Письма для разбитого сердца (Венера/Марс)

Доверять — нелегко, но иногда сердце начинает говорить само за себя. Особенно когда оно начинает чувствовать себя любимым. ✫・° • . • °・✫ Венера. Прозвенел будильник. Никаких голосов, ничего. Только назойливый солнечный луч пробивается сквозь плохо задернутую штору, окрашивая мою комнату в унылый серо-оранжевый цвет. На потолке — звёзды, приклеенные давным-давно. Единственное приличное, что ещё осталось. Открыть глаза было трудно, будто веки сделаны из бетона. Я вдохнул. Я в своей постели. Я всё ещё здесь. В безопасности… наверное. Пока что. Я медленно сел, матрас заскрипел под моим весом. Потёр лицо ладонями — на коже ещё осталась липкая прохлада вчерашнего ночного пота. Мне нехорошо, но я хотя бы поспал дольше, чем обычно. Я спал! Спустя столько времени… Это уже странно. Почему это оказалось не так сложно, как раньше? Я принял таблетки, да. Но обычно даже они мне не помогают уснуть. Таблетки… не вызывают у меня приятных воспоминаний, но теперь это уже не важно. Но стоило лишь ступить ногой на пол — и всё вернулось, как волна, что никогда не отступает. Моя комната такая же, как всегда. Беспорядок, темнота, духота. Одежда валяется в углу, скомканные бумаги на столе, книги раскрыты на страницах, в которых я уже ничего не понимаю. Мой рюкзак полуоткрыт, как будто у меня даже не было сил его нормально застегнуть. Пустая бутылка из-под воды. И та старая коробочка на полу — у меня не хватило смелости снова её открыть. Всё пахнет затхлостью. Мною. Днями, спаянными друг с другом. Тяжёлой пустотой, которая не уходит. Я подошёл к зеркалу. Ненавижу это делать, но мне нужно посмотреть. Вот он я. Ожидал ли я чего-то другого? Взъерошенные волосы, круги под глазами, такие тёмные, будто раны. Потрескавшиеся губы, тусклая кожа. Я выгляжу измождённым — особенно после вчерашнего. Но самое худшее — не это. Хуже всего моё выражение: пустое, уставшее, безразличное. Что с ним случилось? Куда делся блеск? Когда это произошло? Точнее… зачем я всё ещё здесь? Как я вообще ещё жив? Собственный голос в голове на этот раз звучал не так жестоко. Он звучал сдавленно. У меня уже нет сил ненавидеть себя, как раньше. Я надел свою обычную одежду, школьную форму: белую футболку, тёмные штаны, длинный свитер с рукавами до самых пальцев. Засунул кулаки в карманы и прижался к себе. Не знаю почему, но это помогает почувствовать себя чуть менее одиноким. Как будто я обнимаю сам себя. Я закрыл глаза, и образы не заставили себя ждать: перемена, головокружение, медпункт, диагноз. Меркурий, Земля, Марс. А что если я снова потеряю сознание? А что если снова заставлю их волноваться? Марс смотрел на меня, будто я мог сломаться в любую секунду. Земля… он был не таким, как всегда. А Меркурий почти ничего не сказал. Я не хочу снова видеть это… не хочу быть причиной того, что они перестанут улыбаться. Не хочу быть обузой, которая ломает тех немногих, кто ещё на меня смотрит. И в то же время… я хочу, чтобы они это делали. Хочу, чтобы кто-то меня заметил, позаботился обо мне… и кажется, такой человек есть, но мне кажется, что я этого не заслуживаю. Что если он заботится обо мне — то только из жалости. И я ненавижу это. Ненавижу думать, что я тот, кого нужно только жалеть. Я не хочу быть один, но и не хочу разрушать чью-то жизнь. Не хочу разрушить жизнь Марса. Я не знаю, что делать… стыдно признать, но мне страшно. Я не понимаю, почему он так заботится обо мне, он правда старается, это я признаю. И за это я ему благодарен. Но я… я веду себя холодно, будто не ценю его старания, но это не так! Я ценю, как могу… просто не знаю… не знаю, как с ним обращаться. Если я и дальше буду таким… может, он отдалится от меня. А я не хочу терять того, кто, возможно, искренне ко мне