(Не) просто поцелуи

— Примитивно, но все началось с боев подушками. Прям под конец реплики Ёни начала издавать надоедливый звук, допивая остатки сока на дне упаковки трубочкой. Сухо отвлекся от наигранного вида мудрого старика, рассказывающего историю своей жизни внукам, и запустил в подругу подушкой, намекая, что она только что сбила ему весь настрой. Та рассмеялась и нацелилась маленькой коробкой в урну, попав прямо в цель. А после затараторила: — Ты кинул в меня подушкой, нет, Сухо, я не буду целоваться с тобой тоже! — Идиотка! Просто слушай дальше, ты сама просила рассказать, и я милостиво согласился, хоть ты и не вселенский психолог. — Но, прошу заметить, я девушка, а мы намного точнее разбираемся в вопросе эмоций и чувств других людей. Эмоциональный интеллект, слышал что-нибудь о таком? Или ты всю свою жизнь проспал? — Ёни склонила голову и сделала писклявый голос. — Сухо, прошу, очнитесь! Вы в коме уже 25 лет, и все время ворочаетесь во сне и называете имя Шиына… Она замолчала только тогда, когда в нее прилетела вторая подушка. Но то, о чем хочет рассказать Сухо… В самом деле началось с боя подушками. Тогда Сухо, едва не падая перед другом на колени, умолял его отвлечься от математики и сходить на ночевку. Его бабушки не было дома — она была в караоке с подругой и, как он предполагал, останется у нее дома, а Ёни услужливо напросилась на ночевку к друзьям, освобождая им дом. Шиын долго ломался, его главным аргументом было то, что экзамены на носу и ждать они точно не станут, но и он был разбит в пух и прах железной лестью Сухо. «Шиын, ты и так уже настолько умный, что не ты должен бояться экзамена, а он тебя. Ну же, соглашайся, будет весело! Посмотрим фильм, погоняем в приставку, приготовим что-нибудь вместе по рецептам из моих сохраненных рилсов. Тебя это совсем не привлекает?» На улице уже темнело, но у Сухо глаз ястреба (по его мнению, естественно), поэтому он моментально убедил себя в том, что в тот момент Шиын немного покраснел. Но это было не главное, потому что второй наконец вздохнул и сдался, соглашаясь прийти к другу на ночь. Сухо едва ли не запрыгал от радости, первая ночевка с Шиыном! И все же сдержал себя, лишь закинув руку на его плечо и прижав к себе. Жертва, конечно, засопротивлялась и замычала, но Ан Сухо бессердечный зверь, поэтому в таком чрезвычайно тактильном положении они прошли весь путь от школы до дома. В общем, да, Сухо уломал Шиына на ночевку, и это было его лучшее и худшее решение одновременно. — Фу, прям как в романтической дораме. — Ёни, просто заткнись уже и дослушай до конца. — Сухо открыл рот и вдохнул воздух, но внезапно наступила тишина, и он осторожно продолжил: — Стоп. Так ты сама каждый вечер смотришь эти дора- Одна из скопившегося арсенала подушек Ёни вернулась обратно на вражескую территорию, закрывая парню рот. — Я вся во внимании! Да, мне так интересно узнать, что дальше. Продолжай, иначе я умру. Поскольку уже вечерело, друзья, пришедшие в дом, решили не затягивать с придуманным сценарием. Разве что, немного изменили порядок действий: сначала приготовить еду (Сухо умирал от голода, впрочем, как обычно), а потом уже перекочевать в зал к телевизору. Шиын несколько раз горько вздохнул, немного тоскуя по учебникам, ручкам и вебинарам, но ничего говорить не стал, ибо сам поддался на уговоры. Сказанного не воротишь, поэтому после мытья рук парни вернулись на кухню. Сухо, напялив на себя глупый бабушкин фартук, чем вынудил Шиына впервые открыть камеру и сфотографировать его, разблокировал свой телефон и начал перечислять названия сохраненных рецептов для ужина. — Все ингредиенты у нас есть, с чего начнем? Шиын вежливо отказался от второго кухонного фартука и повесил его обратно на крючок, после чего оба сошлись на том, что хотят суп. Сухо открыл какой-то незамысловатый рецепт и приступил к работе, подгоняя Шиына нарезать ему огурцы или нашинковать капусту. В рецепте, которым они руководствовались, было заявлено сорок минут на полное приготовление супа, но парни с горем пополам управились за час. Не потому что они медлительные, а потому что каждые пять минут Сухо отвлекался на то, чтобы сфотографировать Шиына в кадре с капустой, кастрюлей, собой и так далее. Жертва пыталась увиливать из кадра, но Сухо его останавливал со