться. Резкие порывы бились о спину, цеплялись за иглы, словно невидимые руки, тянущие назад. Но Соник даже не шелохнулся. Его решение было принято. И никакой поток воздуха, никакие уговоры — даже его собственные — уже ничего не изменят. Он сделал шаг вперед. Тело наклонилось, потеряло равновесие, и мир перевернулся. Свобода падения ударила в голову, закружила сознание, смыла все мысли, оставив лишь блаженную, оглушающую тишину. Он даже не понял, когда закрыл глаза. Так просто... Прошло несколько секунд? Или минут? Он не считал. Но вдруг... Перед глазами, будто на разорванной кинопленке, замелькали кадры. Тейлз, смеющийся над какой-то глупой шуткой. Эми, злящаяся на его очередную выходку. Наклз, бьющий его по плечу после очередной победы. Даже Яйцеголовый, доктор, скрежещущий зубами, когда его планы рушились в очередной раз. Глаза Соника резко распахнулись. От внезапного света и потока воздуха они заболели. Рот приоткрылся в немом ужасе.       — Что я... Мозг наконец протрезвел, вырвавшись из петли суицидального тумана. Слишком поздно. Паника вцепилась в горло, сжала легкие. Он закувыркался в воздухе, инстинктивно раскинув руки, пытаясь зацепиться за скалы, за выступы — за что угодно! Но камни лишь царапали перчатки, оставляя клочья ткани, не давая опоры. — Молодец! Молодец, идиот! Ты не суицидник! — прошипел он себе сквозь стиснутые зубы. Над ним, холодная и безжизненная, висела луна. В его помутневшем сознании ей вдруг придалось какое-то печальное выражение. — Пф... — фыркнул он, и этот звук, такой глупый в ситуации, когда его отделяли от смерти считанные секунды, заставил его рыкнуть от ярости. На себя. Перчатка уже порвалась, кожа на ладони стерлась в кровь от безумных попыток зацепиться за что-то. Но каждый раз — только пустота. Это конец. Он — Ёж Соник. Легенда. Герой. Тот, кто бежал быстрее звука, кто спасал мир раз за разом, кто срывал планы безумных тиранов. И теперь... самоубийца? Лицо исказилось от отвращения.       — Нет. Кулаки сжались. Это станет правдой, только если он сдастся. Соник резко перевернулся, оценил расстояние до земли. Секунды. Он сгруппировался — поджав к себе ноги, колени прижались к груди, тело свернулось в тугой, отработанный годами спин-дэш. Он много раз падал. А в Шаттерспейсе летал в пропасти и повыше. Выживет. Земля приближалась молниеносно. Удар. Голова вонзилась в почву с глухим стуком. Боль, тупая и размазанная, прокатилась по всему телу. Он вскрикнул, инстинктивно разжался, и его понесло по склону, как сорванный ураганом лист. Земля, камни, корни — все слилось в один болезненный вихрь. Острые края царапали бок, рвали ткань, впивались в кожу. Цветы, сорванные с корнем, путались в его иглах. И наконец... Тишина. Он лежал на спине, вдавленный в холодную землю. Грудь вздымалась судорожно, будто воздуха все равно не хватало. Сердце колотилось так сильно, что звенело в ушах. Руки дрожали — адреналин выворачивал нервы наизнанку. Над ним все так же висела луна. Но теперь она... смеялась. Даже ярче сиять начала? Соник хрипло, через боль, рассмеялся ей в ответ. Он смог. Так он лежал. Просто лежал, раскинув руки в стороны, чувствуя, как холодная трава пробивается сквозь пальцы, а земля, еще не остывшая за день, мягко принимает его тело. Над ним раскинулось бесконечное звездное небо — черное, глубокое, усыпанное тысячами крошечных огней. Они мерцали, то разгораясь ярче, то почти исчезая, будто дыша в такт его собственному сердцу. Мысли, обычно беспокойные и острые как лезвия, сейчас заикнулись и отступили. Они не рвали его изнутри, не заставляли сжимать зубы или кулаки. Они просто… перестали существовать. Хоть на это короткое время. Он не пытался улыбнуться. Нет, это