относится. Но я даже не знаю, реально ли это. Не временно ли это, или ещё хуже — просто жестокая шутка. Сейчас я уже начинаю сомневаться в этом меньше, но именно это и пугает. Я начинаю ему доверять — а это ещё хуже. Я глубоко вдохнул, снова посмотрел на своё отражение — оно не изменилось. Но внутри… что-то крошечное, совсем маленькое, говорит мне попробовать. Только сегодня. Совсем чуть-чуть. Я постараюсь. Не только ради друзей — ради себя. Это очень сложно, особенно когда я чувствую себя разбитым… но лучше это, чем сдаться. Лучше это, чем сделать всё, что я пережил, бессмысленным. Я предпочитаю бороться ещё чуть-чуть. Последнее, на что у меня хватит сил. ☆ На кухне я открыл холодильник. Там была еда: йогурт, маленькое яблоко, немного хлеба. Удивительно, что вообще что-то есть. Я смотрел на еду, стоя перед ней. Это обычная еда, но в моей голове она меняется. Яблоко кажется слишком ярким, от одного взгляда на йогурт меня тошнит. Почему я чувствую себя таким фальшивым? Если я съем — будто притворяюсь, что мне хорошо. Будто предаю свои чувства. Но если я не съем, Марс это заметит. Земля, и, наверное, Меркурий тоже. А я уже достаточно их волновал. Кроме того, у меня же… «лёгкое недоедание»? Или что-то вроде того, так сказал врач. Как же жалко это звучит… Я взял нож дрожащей рукой и разрезал яблоко. Металл скреб по тарелке, и звук будто резал моё тело. Я заставил себя дышать и сжал зубы, костяшки побелели от напряжения. Я этого не заслуживаю. Даже этого. Я налил йогурт и сел за стол. Эти крошечные кусочки яблока казались тяжёлыми, как камни. Но… я поел. Один укус, потом ещё. Вина была огромной, я хотел вырвать. Но нет — я не хочу умирать, пока нет. Это прогресс, наверное. Маленький, но он есть, и я не хочу его упускать. Не так. Не сейчас, когда… вчера, на секунду, я почувствовал что-то. Маленькое. Почти красивое. [7:34 утра] Я вышел из квартиры. Холодный воздух ударил по лицу. Я засунул руки в карманы, шёл медленно. Я не хочу прийти рано, но и опоздать не хочу — не хочу, чтобы кто-то что-то мне сказал. Просто хочу остаться незаметным. Мои мысли идут со мной, как всегда. Не отпускают. А что если я снова потеряю сознание? А что если все будут смотреть? А если Марс будет там? Я не хочу, чтобы это случилось. Не хочу, чтобы он снова видел меня таким. Я этого не достоин, не после всего, что он для меня сделал вчера. Но если я его не увижу… это тоже будет больно. Почему я сам себя не понимаю? Несколько ребят на велосипедах проехали мимо, смеясь. Не из-за меня, вроде бы. Но я всё равно напрягся, будто из-за меня. Опустил взгляд, избегая любых глаз. Даже дышать было трудно. Я устал. Но какая-то часть меня хочет продолжать. Я хочу стать лучше. Хотя и не знаю, как. Хотя мне страшно. Хотя всё тело болит от того, что я притворяюсь, будто всё в порядке. Я вздохнул, будто это могло развязать узел в груди, который со мной уже много лет. И когда я дошёл до первой ступеньки у входа, подумал только об одном: Пожалуйста, хотя бы сегодня… пусть не будет так больно. ✫・° • . • °・✫ Марс [6:40 утра] Мой будильник зазвонил мягко. Не громко — спокойно. Я медленно открыл глаза, и белый потолок встретил меня, безупречный. Иногда меня пугает, насколько у меня всё в порядке и чисто. Будто я верю: если всё будет на своих местах, значит, и в жизни всё будет хорошо. Но это не так. Не совсем. Венера. Он в порядке? Вернее... почему я всё время о нём думаю? Это влюблённость с ума сводит. Может, Земля и прав. Я тихо вздохнул и потянулся. Комнату заливал бледный свет рассвета. Всё было на своих местах: моя одежда, тетради, рюкзак — всё, кроме меня самого. Я был где-то в другом месте. Я опустил взгляд и провёл рукой под подушкой. Почувствовал бумагу и осторожно достал её, будто она могла порваться. Это