словами о том, что это их первая ночевка и готовка вместе, так что он должен запечатлеть все моменты, которые покажутся ему милыми или смешными. Шиын поджал губы и боле не сопротивлялся. — Дедуля, тебе обязательно рассказывать это в таких подробностях? — Какой я тебе дедуля? — Возмутился Сухо, но Ёни быстро парировала: — Ладно-ладно. Я поняла, что вы приготовили какой-то суп, что он наверняка был суперским и все такое, потому что к этим ингредиентам прикасался Шиын, но мне это неинтересно. Ты можешь перейти к сути? — Окей, хорошо, я увлекся. Да, мы закончили с готовкой и переместились в зал, поиграли в приставку и все такое, ничего особенно там не было. Разве что от Шиына была какая-то повышенная тактильность, но, может, мне показалось. — Сухо ненадолго задумался и добавил для ясности: — Он не инициировал прикосновения, если ты подумала, просто стал намного терпеливее ко мне в этом плане и ни разу не оттолкнул. Ёни хихикнула и перебила его колким замечанием. — Наверное, он просто смирился со своей участью, потому что обычно ты и так не слушаешь отказы. Смысл ему зазря тратить силы, пытаясь отодвинуться от тебя? — Нет, ты не понимаешь. Начать защищать свое личное пространство это дело чести Шиына, он не мог просто промолчать и стерпеть, ты же его знаешь! Ёни на секунду задумалась, сжимая подушку в своих руках. — Мм, допустим. Я так поняла, ты клонишь к тому, что ему начали нравиться твои прикосновения. Возможно, даже слишком? — Э-эм… Что? Нет, я не это имел в виду, я просто как факт говорю… — За счет коротких волос у Сухо отлично было видно порозовевшие уши. — Ай, да ладно тебе. Но не льсти себе слишком сильно по этому поводу. Так, и что в итоге? Сухо откашлялся и кинул на девушку презрительный взгляд. Та как ни в чем не бывало крутила прядь на указательном пальце. На самом деле то, о чем говорил Сухо, действительно его сильно смутило. За все то время, что они играли в приставку, их коленки постоянно соприкасались, но если это не такое уж удивительное явление, то следующее сокрущающее: когда Сухо забросил руку Шиыну на плечи в своей привычной манере, слегка прижимая к себе, тот не то что молчал в тряпочку, даже каких-то физических сопротивлений не было оказано. Через несколько быстрых секунд главный-нарушитель-личного-пространства-Ан-Сухо немного испугался такой никакой реакции и отпрянул от друга. Следом ему стало немного неловко, что прикосновение продлилось до смешного недолго, и что он отпрыгнул как ошпаренный, поэтому быстро протараторил какую-то чушь и ушел на кухню. А когда вернулся со стаканом воды, ему показалось на лице Шиына некоторое удивление, смешанное с какой-то тоской. Тогда Сухо плюхнулся рядом и протер глаза, думая, что сходит с ума. Больше попыток проявить такого рода тактильность к другу он не предпринимал. На экране в пятнадцатый раз высветилась надпись «игра окончена». Никто из них так и не смог пройти до конца, поэтому посредством неимения другого выбора они выключили приставку и стали выбирать фильм. Долго думать не пришлось: Сухо без раздумий выбрал какую-то посредственную страшилку, а когда Шиын указал на низкий рейтинг, колко ответил, что специально выбирал менее страшный фильм, чтобы друг не испугался. Они оба знали, что в комнате только один человек, боящийся страшных фильмов, и это точно не Шиын, но мудро промолчали. Тишину зала прервала заставка фильма, после внедрение в сюжет, знакомство с героями, историей, какая-то дичь, происходящая в огромном стремном доме, в который зачем-то переезжают главные герои и бла-бла-бла… Все как в обычном низкосортном хорроре. Ребята так и думали, что закончат просмотр этого киношедевра и буквально считали секунды, но что-то пошло не так. Если спросить Шиына, что там случилось, он смерит вас сложным взглядом и уйдет, будто вы просто перегородили ему путь, а не задали вопрос. Сухо же ответит, что точно не помнит всех деталей, и это будет являться истиной. И все же, все началось, кажется, с возникшей словесной перепалки. Она была несерьезной, но кто не любит отстоять свою точку зрения? — Он что, совсем идиот? Понятно же, что не нужно идти глубокой ночью в темный лес просто потому, что он услышал там «что-то похожее на крик лисы». Чего он вообще ожидает? Что вместо лисы там будет ослепительная красотка, и