«После всего»

Бордо, поздний вечер       Пепел осыпался с платья Нарциссы, когда она вышла из камина. Гарри сидел в кресле, вращая между пальцев тест на беременность. В воздухе висело молчание, густое, как дым. — Ты... знаешь, — наконец сказала она, снимая перчатки дрожащими руками.       Он поднял глаза. В зелёных глазах не было ни гнева, ни разочарования — только усталая ясность. — С момента, как нашёл записку целителя. Шестнадцать недель, да? — Семнадцать уже, — она провела ладонью по платью с завышенной талией. Шёлк слегка натянулся на округлившемся животе. — Я хотела сказать раньше, но... — Но? — Но боялась, что это изменит всё. Что ты почувствуешь себя в ловушке. — Её голос сорвался на последнем слове.       Гарри встал, подошёл к окну. За стеклом дождь стучал по крышам, как пальцы по клавишам пианино. — Ты действительно думала, я мог бы просто... уйти? — Люди делают странные вещи, узнав о незапланированных детях. Особенно когда этим детям сорок пять лет. Он резко обернулся: — Я не Люциус. — Я знаю! — она вдруг закричала, и тут же сжала кулаки. — Прости. Я знаю. Просто... — Просто ты привыкла, что тебя бросают, — он медленно закрыл расстояние между ними. — Сначала муж, потом сын.       Нарцисса закрыла глаза, когда его пальцы коснулись её щеки. — Я останусь, — прошептал он. — Даже если тебе придётся выгнать меня волшебной палочкой.       Её смех прозвучал неожиданно, как первый гром после зимы. __________________________________________________________________________ На следующее утро       Гарри проснулся от лёгкого движения. Нарцисса сидела на кровати, её руки лежали на животе, губы шептали заклинание на забытом языке. — Опять они не дают тебе спать? — он приподнялся, зевая. — Они... особенны сегодня. — Она взяла его руку, прижала к левому боку. — Почувствуй. Толчок — сильный, уверенный. — Ого! — Подожди. Через секунду ответный толчок пришёл справа. — Они... общаются друг с другом? — Близнецы всегда чувствуют друг друга, — её голос притих. — Даже если их разделить.       Гарри обнял её со спины, прижав ладонь к её животу. — Никто не посмеет их разделить. __________________________________________________________________________ Две недели спустя. Прованс       Особняк XIX века стоял на холме, окружённый лавандовыми полями. Нарцисса щурилась от солнца: — Здесь слишком много окон. — Зато вид, — Гарри распахнул ставни. — Смотри, вон там озеро. — Которое идеально отражает свет луны, демаскируя нас. — Или создаёт романтическое освещение, — он подмигнул.       Она не смогла сдержать улыбку: — Ты невозможен. — Зато ты любишь меня. — Я... — её дыхание перехватило, когда он провёл пальцем по её запястью. — Привыкай говорить это вслух. Скоро детям понадобятся сказки на ночь. __________________________________________________________________________ Вечер. Спор об именах — Лили Луна, — Гарри развалился на диване с чашкой какао.       Нарцисса подняла бровь: — В честь Полумны Лавгуд? — Она спасла нам жизни. И... — он сделал паузу, — её имя означает свет в темноте. Как и наши девочки. — А вторую? — Гермиона Друэлла.       Нарцисса замерла, чашка застыла в воздухе. — Друэлла... моя мать. А Гермиона... — Девушка, которая спасла мне жизнь. Как и ты сейчас. Тишина. — Лили Луна и Гермиона Друэлла Поттер, — наконец сказала Нарцисса. — Звучит... — Как начало новой истории, — закончил он.       Стук в дверь прервал момент.       Молодая женщина стояла с зонтом от дождя, её беременность (пятый месяц) была заметна даже под дорогим плащом. — Я принесла... — она протянула корзину с вязаными пинетками. — Для ваших девочек. Нарцисса застыла: — Как ты... — Драко пока не знает. Но я... — её голос дрогнул. — Я хочу, чтобы наши дети дружили.       Гарри взял корзину, изучая крошечные голубые и розовые носочки: — Вы связали это сами? — У меня много свободного времени. Муж... — Астория потупила взгляд.       Нарцисса резко выпрямилась: — Он обижает тебя? — Нет! Просто... он всё ещё боится. А я... — её рука дрожала на животе. — Я хочу верить, что наши дети будут жить в другом мире.       Гарри обменялся взглядом с Нарциссой. Впервые за вечер они думали об одном: Возможно, не всё потеряно.