было не то чувство, которое требует выражения. Это было глубже. Настолько хорошо, что хотелось лишь одного — лежать. Лежать, растворившись в этом мгновении, забыв о том, что было до, и не думая о том, что будет после. И он лежал. Впервые за долгое время — спокойно. Без тревоги, без гнетущего груза на плечах. Без той привычной боли, что годами жила под кожей. Даже если это лишь миг, даже если завтра все вернется… сейчас этого не существовало. Веки отяжелели. Он не сопротивлялся. Глаза закрылись, но звезды не исчезли — они горели теперь где-то внутри, в темноте за веками. Тело, наконец расслабившись, словно слилось с землей. Он чувствовал каждую травинку под собой, легкий ветерок, скользящий по меху, и далекий, убаюкивающий шепот ночи. Этот момент был для него как первый глоток воздуха после долгого удушья. Как жизнь после смерти. И пусть ненадолго — но он был свободен. Из воспоминаний его вырвала теплая рука, опустившаяся на плечо — мягко, без нажима. Он действительно старался не дёрнуться. Перед ним — зелёные глаза. Тёплые, спокойные. Его собственные, но другие. Без той боли, что затемняла его взгляд. — Монстры могут вернуться. У нас не так много времени. — Капитан Соник говорил тихо, но твёрдо. — Я уничтожил только тех, кто был вокруг нас. Не знаю, справился ли Фэктум и смог ли помочь твоему напарнику, так что, думаю, нужно спешить. Пауза. Взгляд скользнул вниз, к окровавленному боку.       — И нужно помазать твою рану. Соник замер. Ланселот. Найн. Силы будто вернулись к нему в одно мгновение. Он резко приподнялся, сжав губы, игнорируя пронзающую боль. Капитан тут же подхватил его за подмышки, аккуратно помогая встать.       — Только не дёргайся! Аккуратно! — рявкнул он, но Соник уже вырывался, глаза горели. — Я не могу быть не быстрым! Там Ланселот и Найн! Капитан окинул его не впечатлённым взглядом. — С ними Фэктум. Уверен, а точнее… надеюсь, тот справится. А вот нам бы лучше поспешить. Не слушая возмущений, он перекинул руку раненого Соника себе на плечо. Тот зашипел, на секунду закрыв глаза, — и вдруг почувствовал, как чужая рука сжала его крепче. Не успел понять, что происходит, как Капитан, крепко держа его, резко отпрыгнул в сторону. Соник ошарашенно распахнул глаза. Перед ними — монстры. — Как видишь, я был прав, — Капитан ухмыльнулся, но в его голосе не было торжества. Только раздражение.       — Пусти меня! Зелёные глаза Капитана широко раскрылись от удивления, но уже через мгновение потемнели.       — Даже не думай, что я это сделаю. Я не для этого сидел несколько минут и ждал, пока ты выберешься из своих дум. — Эй! Тебе легче драться будет! — Соник попытался вырваться. Но визжащий крик монстра прервал их спор. Две пары зеленых глаз, как и множество других существ вокруг, уставились на то, как один из нападающих внезапно вздрогнул, обмяк и превратился в жидкую массу, расплывающуюся по полу.       — Соник! Ты как?! Знакомый голос прозвучал неожиданно, но настолько приятно, что в груди словно тёплое облачко распустилось. Соник резко повернул голову. Найн. Лис стоял поодаль, держа в руках странный автомат — жёлто-серо-бежевый, с торчащими проводами. И что-то, кажется, действительно никогда не меняется в предпочтениях лисов. Соник хрипло рассмеялся.       — Лучше поздно, чем никогда, а? Монстры завизжали в унисон, их перекошенные от ярости морды повернулись в сторону Найна. Когтистые лапы впились в пол, и вся стая ринулась на лиса, рыча и скаля острые бритвы зубы. Найн даже не дрогнул. Его металлические хвосты плавно скользнули по палубе, перезаряжая пушку с мягким механическим щелчком. Он прицелился одним движением — и выстрелил. Желтый луч пронзил воздух, рассекая сразу нескольких тварей пополам. Они взвыли, их тела начали рассыпаться в черную жижу, но остальные лишь замерли на секунду, переглядываясь. А затем — снова бросились вперед. — Чтоб их.. — Найн резко отпрыгнул назад, используя хвосты как пружины, и приземлился рядом с двумя Сониками. — Почему вы двое так долго?! Этот принц мне мозги выел, спрашивая, где каюта для этого рыцаря! Капитан Соник медленно моргнул, его брови поползли вверх.       — ..Эм…что за? Соник же, напротив, ухмыльнулся и ответил за обоих: — Прости, Найн, это я задержал своего... эм... капитана-версию? Он бросил взгляд на своего двойника, но тот только смотрел на него с немым вопросом. — И что за принц? О чем речь вообще? — на вопрос Сонику никто не ответил. Найн закатил глаза так выразительно, что казалось, они вот-вот вывалятся из орбит. — Это не Тейлз, это Найн, тоже гений-лис, — объяснил он, будто это было очевидно. Потом резко повернулся к Капитану. — Подожди, у тебя есть Тейлз? Капитан открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент очередная волна монстров рванулась к ним. Найн, не отрываясь от разговора, ловко развернул пушку и выстрелил почти не глядя. Лазерный заряд врезался в ближайшего монстра, разбрасывая обломки плоти по палубе. — Серьезно! Нам уже давно пора их уничтожить! — Найн яростно щелкнул переключателем на пушке, и та снова зажужжала, накапливая заряд. — Они разносят мой корабль! Я его несколько месяцев строил, так еще и в проклятый Нью-Йок таскался за деталями! Соник смотрел на него, и Найн на секунду замер, но тут же гордо поднял голову, поправляя мех на ухе.       — Чего уставился? Соник усмехнулся. — Что ж, думаю, ты прав. Капитан, отпусти меня — так вы справитесь быстрее. Он повернулся к ним, но Капитан и Найн смотрели на него странным взглядом, будто он только что предложил им станцевать чечетку посреди боя.       — Я... что-то не так сказал? Найн лишь слегка покачал головой, слишком неожиданно меняя тему разговора:       — Я зафиксировал, что монстры прибывают каждые пять минут. Мордочка лиса приобрела хмурое выражение, его голубые глаза горели холодной, искрящей решимостью. Соник нервно усмехнулся, ощущая, как по спине пробежали мурашки. — «Раз они приходят каждые пять минут, то по сколько?» — еж резко обернулся, озираясь по сторонам. — «И откуда они вообще взялись?» Его руку снова сжали, и Капитан Соник, не раздумывая, отпрыгнул назад, увлекая за собой сверхзвукового. Монстры уже заползали на палубу, их алые глаза мерцали в полутьме. Найн оказался под прицелом. Лисенок лишь коротко усмехнулся, раскрывая свои металлические хвосты — они сверкнули, как лезвия. Его тело замерло в напряжении, зрачки бегали от одного существа к другому, оценивая, рассчитывая. Монстры в ответ смотрели на него одним-единственным глазом, полным дикой, ненасытной жажды. — Они оценивают меня? — Найн сжал челюсть, не двигаясь. Его взгляд остановился на одном из них — существо смотрело на него с такой ненавистью, что внутри лиса всё похолодело.       — Запомни, лис… Голос Принца прозвучал как холодный клинок, рассекая тишину. Серые глаза, словно сталь, заставили его замереть на месте, будто скованные незримыми цепями. — Что? — вырвалось у него, но в этом вопросе уже не было прежней дерзости — только настороженность, граничащая с тревогой.       — На всякий случай, не знаю подействует ли контроль сознания на тебя, но лучше скажу.. Принц отвел взгляд, его профиль резко очертился в полумраке. Лицо рыцаря, лежащего на металлическом полу, было искажено гримасой боли — последствие того самого контроля, что сжал его разум в железных тисках. Если бы он мог помочь… Но что он мог? Руки сжались в кулаки, когти вонзились в ладони, и капли крови медленно просочились сквозь шерсть. — Мне нужно идти. Говори быстрее. Желтое ушко нервно дернулось, лисья мордочка скривилась в раздражении. Рука так и замерла в воздухе, не решаясь коснуться ручки. Фэктум тоже не шевелился. Найн почувствовал, как нервы натягиваются, как струны перед разрывом. Они расчистили коридор от этих тварей, но кто мог гарантировать, что те не вернутся? Взгляд скользнул с алой мантии на неподвижное тело у его ног. Холод металла, тишина, прерываемая лишь собственным учащенным дыханием…       — …Не смотри им в глаза слишком долго. Голос Принца вырвал его из оцепенения. Зрачки резко сузились, вновь встретившись с серебристым взглядом. Фэктум кивнул, не отводя глаз. Найн ответил тем же — медленно, почти безотчетно. Взгляд Принца был как ловушка: стоило в него угодить — и уже не вырваться. Очнувшись, он резко встряхнул головой, шерсть на загривке встала дыбом. Больше ни секунды здесь. Ни секунды! Дверь распахнулась с резким скрипом, и он исчез в темноте, даже не оглянувшись. За его спиной Принц лишь хмыкнул, все так же пристально глядя в пустоту, будто дверь ещё хранила отпечаток лисьего силуэта. Найн двигался стремительно, но осторожно, прижимаясь к стенам, избегая теней. Не смотреть в глаза? Мысль билась в висках, как пойманная птица. Если Ланселот попал под контроль — значит, он смотрел слишком долго. Или… нет? Уши встали торчком. Хвосты замерли. Тело напряглось в один миг. Он прижался к стене, затаив дыхание. Где-то рядом… Сердце колотилось так, что, казалось, его удары разносятся эхом по всему коридору. Он чувствовал их — этих тварей. Их дыхание, их шевеление во тьме. Когти впились в ладони. Чёртов камень… В голове пронеслось проклятие, но он не произнес его вслух. Ведь звук мог их привлечь.. Кроваво-алый глаз застыл в неподвижности, как и сам Найн. Его тело сковали невидимые оковы, мышцы отказались повиноваться, а разум — осмыслить происходящее. Но что страннее всего — не было ни малейшего ощущения чужого вторжения, которого он ожидал. Хорошо… Значит, ещё не всё потеряно и шанс еще есть. Надо отвести взгляд. Немедленно!       — Лучше все же пусти меня!       — Я тебе несколько раз сказал! Нет!       — Мы потеряли Найна! Пусти, так ты быстрее разберешься с ними!       Капитан Соник резко выдохнул, крутанулся на месте и вновь отпрыгнул под очередной вскрик своего двойника. Тот прав. Как ни бесило это признавать, но с грузом в виде другой версии себя он лишь терял скорость, а вместе с ней — и преимущество. Всё, что он мог — это уворачиваться.       И снова двойник оказался прав. Лис исчез. Монстры разделили их: теперь, когда они были у носа корабля, Найн остался на центральной палубе. Чудовища вплотную окружили их, и, судя по их мерзкому стрекотанию, такой расклад их более чем устраивал. Но мысль, мелькнувшая в голове одного из ежей, перевернула ход битвы.       — Да… ты прав, другой я.       Соник недоумённо посмотрел на него, заметив довольную ухмылку капитана.       — Что ж… Я вернусь за тобой.       — Наконец-то! Рад, что ты понял, к чему я клонил, поэтому-.. Эй, э-эй! Что ты-.. Соник взвизгнул, когда Капитан резко раскрутил его вокруг себя, и инстинктивно сверхзвуковой вцепился в него второй рукой, забыв о боли в спине. А затем тот — отпустил. Мир превратился в бешеный калейдоскоп. Осколки, синие вспышки, обрывки корабля — всё смешалось в головокружительном вихре. Он безуспешно пытался затормозить, но лишь врезался в кристаллические глыбы, отчего перед глазами заплясали огненные пятна. Лишь через несколько минут дрожь в глазах утихла, и сознание прояснилось. Когда мир наконец перестал вращаться, Соник с трудом поднялся, отряхиваясь. Его