было очередное письмо. Не первое и не последнее. Я написал его в среду вечером, чтобы отдать вчера. Но из-за… того инцидента не смог. Ладно, не хочу об этом думать. Лучше сосредоточусь на настоящем — на том, чтобы ему помочь. И это даже к лучшему — я добавил больше в письмо. Вспоминал его голос, пытающийся не звучать сломленно, взгляд, опущенный почти весь день, едва заметную дрожь в пальцах… всё это заставило меня ещё больше хотеть его поддержать. Хотя бы через письма. Я хотел сказать ему так много, больше, чем в итоге написал… Что я рядом. Что он не один. Что мне не важно, что ему страшно. Что я всегда буду с ним. Но я также боюсь, что он это поймёт неправильно. Что подумает, будто я использую его или что-то ещё. Я не хочу, чтобы он подумал, будто я отношусь к нему с жалостью. Потому что это не так. Совсем не так. Я положил письмо в рюкзак. Если не получилось вчера, то сегодня получится. Особенно сейчас, когда ему это, возможно, нужнее всего. [6:50 утра] Холодная вода окончательно меня разбудила. Она стекала по лицу, по шее. Выйдя из ванной, я посмотрел в зеркало и причесался, как всегда. Ничего броского — не хочу, чтобы подумали, будто я делаю это ради кого-то. Хотя… я и правда делаю. Немного. Я надел школьную форму и сверху серый свитер — было немного прохладно. Подкатил рукава, поправил пару мелочей. — Это не для кого-то. Это для меня... Ложь. ☆ Я позавтракал почти на автомате — тост и коктейль. Мои младшие братья были у своих друзей, так что готовить больше не пришлось. Я благодарен Нептуну за то, что он так неожиданно согласился приютить их на ночь. Мы редко говорим с ним о чём-то, кроме детей, но он, похоже, хороший парень. Мне он нравится. Но, кроме этого, мои мысли были далеко. Где-то с кем-то другим. Как всегда — с тем рыжеволосым, который, как только вошёл в моё сердце, не покидает мою голову. И сейчас тем более — после всего, что случилось вчера. Спал ли он хоть немного? Позавтракал? А если нет… что если он снова потеряет сознание? Что если с ним что-то случится, а меня не будет рядом? Мне больно вспоминать его взгляд. Эта смесь страха и стыда, будто он не достоин заботы. Будто бояться — это грех. Через что ему пришлось пройти, чтобы поверить в такое? Что ему наговорили? Я не знаю. Но знаю одно: Я не оставлю его одного. Даже если он будет отталкивать мою помощь, даже если скажет, что с ним всё в порядке своей разбитой улыбкой, в которую я больше не верю. Почему? Потому что я его люблю. Хотя не знаю, как сказать это, не испугав его. Но я учусь показывать это без слов. [7:20 утра] Я вышел с рюкзаком за плечами. Свежий воздух чуть растрепал волосы. Я шёл по знакомым улицам. Через какое-то время я был уже недалеко. Прошёл мимо магазинчика, у которого однажды видел, как Венера покупал печенье после школы — будто совершал преступление. Это было ещё до того, как я понял его состояние и собственные чувства. Он улыбался, но в глазах была грусть. Я никогда этого не забыл. Потому что он выглядит сильным — и он сильный — но тогда я почувствовал, что он сломан внутри. Будто каждая часть его кричала о помощи — молча. И после этого случая и других похожих… я начал замечать, что с ним что-то не так. Я дошёл до школы и остановился перед дверью. Я просто хотел его увидеть. Вот и всё. Убедиться, что он здесь, что он всё ещё держится, что не сдался. И если ему снова плохо, если он снова на грани… я буду рядом. ☆ Я шёл по школе быстрым шагом, слушая гул голосов одноклассников. Некоторые здоровались или улыбались — я отвечал им с вежливостью. Я стал искать Землю среди людей и вскоре нашёл его. Он прислонился к стене, пил сок. По выражению лица казалось, что он чем-то обеспокоен — вероятно, из-за вчерашнего. — Земля! — позвал я, и Он поднял взгляд, и в тот же миг