Искушение
25 июля 2025 г., 21:32
Несмотря на работающий на полную мощность кондиционер, в вип-зале было довольно душно, даже жарко. Алкоголь от этого лишь сильнее бил в головы гостей, чьи лица раскраснелись не то от вина, не то от жары, но в данный момент это волновало их меньше всего. У Тору планировался вылет в Японию ранним утром, поэтому группа решила отметить день рождения своего любимого лидера и гитариста в ресторане, который располагался прямо в их отеле, чтобы не тратить ещё лишнее время на дорогу.
Время уже было позднее, вечеринка медленно подходила к своему завершению, а это значило, что кому-то из них четверых сейчас «выпадет честь» оплатить весь банкет на почти тридцать человек.
Томоя как всегда мерялся своей мужественностью авансом, Рёта лишь смущённо улыбался, а пьяный в хлам Така даже не пытался скрыть своего нежелания стать почётным спонсором сегодняшнего вечера. Он всё никак не мог пережить две свои последние победы, где оставил кучу денег, и сейчас заплетающимся языком пытался донести эту информацию до остальных с одному ему известной целью. Тору же сидел неподвижно, как скала, даже когда Така повис на его плече и начал жаловаться непосредственно ему. Он лишь обменялся взглядом с Томоей, словно принимая его вызов, и вскинул кулак. При этом мыслями Тору был ещё дальше от происходящего, чем Така.
Голову немного вело не только от вина, но и от остаточной эйфории при воспоминании о чудесном двухневном шоу, проведённом в Гонконге. Особенно о сегодняшнем вечере. О блуждающих по его телу во время выступления руках вокалиста.
Тору невольно накрыл ладонью промежность. Благо под столом ничего видно не было. Долгое воздержание брало своё, и Така, словно специально, методично атаковал Тору каждый концерт. Под видом фансервиса он бесстыдно прощупывал тело Тору, томно дышал ему в ухо, после чего, невинно хлопая длинными ресницами, убегал на другую сторону сцены и продолжал выступление как ни в чём не бывало.
Определённо это была своеобразная месть, и нельзя сказать, что Тору её не заслуживал. Он мог бы велеть Таке прекратить это в любой момент, чтобы не мучаться потом от болезненной тяжести в паху. Но Тору, конечно же, этого не делал. Каждый концерт это были примерно тридцать-сорок секунд, когда он мог, наконец, по-настоящему, а не в фантазиях, ощущать, как Така льнёт к его груди, как при этом его гибкие ловкие пальцы бесстыдно исследуют его грудь, словно они были в спальне, а не перед несколькими тысячами человек. Тору достаточно было лишь немного наклонить голову, чтобы ярко почувствовать такой знакомый запах, которым не так давно был пропитан каждый уголок в его квартире, но теперь оставшийся лишь в памяти. Иногда Така прижимался совсем близко, что кожу опаляло его горячим дыханием, и Тору изо всех сил старался игнорировать пухлые губы в нескольких сантиметрах от себя, мысленно благодаря свою гитару, которой он мог прикрыть стояк. И также мудрое решение выступать в брюках свободного кроя.
Нет, все эти неудобства всё же стоили этих секунд, проведённых в особой для них обоих атмосфере. Потому что едва заканчивался очередной концерт, с ним заканчивалась и эта иллюзия близости: Така старательно избегал любого приближения к Тору вне сцены или интервью. Было бы странно, будь всё иначе, ведь это Тору ушёл, да и ещё не очень красиво. У них не было шансов остаться даже друзьями, несмотря на то, что Така продолжал быть его вокалистом. Он это делал лишь из чувства признательности лидеру за своё спасение почти двадцать лет назад и, конечно же, ради Томо и Рёты. Теперь они исключительно коллеги. И виноват в этом лишь сам Тору. Поэтому он позволял Таке издеваться над собой, ведь был уверен, что в состоянии себя контролировать.
Но не сегодня. Слишком жарко. Слишком много вина. И Така слишком активно нарушал все личные границы — боже, Тору был готов кончить от одного вида смотрящего на него снизу вверх Таки, и воображение уже рисовало непристойные картинки в голове. Он должен взять себя в руки, вечеринка уже почти закончилась.
Поморщившись, Тору тряхнул головой и сфокусировался на мысли, что он уже женат. Напряжение внизу чуть отпустило, да и Така переключился на Рёту, начав жаловаться ему.