что… швырнули как тряпичную куклу?! Рывком он обернулся, пытаясь найти корабль, но тот словно растворился в фиолетовом мареве. Нервы натянулись до предела, руки задрожали. Он стиснул зубы, подавляя панику. Всё в порядке. Он обещал вернуться. Звук ломающихся костей и рвущейся плоти был ужасен. Крики монстров сливались в жуткую симфонию, заглушаемую лишь пронзительным скрипом его подошв по палубе. Капитан Соник разорвал последнего, зелёная кровь брызнула на палубу. Остальные существа разбежались, улетая прочь. Одним движением он свернулся в шар, снося троих оставшихся, но один из тварей успел ударить его щупальцем. Боль. Он врезался в борт корабля. Поясницу пронзила огненная волна, заставив его согнуться пополам. Кашель. Нехватка воздуха. Но монстр не давал опомниться — новый удар в грудь вышиб все остатки кислорода, отбросив его, как пушинку. Существо медленно приближалось, трусливо, но уверенно… Сквозь туман боли Капитан разглядел жёлтое пятно — Найн стоял неподвижно, а щупальце уже обвивалось вокруг его шеи. Щупальце, уже обвивающее хрупкую шею Тэйлза. Зелёные глаза сузились. Защитить. Никто не тронет Тэйлза. Монстр даже не успел вскрикнуть. От него остались лишь кровавые ошметки. Найн не помнил, как всё произошло — только приближающие щупальце к его шеи… …и синяя молния, пролетевшая перед глазами лиса. Существо противно завизжало, призывая сородичей, но те стояли, как истуканы. Капитан сжал чёрную плоть, разрывая связь. Алый глаз погас. Найн дёрнулся, отскочив на несколько шагов. Дыхание сбилось, тело стало тяжёлым, голова кружилась. Он сглотнул, встретившись взглядом с капитаном. Кристально-голубые глаза — и неоново-синие, полные ярости. Молнии вокруг ежа слегка утихли, когда он убедился, что лис не ранен. Но это не спасло монстра. Челюсти сжались. Ярость вскипела. Движение. Вопль. Кислотно-зелёная кровь хлынула на палубу. Остальные твари попятились. — «Он… разорвал щупальце голыми руками?» Рэйдж фыркнул, явно не впечатлённый. Кусок плоти дёргался в его окровавленной перчатке, прежде чем он с отвращением швырнул его прочь.       — Покончим с этим. Свернувшись в клубок, он врезался в алый глаз, разрывая существо на части. Один за другим монстры рассыпались в пепел. Посреди развороченной палубы, в лужах зелёной жижи, стоял Соник. Его пустой взгляд скользнул по останкам последнего монстра. Битва окончена, нужно вернуться за другим. Шаг и ноги предательски подкосились. Он рухнул на колено, дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Тяжелый, ледяной взгляд Рэйджа застыл на бездушной поверхности кристалла, будто высеченный из камня. Его создания — бездушные орудия разрушения — потерпели поражение. И хотя в его глазах не дрогнула ни одна тень эмоций, где-то в глубине сознания шевельнулось холодное осознание: «Он был прав… Любая версия Соника — это угроза». — Что произошло? Какие новости? — резкий, словно удар топора, голос врывается в его мысли, разрывая тишину. Рэйдж медленно поворачивает голову, и его алый взгляд, полный скрытого раздражения, сталкивается с бездной. Перед ним стоит фигура, окутанная мраком, скрестившая руки на груди. Глаза — черные, как сама пустота, — не моргая, впиваются в него, выжидая. Давление этого молчаливого вопроса тяжелее любого крика. Стиснув зубы в беззвучном оскале, он рвет связь с наблюдаемым миром, отсекая себя от происходящего. Теперь только они двое — и неумолимый вопрос, висящий в воздухе. Найн моргнул, приходя в себя. Рядом стоял… Соник?       — Тэйлз! Лисёнок дёрнулся.       — Найн! Сколько раз повторять вам что меня зовут Найн, не Тейлз! Он фыркнул, скрестив руки. Соник невинно почесал голову, — А-а-а, хех, прости. Повисло молчание. И тут Найн вспомнил о кое-какой детали.       — А где Соник? Мой Соник? Капитан замер, глупо смотря на лиса.       — Ой, я ведь совсем забыл о нём… Лис уставился на него.       — Ты что?!       — Спокойно, Тэйл-..Найн! Я всего лишь выкинул его с корабля!       — Ты что сделал?! Найн направил на него автомат, в добавок ко всей этой глупой ситуации металлические хвосты расправились. Капитан поражено поднял руки.       — Я сейчас найду его!       — Так почему ты всё ещё тут? Соник исчез в синем вихре. Найн опустил оружие, оглядывая палубу. И разочарованно скривился в отвращение от вида на некогда чистую палубу. Монстры отступили — или, вернее, были отогнаны, но не силой, а страхом. Их тени растворились в пространстве, оставив после себя лишь холодное, безжизненное эхо. Металлические конечности лиса мерно постукивали по полу, уводя в глубь корабля, сопровождая его путь сквозь узкие проходы, пока он не остановился перед серой, неестественно гладкой дверью. Она бесшумно поддалась, впуская его внутрь.       — У вас все в порядке? Полумрак каюты был словно вуаль, скрывающая детали, но не тайны. В центре комнаты, рядом с грубо сколоченным столом, стоял силуэт принца — высокий, статный, окутанный тенью, будто сама тьма носила его форму. На полу, неподвижный, как изваяние, лежал Ланселот. Его грудь мерно поднималась, дыхание ровное, спокойное. Гипноз рассеялся, оставив после себя лишь безмятежный сон. Найн замер у порога, не решаясь переступить черту. Его взгляд скользнул с рыцаря на Фэктума — и в тот же миг их глаза встретились. Серебряные. Холодные, как лезвие, пронзительные, как удар в темноте. В груди у лиса сжалось что-то острое, колючее, словно инстинкт впился в него когтями и прошептал: Он опасен.       — Все в порядке, лис. Голос принца вывел его из оцепенения. Найн резко отвел взгляд, будто обжегшись. Фэктум тоже отвернулся, рассматривая Ланселота, но его пальцы непроизвольно сжали край мантии, прикрывая руку. Лис нахмурился.       — Что с тобой? Принц удивленно поднял бровь, затем усмехнулся, словно вопрос был нелепым.       — А… Это? Да так, — он махнул здоровой рукой, будто речь шла о пустяке, — Просто укусили во время боя. Но Найн не отступал. Его голубые глаза, обычно такие ясные, теперь сверлили Фэктума с неожиданной настойчивостью. — Дай посмотрю. А то вдруг заразился всякой гадостью, а мне этого не надо. Мгновение колебания. Затем принц вздохнул и отпустил мантию. Ткань соскользнула, обнажая предплечье. Кровь. Плоть. Рваные, разорванные края раны, будто клыки впивались не один раз. Дрожь пробежала по спине лиса, его зрачки расширились, вбирая ужасную картину. Фэктум, заметив это, положил ему на плечо ладонь — теплую, тяжелую, почти успокаивающую.       — Все в порядке. Тебе лучше не стоило смотреть. Найн резко вдохнул, заставляя себя выпрямиться.       — Да нет, я видел и похуже. Принц медленно поднял бровь.       — Откуда у десятилетнего ребенка такой опыт? Тишина. Густая, давящая, как предгрозовой воздух. Еж с серебряными полосами на лбу нахмурился.       — Лис? Но тот уже отстранился, лицо снова стало непроницаемым.       — Тебе нужно забинтовать руку, чтоб рана быстрее зажила. И прежде чем Фэктум успел что-то ответить, лисенок резко развернулся и исчез за дверью, оставив за собой лишь легкий шорох шагов. Принц остался один. Его взгляд опустился на рану. Укус был глубоким. Монстр напал из засады, воспользовавшись моментом, когда Фэктум отбивался от других. Он не успел вовремя увернуться — и существо впилось в плоть, будто хотело вырвать кусок. Другое чудовище обвило его ногу щупальцами, пытаясь свалить. Он убил их обоих. Рассек первого пополам, второго испепелил огнем, рвущимся из самых глубин его энергии безумия. Но рана кровоточила, и что хуже всего — регенерация медлила. А это значило лишь одно: Что-то было не так. Но укус не был смертельным — почему же лис так испугался? Ну да, кость видна. Ничего серьезного. Бывало и хуже. Его больше беспокоит другое: откуда этот ребенок знает так много? На вид ему и десяти нет… Он лишь предположил что ему десять, но так ли это? Хлопнувшая дверь вырвала его из раздумий.       — Дай руку. Фэктум зашипел.       — Зачем зашивать?       — На одну регенерацию полагаться нельзя. Еж молча наблюдал, как ловко лисенок сшивал края раны. Не идеально, но куда лучше, чем делал его личный врач — назначенный ему Императором. Иглы вздыбились от новой волны боли. Лис хмыкнул, завязывая последний узел и обрезая нить. Принц рассматривал шов — аккуратный, почти незаметный.       — Да ты гений. — Рад, что до тебя дошло, — лис хитро улыбнулся, туго затягивая бинты. Фэктум лишь прищурился, фыркнув в ответ. — Будь аккуратнее — слишком туго. — А ты мне здесь не указывай, пострадавший. — Я старше тебя, к старшим нужно проявлять уважение. — самодовольная ухмылка ежа растянулась еще шире. — Да и кровь у меня остановится, если ты так продолжишь. Найн закатил глаза. — Во-первых, мне плевать, что ты старше. Во-вторых… О-о, Фэктум знал этот взгляд. Император не раз говорил (как и все его знакомые): Фэктум не учится на ошибках. Возможно, они были правы. Принц не успел среагировать, как лис дернул бинты еще туже. Фэктум зашипел, сдерживая дрожь, но дернувшийся глаз выдал его. Этот чертенок… Найн, словно ничего не произошло, завязал концы, удовлетворенно осмотрел свою работу и направился к двери, наслаждаясь видом корчащегося от боли ежа.       — Ах, ты…       — Присмотри за рыцарем, принцесса, — ехидно бросил он, исчезая в проеме. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что задрожали стены. Фэктум лишь обреченно вздохнул. Вот тебе и вероятно будущее союзники.

***

      Найн устало скользнул взглядом по серым, безжизненным стенам, будто плывущим в полумраке. Гулкий стук его механических лап разносился эхом в гробовой тишине, словно метроном, отсчитывающий последние секунды перед бурей. Лампы, изгрызенные мерзкими тварями, то угасали, то вспыхивали аритмичными судорогами света, отбрасывая дрожащие тени, будто шепчущие что-то за его спиной. Взгляд зацепился за вмятину на стене — глубокую, неровную, будто оставленную чем-то громадным. Рядом — длинная царапина на полу, словно кто-то волочил за собой тяжелое, окровавленное тело. Цыкнув сквозь зубы, лис резко двинулся вперед, пробиваясь сквозь давящую тишину. Ему нужен был командный отсек. Сейчас. Нужно проверить локаторы, свежие данные — если угроза еще не исчезла, он должен её выследить. Они больше не попадутся в эту ловушку. Его ошибка стоила ему слишком дорого. Он заснул. И едва не стал чьим-то ужином. Хорошо, что этого не случилось. Резко остановившись перед нужной дверью, он ворвался внутрь, не глядя по сторонам, и рухнул в кресло. Резкий свет монитора ударил в глаза, выжигая сетчатку, словно капля кислоты. Инстинктивно зажмурившись, он с усилием приоткрыл веки, заставляя себя вглядываться в ослепительное сияние экрана. Пальцы привычно забегали по клавишам, вызывая на экран диаграммы, графики, координаты — всё, что успел засечь локатор. Гудение систем разрывало тишину, мешая сосредоточиться. Он потер виски, надавливая на них так сильно, будто пытался выдавить из головы туман усталости. Откинувшись на спинку кресла, он уставился в монитор, мир сузился до этих строк, до этих цифр. […По собранным данным — монстры понимали друг друга. Не было зафиксировано никаких всплесков энергии…] Значит, они общались