его брови удивлённо поднялись. —Привет, как насчёт вчерашнего? Как Венера? — спросил он прямо, опуская свой сок. — Ты оставил меня в тревоге, даже не ответил вчера вечером. Я вздохнул, это имело смысл. Вчера, после всего произошедшего, я даже не позвонил ему и не отправил сообщение с новостями того дня. —Прости, я забыл из-за всех мыслей в голове, — сказал я, почесывая затылок с лёгким смущением. — Доктор осмотрел Венеру и сказал, что у него всё очень плохо... есть риск некоторых заболеваний. Я узнал, что он очень мало спит и, не говоря уже о том, что он ест... Я заметил, как выражение моего лучшего друга изменилось, я выдохнул и попытался сохранять спокойствие. —Но потом я купил ему еду, и он смог поесть. Он позволил мне помочь, и этого мне пока достаточно. Мой голос стал мягче, и я на мгновение опустил взгляд, чувствуя, как воспоминания наполняют меня одновременно нежностью и тревогой. —Ты знаешь, что я влюблён в него, я понял это несколько месяцев назад, но вчера... было по-другому. Я понял, что хочу быть рядом с ним, теперь по-настоящему. Я признался. Возможно, Земля посмеётся или ему будет трудно воспринимать это всерьёз, но я доверяю ему, он мой лучший друг с детства, и я знаю, что он не сделает ничего, что могло бы мне навредить. Он посмотрел на меня с удивлением и, возможно, нежностью. Он выбросил упаковку от сока в мусорное ведро и скрестил руки. —Вау... ладно, Марс, каждый день ты меня удивляешь всё больше, — прокомментировал он более расслабленным тоном. — Если это то, чего ты хочешь, хорошо. А Венера? Он остался дома? —Не думаю, уверен, что он придёт сегодня, — ответил я. — Именно поэтому я тебя искал, хочу тебе кое-что сказать. Я подошёл немного ближе, понижая голос. —И что теперь ты придумал? — спросил он с ноткой юмора. —Ну... я хочу сегодня быть в его классе, в классе Венеры, — он посмотрел на меня с некоторым недоумением. — Не смотри так! —Прости, но как это — быть с ним? Ты собираешься сменить класс? —Что? Нет, только на сегодня, — сказал я, сжимая рюкзак. — Мне неспокойно, зная, что с ним может что-то случиться, а я не рядом. Я не знаю, хорошо ли он спал или завтракал, не хочу, чтобы он снова потерял сознание или случилось что-то хуже, и никто этого не заметил. Я увидел, как его выражение изменилось. Он медленно выпрямился, оставив свой беспечный тон. —Эй, успокойся, — остановил он меня с лёгкой улыбкой. — Всё в порядке, тебе не нужно оправдываться, я понимаю. Я кивнул, облегчённо. И на мгновение, я не смог сдержать улыбку. —Спасибо. Земля много говорит, но в эмоциональном плане он обычно более закрыт. Поэтому я ценю поддержку, которую он мне оказывает, даже если обычно делает это по-своему. Ну, я попрощался с ним и направился в кабинет директора, надеясь, что все преимущества, которые у меня есть благодаря тому, кто я есть, мне пригодятся. Я обычно не говорю об этом, но быть "примерным учеником" приносит свои преимущества. Это не то, чем я люблю хвастаться, но я знаю, что у меня есть определённая свобода, которой большинство здесь не имеет. Я знаю, что если я попрошу что-то спокойно и искренне, это, вероятно, будет рассмотрено. И на этот раз мне нужно было использовать это преимущество. Когда я пришёл в кабинет директора, я увидел, что дверь была приоткрыта. Я тихо постучал дважды, прежде чем заглянуть внутрь. —Доброе утро. —Доброе утро... Ах, Марс! — ответил женский голос, спокойный и уравновешенный. — Проходи, заходи. Директор подняла взгляд от бумаг и сразу меня узнала. Как всегда, она привыкла видеть меня по поводу дипломов, оценок и всего такого. —Всё в порядке? — спросила она, опираясь головой на руку. Я поправил рукав свитера и глубоко вдохнул перед тем, как заговорить. Я попытался держаться прямо, но напряжение в плечах не