Мы расстаемся не навсегда

Мы расстаемся не навсегда.

Ты всё оставишь, но завтра Разлетимся на части

Я стою и смотрю, как ты гаснешь.

      Максу оставалось лишь быть рядом и делать вид, что угасающий Денис не разрывает сердце в клочья. На куски, которые уже невозможно будет сшить.       Роме пришлось отпустить руку Макса и улыбаться сквозь слёзы, застилавшие глаза. Смотреть вслед улетающему грузовичку.       Самым тяжелым было отвернуться и побежать за колонной гражданских. В противоположную сторону от маяка, манящего тёплым светом.       "Ромашки для, Ромашки".       "Я песню накидал. Послушаешь? Прям про нас".       И самое искреннее "Ромка" в его жизни.       От обращений Макса - нежных, ласковых; шепотом и через половину поля — сердце билось, утягивая навстречу зову.       Их обоих лишили воздуха, ударив в грудь. Они добровольно отказались от своих сердец. Стояли и смотрели на улыбки - еле уловимую и едва сдерживаемую. Внутри звенела пустота. Боль затаилась, — слабых давить легко и невкусно.       Они молились, чтобы она их раздавила.       "— Бессердечный!       — Правильно. Оно же у тебя".       " — Ты самый живой из всех, кого я встречал.       — Это, чтобы на нас двоих хватило".       — Хватило?       Рома испуганно обернулся. Внутренности скрутило, тошнотворный ком встал в горле, ожог на плече запульсировал.       — Макс? — не шепот. Выдох.       — Да.       По щекам, точно по щелчку, заструились слёзы.       — Как ты тут?..        — Проведать пришел.       Макс смотрел иначе, без привычной ребяческой улыбки. Теперь в его взгляде проступали страдания и непомерная тяжесть. Под глазами залегли глубокие тени. Осунулся.       — Зачем ты обстриг кудри?        — Я их трогал и думала о тебе.       — Ты хотел забыть?       — Я хотел, чтобы ты снова заплетал их.       Рома покачнулся, борясь с желанием подбежать и обхватить за шею. Вдруг наваждение? Как тогда, в госпитале.       Казалось, Макс думал о том же.       "Вдруг шевельнусь, и сон превратится в явь. Нет... Мне к Ромке надо".       — У меня твой блокнот.       Макс вздрогнул и тоже чуть подался вперед.       — Я отдал тебе почитать.        — Я каждый день перечитываю.       — Там про тебя.        — Знаю, родной.       Они одновременно выдохнули и крепко сжали друг друга в объятиях. Они содрогались от всхлипов и чувствовали тянущееся из сердец тепло.       Макс всегда пах хвоей. Дэн всегда тёрся носом за ухом.       Теперь — нет.       За спиной Дениса возвышался мемориал. Макса окатило ледяным потом. Чужие взгляд, улыбка, но лицо его.       "Шустов Максим Николаевич.       Вечная память.       Бесконечная любовь".       Макс не отпустил. Обнял, больше сутуля плечи, погладил по тёмным волосам и зажмурился.       Рома, наоборот, посмотрел на Макса и тут же наткнулся взглядом на новый шрам на подбородке. Незнакомые родинки, ни одной веснушки. Он пытался дышать в унисон, прислушивался к сердцебиению...       "— Поддержание жизни в умирающем теле негуманно.       — Теле, — фыркнули они оба.       — Это ваш близкий. Понимаю. Но и вы поймите. За него сейчас живёт машина. Дыхание, ЖКТ, сердце...       — Ему больно? — перебили одновременно.       Врач сочувственно мотнул головой.       — Сейчас ему не больно".       — А мне больно.