иначе. […Зафиксировано два идентичных носителя энергии Хаоса…] Найн вздрогнул. Два ежа. Кобальтовых, как ночное небо. […Обнаружена схожая с Хаосом энергия, но не являющаяся им. Источник — внутри корабля. Центральный коридор. Палуба…] Лис резко прикусил губу. Этот еж с серебряными полосами. Надо будет допросить его. […Следы Призмы Парадокса не обнаружены…] Ожидаемо. Но от этого не легче. Время потеряло смысл. Оно растянулось, замедлилось, так что он утонул в данных, в цифрах, в этом мерцающем свете экрана. И тут — резкий, неожиданный звук. Найн подпрыгнул, широко распахнув глаза. Перед ним, на полу, валялись двое. Два ежа. Один — с пляшущими в глазах искорками смеха. Другой — с потухшим взглядом. С потухшими глазами был его Соник. Капитан-Соник мгновенно вскочил на ноги, ловко подхватывая второго. — Извини, Тэйлз! Холодный взгляд лиса вонзился в ежа в шляпе, как лезвие. — Э-э… То есть, Найн. — быстро исправился другой Соник. — Вы быстро, — невдомек подметил лисенок. — А по ощущениям — часы пролетели! — Капитан задумчиво почесал за ухом. Соник молчал. Найн резко обернулся к экрану, не веря. Часы? Не может быть, он только недавно сел за компьютер! Тихие шаги. Кто-то встал рядом. Оба ежа уставились в монитор, корча рожи, пытаясь разобраться в диаграммах и цифрах. — Вы и правда отсутствовали несколько часов… — лис удивленно склонил голову, изучая данные. — Если бы кое-кто не швырнул меня так далеко, этого бы не случилось! — Соник бросил раздраженный взгляд на Капитана.       — Хех… чуть-чуть не рассчитал.       — «Чуть-чуть?» Да, конечно. — Монстров рядом нет. Думаю, нападений пока не будет. — Найн ткнул в экран, выводя карту расположения корабля. — Ага… а следы Призмы ты не зафиксировал? — Соник подошел ближе, продолжая расспросы. Капитан-Соник, не особо вслушиваясь, отошел в темный угол куда не доходят свет мониторов, скрестив руки. Его взгляд блуждал по отсеку — скучающий, отстраненный. Лисенок и сверхзвуковой всё ещё говорили, погруженные в данные. А он стоял у иллюминатора, глядя в черноту космоса. И тут — шаги, тихие, едва уловимые. Капитан обернулся, в нескольких шагах от него стоял рыцарь. Его потрёпанный вид говорил о многом. Но даже так… Он был безупречен. Сильный. Красивый. Рыцарь, почувствовав взгляд, повернулся. Их глаза встретились. Алые. Тот же взгляд. Двухцветные иглы. Такие же. Улыбка медленно сползла с лица Капитана. Но он то знал что это не его Шэдоу. Точно так же как и Фэктум. В этой ситуации еще нужно разобраться… и возможно потом он найдет своего.       — Эй, ребята! Голос Капитана-Соника разорвал напряженную тишину командного отсека, словно луч света, ворвавшийся в мрачное подземелье. — Наша спящая красавица, наконец, соизволила проснуться! Соник и Найн словно по команде оторвали взгляды от экрана, резко обернувшись. И замерли. Ланселот. Он стоял неподвижно, как изваяние, высеченное из самой ночи — его доспехи мерцали тусклым металлическим блеском, а алые глаза горели холодным, почти нечеловеческим светом. Но прежде чем кто-то успел произнести слово… Дверь снова распахнулась, и в проеме явился Фэктум. Он вошел с той же невозмутимой грацией, с какой тень скользит по стене — бесшумно, неотвратимо. Его походка была идеальной, выверенной до миллиметра, словно каждое движение просчитано заранее. Без лишних слов он встал рядом с Ланселотом, скрестив руки на груди. Два практически одинаковых силуэта. И тогда Фэктум неторопливо разомкнул губы, и его голос прозвучал мягко, но с той же неумолимостью, с какой лезвие входит в плоть:       — Думаю, нам всем стоит сесть… и как следует познакомиться. Тишина. Густая. Звенящая. Потому что все понимали — это не предложение. Это приговор.