позволяло мне полностью расслабиться. —Ничего плохого, я пришёл... ну, хотел попросить вас об одолжении. Директор немного наклонила голову, проявляя интерес. —Я хотел бы, если вы позволите, провести сегодняшний день в классе 3°C. Наступила короткая пауза. Её глаза немного сузились, она была внимательна. Казалось, она немного озадачена. —Что-то случилось? —Ну... вчера один друг потерял сознание на перемене. Полагаю, вы уже знаете, — объяснил я, немного опуская взгляд. Она кивнула, не перебивая меня. — Я был с ним после этого и даже сопровождал его к врачу после школы, и я не хочу, чтобы с ним что-то случилось, пока никто этого не заметит. Я просто хочу... не знаю, убедиться, что с ним всё будет в порядке. Пожалуйста, только на сегодня, обещаю, что не буду мешать или отвлекаться. Я не повышал голос, но знал, что что-то в моих глазах говорило громче моих слов. Потому что она посмотрела на меня и поняла. —Марс... — сказала она мягко. — Ты один из самых ответственных учеников, которых мы когда-либо имели, и я знаю, что ты не пришёл бы сюда, если бы это не было важно. Да, ты можешь. Удивление отразилось на моём лице. Не из-за доверия, а из-за того, как быстро она приняла мои чувства без осуждения. Неужели я настолько очевиден? Если так, то неужели Венера уже это заметил?! —Я разрешу тебе, — продолжила она. — Я поговорю с преподавателем этого класса и оставлю записку, чтобы не было проблем. Я сразу кивнул, почувствовал, как грудь стала менее сжатой. Мои пальцы постепенно расслабились. —Да, большое спасибо! Я улыбнулся уже немного спокойнее. Попрощался лёгким кивком головы и закрыл дверь. Моё сердце билось быстрее, чем раньше. ✫・° • . • °・✫ Венера Когда я увидел его входящим, не знал, как реагировать. Марс. У меня сжался желудок, пальцы, перебирающие какие-то случайные бумаги, замерли. Казалось, воздух вдруг стал немного плотнее. Что он здесь делает? Почему? Что-то случилось? Я не понимаю. Он останется здесь? Если да, будет неловко. После всего, что произошло вчера… мне будет трудно смотреть ему в глаза. Какой стыд. Хотя... думаю, мне не так уж и неприятно, что он здесь. Не знаю. Я не знал, поднимать ли взгляд или делать вид, что ищу что-то в рюкзаке. Он видел меня в плохом состоянии вчера, а теперь он здесь, в моем классе, совсем недалеко от моего места. — Привет, меня сюда направили только на сегодня. — объяснил он, проходя мимо меня. Я просто кивнул, потому что если бы заговорил, чувствовал бы, что снова опозорюсь. У меня и так уже почти не осталось достоинства. ☆ Марс Окей, кажется, он поверил в отговорку, которую я придумал. Этого достаточно. Я заметил, как несколько учеников уставились на меня. Не осуждаю их — я бы тоже так сделал. Но было немного неловко. Кажется, в этом классе у меня нет друзей, как в других. Потом пришёл куратор этого класса и просто объяснил, что я буду здесь сегодня, и что-то ещё, но это неважно. Начались уроки, и в течение следующего часа я не мог не смотреть на Венеру чаще, чем хотел бы признаться. Он был там, всего в нескольких метрах. Раньше я всегда был рядом с ним на переменах, но никогда так долго. А теперь, когда он передо мной, будто сама вселенная разрешила мне наблюдать за ним без чувства вины. Я заметил, что он немного рассеянный, очаровательно неуклюжий в движениях. Я видел, как он чесал затылок, пока говорил учитель, как поправлял волосы руками, как кусал кончик карандаша с нахмуренными бровями… как двигал ногой под партой, будто его тело не умеет быть спокойным. Теперь вот думаю, как я положу письмо в его ячейку сегодня? Мы, скорее всего, выйдем на перемену одновременно, тогда не получится. Или могу сказать, что иду в туалет, и тогда оставлю... посмотрим. Но когда я снова посмотрел на него, он оперся на руки, и в голову пришла