Люди меняются

Are you insane like me? Been in pain like me?

Жан щелкает перед твоим лицом пальцами пытаясь призвать тебя из мира грез. — Подъём, Дюбуа, уже два ночи. Моргаешь. Включены только два настольных светильника, но их света хватает для того чтобы увидеть, как сильно побледнел и похудел Жан по сравнению с обрывками воспоминаний, которые у тебя есть. Хук справа, снизу, удар ногой, уклоняешься. Твой напарник проворнее, но ты сильнее, да и опыта в драках у тебя побольше будет. Подныриваешь под его руку, хватаешь за запястье, заламываешь за спину. Жан сжимает зубы и выдыхает. Терпит. Голоса, которые ты стал слышать, вдруг побуждают отпустить до того, как он попросит. Ты вдруг не хочешь делать ему больно. Суровый голос: — Он еще слишком юн, показывать силу на ребенке ниже твоего достоинства. Другой голос, нежный: — Ты не хочешь делать больно. Никому. Даже если больно тебе самому. Голос-из-Серости: — Ты не хочешь обижать своего друга. Ты: — Он мне не друг. Викмар чешет щетинистый подбородок, ты знаешь, что он хочет отрастить бороду, но вряд ли она будет такой же роскошной, как твои усы. Зажимаешь его подмышкой и растрепываешь волосы. Жан вырывается, но улыбается. — Пойдем, Вик. Выпьем. Тогда он еще умел улыбаться. — Да куда ж ты опять провалился?! — Жан хлопает по столу ладонями, на его лице не отражается физическая боль, только моральная — Тебе совсем плевать, что я говорю. — Я вспомнил, когда впервые назвал тебя другом. Жан морщится. — Когда был пьян. Собственно, трезвым ты этого никогда и не говорил. Мотаешь головой. — Не вслух. В голове. Вернее, это голоса сказали. Я тогда… Я не знаю почему, но я не хотел этого признавать. — Да потому что ты мудила — Жан хмыкает и внезапно грустнеет: — Не думаю, что мы были друзьями. Эмпатия: «Только я считал тебя другом, а ты пользовался этим». — Пойдем, Дюбуа, пора домой. Даже если ты не закончил пора домой, завтра снова на смену. — Я закончил. Пожевав губу спрашиваешь. — Почему ты зовешь меня по фамилии? Он замирает так и не взяв со стула плащ. Молчит сжав руками спинку до побелевших костяшек. — Дистанция. Я не хочу снова совершать ту же ошибку, особенно теперь, когда я больше не… — Ты нужен мне! — Хватит лезть мне в голову! И нет, не нужен. Вернее, даже если тебе снова придется вытирать сопли и вытаскивать с помоек и попоек, я этим больше заниматься не намерен. Пусть с тобой Кицураги возится. Он надевает плащ и смотрит на свои руки. Не на тебя. Сжимает ладони в кулаки, чтобы заземлиться. Не получается. — Я не могу понять теперь, кто ты для меня и зачем я тебе. Раньше я быт твоей нянькой, а теперь… Ты не пьешь уже месяц, приходишь на работу вовремя и ни на кого не срываешься. Раньше от тебя в трезвом виде не дождаться было извинений и честности. Ты стал другим, но будто бы это все в тебе было всегда. Подходишь к нему, берешь за запястья и гладишь большими пальцами. — Я не почти не помню, каким был раньше. И не хочу. Это слишком больно. Но мне жаль, что я забыл тебя. И в тоже время рад. Потому что теперь я могу попробовать начать с чистого листа. Отходишь назад на шаг и протягиваешь ему руку. — Меня зовут Гарри. Будем друзьями? Жан улыбается, выходит криво, но искреннее. Делает шаг к тебе и крепко обнимает сжимая до хруста ребер. — Попробуем.