— Ну, погнали, — скомандовал Тору, и все четверо выкинули руки в центр. У Тору и Таки выпали «ножницы», в то время, как Рёта и Томоя изобразили скорбь на лицах из-за своей «бумаги». Така хотел было заныть опять, но Тору ткнул его в плечо, велев играть дальше и молясь про себя, чтобы только Така не победил, иначе им придётся слушать его стенания ближайшие лет десять. Прикинув, что Така почти не в себе от вина, а значит стратег из него сейчас так себе и скорее всего менять он ничего не станет, Тору выкинул кулак, и не прогадал: Така реально снова выкинул «ножницы». Он снова начал вспоминать королевских крабов, опустошивших его кошелёк, видимо ещё не понимая, что проиграл. Тору легонько его стукнул, приводя в чувство, и проворчал:
— Да я плачу, я, прекрати уже ныть.
— Тору, но сегодня же твой день рождения, разве это правильно… — начал было Томоя, но осёкся под ледяным взглядом лидера.
Расплатившись за просто космический счёт, сравнимый разве что со злосчастными крабами, Тору почувствовал, как ему в бок что-то ткнулось: Така, допивший остатки вина прямо из бутылки, всё-таки не выдержал и отрубился. Насколько Тору мог заметить, в последнее время Така стал пить заметно меньше, видимо боясь снова уйти в запой, но Тору также никогда не видел, чтобы Така отключался, сколько бы он ни выпил. Возможно, сказалось ещё то, что он почти не ел.
Тору попылся его разбудить, но Така лишь всхрапнул и устроился у него на коленях. Похоже он действительно уснул, потому что приподнявшийся в нескольких сантиметрах от лица бугорок вообще его никак не беспокоил.
Рёта и Томоя переглянулись и поспешили встать из-за стола. Сотрудники тут же последовали их примеру. Вечеринка была окончена, но тащить в номер пьяного вокалиста не хотел никто. Тору вздохнул, обхватил Таку вокруг торса и осторожно приподнял, чтобы придать ему более-менее вертикальное положение. Не без труда накинув его руку, которая и без отключки гнулась во все стороны, себе на плечо, Тору осторожно вылез из-за стола. При этом Така даже не пытался как-то помочь в помощи самому себе, повиснув на лидере всем своим весом.
Тору снова вздохнул и, накинув его себе на спину почти как плащ, поплелся к лифтам. Така пьяно сопел ему в ухо, иногда бормоча что-то нечленораздельное. Да, он был вообще труп. Тору мысленно обругал всю команду, включая этих двоих оболтусов, которые действительно могли бы облегчить квест по доставке тела в номер. Тору и так оставалось поспать часа четыре, но вместо этого ему предстояло возиться с пьяным Такой.
«Эгоисты, тоже мне семья», — злобно подумал Тору, выходя на их этаже, при этом опасливо покосившись в сторону, чтобы не стукнуть свою ношу головой о лифт.
Подойдя к номеру Таки, Тору осторожно прислонил пьяное тело к двери и стал похлопывать свободной рукой по Такиным карманам в поисках ключ-карты.
Така, то и дело норовившись сползти на пол, в какой-то момент качнулся вперёд. Тору едва успел его поймать, иначе тот бы «поцеловался» с мраморной плиткой в коридоре, и прислонил его к стене обратно, удерживая от дальнейших падений своим телом. Несмотря на своё крайне неудобное положение Тору дотянулся до задних карманов и сунул в них руки в поисках злополучной карточки.
Карточки там не оказалось, но Тору не спешил убирать руки, почти бессознательно прощупывая мягкую задницу вокалиста через тонкую ткань подкладки карманов. Здравый смысл приказывал ему остановиться, но очевидно от мозга отхлынуло слишком много крови, потому что Тору, уже не сдерживаясь, сжал пальцы, сминая упругие ягодицы, и подтянув Таку к себе, зарылся носом ему в шею.
— Тору… сан, а что это вы там ищете? — ухо опалил шёпот внезапно очнувшегося Таки.
— Где… твоя карта? — прохрипел Тору, замерев и надеясь, что тот спросонья не обратит внимание на упирающийся прямо ему в промежность каменный стояк.
Конечно же надежды оказались лишь надеждами. Така, потянувшись к переднему карману, откуда он выудил карточку, неуклюже задел тыльной стороной ладони выпирающий член Тору и резко вскинул голову. Тяжёлый, потемневший от желания взгляд встретился с расширившимися от удивления глазами, в которых вспыхнул явный интерес.
Высвободив одну руку, Тору взял карточку, открыл номер и шагнул внутрь, увлекая Таку за собой. Уже внутри, прижав его к двери и буквально захлопывая её чужим телом, Тору, наконец, спустя долгое время впился в приоткрытые, слегка потрескавшиеся губы своего вокалиста. Он ожидал в любую секунду, что его оттолкнут, потому что это всё было совершенно неправильно, и мысленно Тору молил Таку об этом, но тот лишь обвил руками его шею и ответил на поцелуй. Страстно, без стеснения, словно он не валялся без сознания несколько минут назад. Да, от Таки сильно несло алкоголем, а его хрупкое тело шатало, но его язык продолжал уверенно хозяйничать во рту Тору.