все закончится хэппи эндом? — Эти вопросы, в общем, были риторическими, но Шиын зачем-то повернул голову и стал на полном серьезе объяснять Сухо этот глупый сюжетный ход: — Во-первых, я предупреждал тебя о низком рейтинге фильма, почему ты жалуешься? А во-вторых, это сделано для продолжения сюжета фильма. Если бы это была категория умных героев, и он просто ушел бы домой, то фильм бы тут и кончился. Это было бы попросту нелогично и оборвано. — Да-а, ты — это настоящая категория умных героев. Хотя, нет, я бы сказал по-другому… супер-душных героев! — Сухо резко подался вперед и начал трепать волосы друга с улыбкой, а тот отстранился скорее от неожиданности, чем от нежелания прикосновения. — Ты спросил — я ответил. — Это был риторический вопрос, умник. Я удивлен, что ты считаешь меня таким глупым, чтобы подумать, что я всерьез такое спросил. — А я удивлен, что ты знаешь, что такое «риторический вопрос». — Ты… — Сухо этого, вообще-то, не планировал, но на автопилоте схватил подушку и мягко зарядил другу по боку за колкую шутку. В следующий миг у них разгорелась не битва — война. Под тихое «ащщ» Шиын отпихнул Сухо и вырвал подушку из его рук, ударяя в ответ. Тот не растерялся и схватил вторую, но и она была ликвидирована — Ён отобрал обе. — Хитрюга, собираешь арсенал? — Улыбнулся Сухо. — Что за детские игры… — Не успел договорить Шиын, как его повалили на спину и стали в наглую щипать за бока. Обе руки жертвы были заняты подушками, поэтому он не придумал ничего лучше, кроме как прижать обе к лицу Сухо и занять главенствующую позицию, заваливая его назад. Диван был не таким уж и большим, места для двух разыгравшихся «больших детей» не хватило, поэтому Шиын практически сел на бедра Сухо, но не заметил этого, ибо был занят тем, что душил противника двумя подушками. Не всерьез, конечно, поэтому когда лежачий мягко похлопал по запястьям Ёна, тот убрал руки и прижал подушки к себе. Сухо лежал под ним и глубоко дышал, весь красный и с запутанной челкой. Атмосфера вокруг стала тяжелее в разы, накалилась, по груди щекочущими струйками побежал пот, сердце подгоняло его своим учащенным ритмом, пальцы слегка дрогнули. Теперь оба парня сидели красные до самой шеи, и Шиын только-только осознал свое смущающее положение и собирался поспешно слезть, а лучше вообще уйти домой и больше никогда не смотреть на Сухо, но тот внезапно выдал: — Мне так жарко стало, может, окно открыть? Эта фраза определенно должна была развернуть ситуацию в лучшую сторону, может, кто-то из них бы встал и открыл окно, а все странные мысли унес прохладный ветер. По крайней мере, они явно хотели, чтобы так и было, но Шиын почему-то наоборот застыл, как громом пораженный, и их смущенные, слегка остекленевшие взгляды встретились друг с другом. В следующую секунду произошли искра, буря и безумие. Никто из них не понял, почему они целовались, но они правда целовались. Может, Сухо схватил Шиына за затылок и притянул к себе, а может второй наклонился к нему сам, но это было уже и неважно. Они целовались долго, с передышками, легонько кусали друг друга за губы и касались языками. Все тело горело изнутри, а накатывающее возбуждение закручивалось узлом где-то снизу. Шиын прижимался в поцелуе всем телом, буквально наваливаясь на Сухо сверху, совсем не зная, что ему нужно делать кроме того, как отвечать на порыв. Поцелуй был «взрослым», но все же слегка неумелым. Когда они отстранились в очередной раз, в дело вошли похотливые руки. Сухо внаглую забрался под чужую футболку, начиная потихоньку продвигаться выше, поглаживая разгоряченное тело. Шиын расставил руки по обе стороны от головы Сухо и не поднялся, продолжая тяжело дышать ему в шею, чтобы не смотреть. Пальцы того едва нашли соски, как Ён все-таки с придыханием озвучил вопрос, который крутился у него на языке. — Сухо, что ты делаешь? Названный на секунду остановился. — Ты, по-хорошему, должен был спросить это еще пять минут назад, чтобы я ответил тебе внятно. Но ты этого не сделал, поэтому я отвечаю, что делаю то, что хочу. — И снова втянул в мокрый поцелуй, но недолгий, и чуть отстранился, говоря едва ли не в губы: — Ты не хочешь? Ён промолчал. «Молчание — знак согласия» — пронеслось у обоих в голове. Как делают это все голодные до любви подростки, они продолжили