мысль, которая сжала мне грудь. Как кто-то мог причинить ему боль? Кто был тем идиотом или идиотами, кто заставил его чувствовать себя ничтожеством? Ведь такие мысли о себе не возникают просто так. Кто-то должен был внушить ему это. Проклятые ублюдки. Венера — прекрасный, сияющий, смелый, даже если он сам этого не видит. Он не заслуживает ничего плохого, но именно это он и получает. ☆ Потом начался урок алгебры, и учитель заполнил доску уравнениями. Я взял карандаш и начал решать, почти не глядя — я в этом хорош. Но когда немного повернул голову, увидел, как Венера смотрит на уравнения, будто они написаны на незнакомом языке. Его взгляд немного помутнел, а потом он просто опустил глаза, даже не попытавшись что-то решить. Он не понимал? Сердце снова сжалось, но уже по-другому. Это была не грусть, а какая-то беспомощная нежность. Я видел, как он оглядывается по сторонам, неуверенно, как пишет что-то, а потом стирает. Казалось, он борется со своим собственным разумом. Тогда я решил: я ему помогу. Но когда я уже собирался встать, подошли трое ребят. — Венера, дашь нам списать задание? — У тебя ведь оно есть, да? Они казались дружелюбными, так что я остался сидеть, наблюдая. Скорее всего, в итоге я им всё и дам, так всегда бывает. — У меня нет, отстаньте. — холодно ответил он, он, казалось, был раздражён. — Придурок. — Вот так сюрприз, ХАХАХА. Почему они так с ним? Разве они не знают, как он может отреагировать? Он ведь будет защищаться. Идиоты. Но вопреки моим ожиданиям, он даже не посмотрел на них. — Заткнитесь. Не ваше дело. Окей, это было странно. Я бы ожидал, что он встанет и начнёт их оскорблять или даже ударит. Но этого не произошло. Как-то непонятно. Ну, это уже неважно. Смех, хоть и приглушённый, ударил мне прямо в уши. Кем они себя возомнили, чтобы так с ним говорить? — Ты опять завалишь, идиот. — Поэтому тебя здесь никто не любит. Даже учителя. — Помните, что было три года назад? — Как это забыть, ХАХАХА. Некоторые ученики вокруг засмеялись. Что же произошло три года назад? Я сжал кулаки на столе, чувствуя, как кровь закипает под кожей. Я не буду молчать. Я встал спокойно, но взгляд мой говорил об обратном, когда я заговорил: — А вы кто такие, чтобы докапываться до человека, который в десять раз лучше вас? А, понятно. У вас такая скучная жизнь, что вы лезете в чужую. — Не вмешивайся, Марс. — сказал один из них. —Что? Я задел твоё жалкое эго? —ответил я без обиняков. —Знаете, что самое печальное во всём этом? Что вам нужно принижать других, чтобы почувствовать себя важными. Но вы не важные. Наоборот, вы отвратительны. Вы настолько отчаянно жаждете внимания, что даже не замечаете, как жалко выглядите. —Я сжал кулаки ещё сильнее.— Знаете, почему человек издевается над другим? Потому что узнаёт в нём себя. Чувствуете себя глупыми? Или просто проецируете свою неуверенность на кого-то другого? —Я заметил, что мои слова задели их, поэтому продолжил, обращаясь к окружающим.— А те, кто смеётся вместе с ними, лишь демонстрируют своё умственное незрелие, опускаясь на уровень ещё ниже того, кого используют как мишень для насмешек. Эти придурки переглянулись в замешательстве. Один фыркнул, пытаясь сохранить спокойствие. —Пф, и всё? —сказал один из них с сарказмом. Я сделал шаг вперёд. —И всё? —повторил я.— Я не играю. Послушайте, я могу настроить против вас полшколы, и если захочу, даже добьюсь вашего исключения. Мне всего лишь нужно на вас пожаловаться. И угадайте что? Мне поверят. Я видел, как они напряглись, но самый высокий пробормотал: —И что? Мы скажем, что ты начал первым, тебе никто не поверит. Я немного наклонился к ним, всё ещё не повышая голос. —Вы правда думаете, что поверят вам? Я — Марс. У меня много друзей, я любимец учителей и друг директрисы. —Я сделал паузу, наслаждаясь растущим напряжением в их лицах.