Невозможно. Если он сейчас же не остановится, то они сто процентов потрахаются. Прямо возле этой двери.
Тору мысленно заскулил и с трудом прервал поцелуй. Несмотря на то, что его яйца были готовы взорваться, неправильно заниматься сексом, когда Така настолько пьян. В этот же момент Така, поцеловав уголок его губ, лизнул его ухо и, спустившись чуть ниже, прикусил Тору за ключицу. Зазвенел ремень брюк, скрипнула ширинка, и тонкие пальцы обхватили изнывающий член Тору.
Весь тур калейдоскопом пролетел перед внутренним взором, каждый момент, где его вокалист был так близко и в то же время недосягаем. Но сейчас руки и губы Тору хаотично блуждали по телу Таки, оставляя множество следов, половина из которых врядли исчезнет до утра. О том, что стоит остановиться, Тору больше не думал. Все его мысли были лишь о том, чтобы наконец войти в постанывающее гибкое тело под собой.
Така скользнул вниз на колени — как он неоднократно проделывал на концертах — и поднял глаза вверх. Член теперь практически упирался ему в лицо, и Тору, проведя большим пальцем по Такиной нижней губе, оттянул её вниз и подался чуть вперёд. Така, послушно приоткрыв рот, обвёл сочащуюся смазкой головку кончиком языка и начал осторожно надрачивать Тору, при этом всё смелее покрывая чувствительную плоть поцелуями и лаская языком, пока не обхватил головку своими пухлыми губами. Кончиком языка он как будто невзначай задел уздечку и, проведя по венке вниз, взял член поглубже. Остатки разума окончательно покинули голову Тору, и он, не удержавшись, со стоном толкнулся вперёд. Така издал сдавленный звук, рефлекторно дёрнувшись было назад, однако его удержала рука Тору на затылке. Натренированное горло вокалиста сжимало его просто восхитительно, и Тору ужасно хотелось продолжить его трахать, но он всё же ослабил хватку. Така на секунду отстранился, переводя дух, после чего вобрал член полностью сам. Светлая макушка медленно задвигалась вверх-вниз, постепенно наращивая темп. То ли от ощущения приятной тесноты вокруг набухающей головки, то ли от осознания, кто именно сейчас ему отсасывает, но Тору прям повело, что ему пришлось упереться рукой в дверь, чтобы не упасть. Второй он придерживал Таку за волосы, неосознанно начав подмахивать бедрами — сначала немного, а затем практически целиком переняв инициативу на себя. Он представлял себе это каждый, мать его раз, когда Така падал перед ним на колени, дразняще высовывая язык и облизывая губы в нескольких сантиметрах от ширинки Тору — как тот давится его членом.
Тору запрокинул голову. От мыслей, что Така — его Така — снова рядом спустя больше, чем три года, подгибались колени. Чувствуя подступающий оргазм, Тору с трудом подавил искушение ускориться и кончить. Вместо этого он отстранился и поспешно скрылся в ванной.
Когда Тору вышел, Така по-прежнему сидел на полу, только привалился спиной к двери. Судя по всему у него не получилось подняться. Помогая Таке добраться до кровати, Тору задался вопросом, а вспомнит ли тот на утро вообще хоть что-то? Внутри болезненно кольнуло чувство стыда. Теперь, после того, как мысли пришли в норму, это выглядело, словно он воспользовался невменяемым состоянием товарища. По-хорошему им стоило бы обсудить произошедшее, но Така сейчас был не самым лучшим собеседником, а с утра Тору должен был улететь на пару дней. Глупо было вообще ждать, что пьяный человек — к тому же до сих пор в него влюблённый, если верить словам Рёты —остановил бы подобный напор.
Уложив Таку на кровать,Тору снял с него только кроссовки, не рискнув стаскивать одежду. Он уже на подсознании чувствовал, что это может закончиться полноценным сексом: Така лежал на спине совершенно расслабленно, лишь его голова была повёрнута чуть набок, отчего немного спутавшиеся волосы упали на его красивое лицо — да, как бы пренебрежительно он не выражался в свой адрес, Тору всегда видел его самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал. Безумно захотелось лечь рядом и, крепко обняв, прижать Таку к себе. Он бы и правда мог провести остаток ночи здесь, если бы точно был уверен, что в итоге не набросится на Таку снова.
По правде говоря, от одной лишь только мысли его член снова привстал.
Нет, он должен взять себя в руки, чтобы не усугубить и без того сложную ситуацию. Така определённо его не остановит. Тору уже жалел, что поддался искушению. Надо было закинуть Таку в номер, захлопнуть дверь и бежать как можно скорее.
Он тряхнул головой, соглашаясь с самим собой, и быстрым шагом — почти бегом — вылетел в коридор.