целоваться и ласкаться друг с другом. В воздухе витала нежная атмосфера, перемешанная со страстью, оба парня относились друг к другу с осторожностью, боясь спугнуть. Стоило Сухо на долю секунды пропустить мысль о чем-то большем, чем обычные поцелуи, и едва найти губами чужую шею под красноречивый выдох, внезапно… — О Боже! — Подлая Ёни захохотала на середине рассказа так, словно услышала самую смешную вещь за все годы своей жизни. — Серьезно, Сухо, это фейл года. Ты поцеловал любовь всей своей жизни и у вас едва-едва случилось «то самое», но вас позорно прерывает твоя бабушка, которая вернулась домой просто потому что ей нужна была ее чертова шляпа! Я сейчас помру от смеха! Сам же Ан Сухо, виновник торжества, сидел с валящим паром из ушей, красный до пят. Хотелось прибить подругу чем-нибудь тяжелым, чтобы она заткнулась примерно навечно, но как же она была чертовски права. Это был огромный позор. Действительно, замок двери несколько раз прокрутился и она резко открылась. Бабушка Сухо оповестила его вслух о своем приходе. В следующую секунду целующейся пары на диване как не бывало: Шиын отлетел на другой конец комнаты словно телепортировался, а Сухо и сам не понял, как сел и начал делать вид, что выбирает что-то на телевизоре. Перед глазами все ужасно плыло, состояние было хуже алкогольного опьянения. Практически каждая частичка тела, которой касался Шиын, горела, словно обожженная. У обоих сильно опухли влажные губы, поэтому как только бабушка зашла в зал, Сухо интуитивно сжал их в полоску после того как поздоровался. Бабушка поздоровалась и замерла на входе, с подозрением обведя зал взглядом. Первое, что ее смутило: такой сильный бардак в комнате. Второе: то, что Сухо сидит и тыкает что-то на пульте, который, вообще-то, лежит на столе… В общем, она мудро промолчала, но мысленную пометку себе, конечно, сделала. Предупредив мальчиков о том, что она забежала буквально на две минуты и сейчас сразу же уйдет, она забрала шляпу и покинула помещение, все еще задаваясь вопросом, что произошло в этом проклятом зале. — В общем… Ну, после этого я просто сказал ему что-то вроде «пошли спать». И больше мы не разговаривали. Утром я заварил нам чай, мы безмолвно позавтракали и он ушел домой. — Стервозная натура Ёни явно хотела заржать на весь дом, что видно было по сжатым губам, но Сухо смотрел не на нее, а просто втыкал в стену. — С тех самых пор прошло два дня, и он избегает меня в школе как огня. Я и сам не пытался как-то начать диалог, ну, вроде все как обычно… Мы обедаем за одним столом и я все так же подвожу его до дома. Только нам будто языки отрезали, и он совершенно опасается смотреть на меня. Даже не в глаза, просто на меня. Всегда тупит взгляд в пол или стены. Я уже не знаю, что с этим делать, Ёни, помоги. — Во-первых, вам надо поговорить. — Я и без тебя это знаю! — Тихо ты! Я серьезно, просто пригласи его куда-нибудь, там, неважно, условно в кафе или домой. Лучше в место, где будете только вы вдвоем. Короче, устрой что-то типа свидания для выяснения отношений. Если в них ничего не изменилось, то он вряд ли откажется. — У Ёни был очень умный вид, поэтому Сухо внезапно проникся ее речами. — Допустим, я сделаю это. Но я совсем не знаю, что ему говорить. Ты знаешь, у меня с этим плохо. — Конечно, я знаю. Ты же Ан Сухо. — Похихикала девушка. — Речь я тебе писать не буду… Просто постарайся говорить с ним от сердца. Я знаю, волнение и все такое, но помни, что это вопрос твоей жизни и смерти. Не забудь сказать ему, что это все не было ради забавы или чего-то еще, что ты правда влюблен в него. — И ты, конечно, знала это еще давно. Чертовка. — И я, конечно, знала это еще давно. Сам ты черт. — Ёни мило заулыбалась, а Сухо правда нашел смысл в ее советах и ему захотелось ее обнять. Впервые за два дня он поверил в то, что все может сложиться хорошо. На следующий день Ан Сухо летел в школу словно в первый раз. В голове он тысячу и один раз прокручивал план «четче некуда»: после всех уроков отловить Шиына и красноречиво пригласить его пообедать в самое безлюдное кафе, которое знает. Дальше они едут туда, там разговаривают, Сухо признается в любви. Следом появляются два ответвления: первое, в котором Шиын отвечает на его чувства взаимностью и они живут долго и счастливо, и второе, в котором Шиын отвергает его, Сухо молча принимает это и уходит, а ночью плачет в подушку. Последнее озвучено, конечно, не было. А Ёни, кстати, окрестила второй исход событий как «критически невозможен, идиот». В общем, план был железный. Началось все прекрасно: когда все уроки прошли, Сухо неловко пригласил Шиына погулять на набережной, краснея и потея, но неважно, главное, что он согласился. Они запрыгнули на мотоцикл и весь путь был затуманен для Сухо кучей разных мыслей, позитивных и не очень. Руки чрезвычайно потели, поэтому он даже немного испугался, что они соскользнут с руля. Это, конечно, было маловероятно, но под действием такой мини-паники могло произойти практически все что угодно. Как только неловкая парочка оказалась на месте, Сухо пришвартовал мотоцикл близ места их времяпрепровождения, а после нескольких секунд тупикового молчания предложил сходить за мороженым. Весь путь до заветного ларька они молчали и считали свои шаги, камни, собак, пробегающих мимо, оценивали машины и кроссовки гуляющих людей, но никак не смотрели друг на друга. Все время Сухо был уверен в себе и своей непоколебимости, но Шиын четким ударом своего присутствия выбил весь воздух из легких и все мысли из головы. Оплатив оба рожка, как настоящий джентльмен, он немного смутил Шиына и они продолжили идти. Сухо очень хотел завести диалог, но понятия не имел как, за что хотелось ударить себя по голове, заставить шестеренки внутри начать крутиться. «Как дела?» — банально. «Холодает, дать тебе ветровку?» — слишком романтично для тех, чей статус отношений еще под вопросом. «Смотри, как смешно там собаки дерутся». Окей, прекращаем эту хрень. — Шиын, стой. — Сухо выдал это неожиданно для Шиына, а еще неожиданнее для себя. Но уже ничего не поделаешь: Шиын услышал, отреагировал и развернулся, а теперь смотрит на него. Что ж… Нужно говорить, что придется. — На самом деле я позвал тебя сюда не просто так. Я хотел с тобой поговорить обо всем, что случилось… Тогда. И о своих чувствах, мыслях на этот счет. Ты возможно подумал, ну, что это был какой-то прикол или что-то вроде того. Но это не так. Просто мне было так неловко, будто я тебя заставил, и я никак не мог с тобой заговорить, а ты, возможно, подумал, что, ну, мне все равно или как-то так… В общем, я очень переживаю, да, но ты не думай что мне типа наплевать на тебя или твои чувства или там что-то в этом роде. Нет, я просто… Типа, ты мне, в общем, правда нравишься. Они неловко молчали примерно минуту. Ужасно долгую, мучительную минуту Шиын пялился на Сухо огромными глазами, а второй стоял краснея и потея, путая все слова. Через минуту молчания он добавил: — Блять, я такой идиот. Прости. Ты, похоже, вообще ничего не понял из того, что я только что сказал. Мне просто нужно было сказать, что ты мне… — Стой. Нет, я понял, что ты сказал. — Ага, супер. Я рад. Ну, наверное, если ты еще не убежал от меня, то все не так плохо. Шиын помолчал немного. — Ты правда такой идиот. — Я — да. А твое мороженое, кстати, уже тает. Так, я тебе нравлюсь в ответ? — У Шиына покраснела шея и он потупил взгляд в свое капающее мороженое. Немногословный придурок, просто ответь! — Нравлюсь? — Причем тут мороженое? — Ён Шиын, мои чувства взаимны? — Тот еще сильнее опустил взгляд. Сухо набрал в легкие еще немного воздуха, чтобы задать следующий вопрос, но его опередили. Не какой-то конкретный ответ, а обычное неловкое мотание головой в знаке согласия. Сердце замерло на секунду и Ан Сухо, затаив дыхание, выпалил: — Тогда ты, должно быть, не откажешься быть моим парнем. — Просто идиот. — Повторяешься. Идиот хочет поцелуя, поэтому, будь добр, перестань разглядывать кроссовки. И после они все же поцеловались. Вот так, прямо посреди улицы. Но были самыми счастливыми тем вечером. И как только Ан Сухо вернулся домой, то первое, что сделал: переименовал Шиына в телефоне так, чтобы подпись соответствовала его новому статусу. А если конкретнее, то просто записал его очень слащаво, как обычно делают новоиспеченные парочки, но был этому очень рад. А второе: написал Ёни в мессенджере. «Господи, спасибо огромное. Мы пара.» «Боже, идиот, а я сразу говорила, что нравишься ему! В любом случае, я очень рада за вас.» «Может перестанете называть меня идиотом??? Я так оскорблен.» «Никогда! ㅋㅋㅋ»