— А вы... ну, вы просто обычные, никому не нужные ученики. Я заметил, что они засомневались. Я прищурился, чувствуя, как ярость продолжает пульсировать в груди. —Марс, не делай этого, всё выйдет плохо, поверь, у меня уже было такое. —вмешался Венера, но я был слишком зол, чтобы послушать. —Так что слушайте внимательно, —продолжил я, уже с угрозой в голосе,— если я узнаю, что вы снова к нему лезете, я добьюсь не только вашего исключения. —Я сделал ещё шаг и наклонился ближе, чтобы только они слышали.— Я не из тех, кто дерётся, но ради него я сделаю исключение. Хм... Наверное, не стоило этого говорить, ведь я правда не люблю драться. Но ради Венеры — готов рискнуть. Как только я закончил говорить, один из них тут же побежал жаловаться учителю. Конечно, будто ему поверят. Придурок — сам нарывается, а потом не выдерживает. Я краем глаза увидел, как Венера наблюдает за всем, сжавшись в своём месте, сбитый с толку. Я же просто смотрел, как те уходят. Улыбнулся уголком губ — я знал, чем это закончится. Я повернулся к своему другу, и моя жёсткая маска мгновенно сменилась на мягкую — только для него. —Ты в порядке? —тихо спросил я, сдерживая гнев.— Почему ты мне не сказал, что они так с тобой обращаются? Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но прежде чем он успел ответить, мы услышали вопль того идиота, кричащего учителю: —Профессор! Марс нас угрожал! Сказал, что будет с нами драться и-... Учитель, которому, по всей видимости, уже надоели все эти школьные драмы, поднял бровь, не утруждаясь скрывать своё недоверие, и перебил: —Так-так, Марс вам угрожал? Не врите. Я не собираюсь играть в эти игры, —сухо сказал он. Все трое переглянулись. Один, самый упрямый, настаивал: —Это правда! Учитель фыркнул, усмехнулся и покачал головой: —Нет, это невозможно. —Он скрестил руки.— Знаете что? Все трое идите за докладной. Не потерплю ложных обвинений в своём классе, тем более против него. Я видел, как они ушли, и не смог сдержать ещё более довольную улыбку. Венера продолжал смотреть на меня с широко раскрытыми глазами, будто не мог поверить в происходящее. —Спасибо, но тебе не нужно было меня защищать, —тихо пробормотал он, сухо, как будто пытался сохранить дистанцию. Я молча кивнул. Был всё ещё слишком зол, чтобы говорить. —Кто уже закончил — может выйти на перемену, —объявил учитель. Я достал свою тетрадь и положил её на его стол. —Вот, списывай. Жду тебя снаружи с Землёй. Он кивнул, всё ещё в замешательстве. Не сказал больше ни слова, но в его глазах... что-то блеснуло иначе. Я не знаю, что это могло значить, но уверен — это что-то хорошее. Я направился к двери, идя спокойно. Прямо у выхода столкнулся с той самой троицей, которая возвращалась после получения выговора. Я ничего не сказал — просто посмотрел им прямо в глаза, подарил издевательскую улыбку и пошёл дальше. Вот вам за то, что лезете к Венере. Сразу после этого я пошёл к его шкафчику, воспользовавшись тем, что он ещё не вышел, и положил туда письмо. Потом направился к своему лучшему другу. Увидев меня, он улыбнулся. —Ну как прошло? —спросил он. —Земля, они беспокоят Венеру —выпалил я.— Заставляют чувствовать себя ничтожеством. И никто ничего не делает! Только смеются. Он… он ничего не говорит. Земля посмотрел на меня странно, будто пытаясь всё осмыслить. —Серьёзно? Он не отвечает? —Знаю, это странно, но нет, не отвечает. Я бы ожидал, что он их оскорбит или полезет в драку... но ничего... —я сжал кулаки.— Придурки. Пусть даже трое из них издеваются, другие всё равно смеются. Я хочу, чтобы-... —Эй, успокойся. С тобой всё в порядке? Ты весь... —Мне обидно. —перебил я.— Как можно так обращаться с ним?! С кем-то таким… таким милым, таким ценным, таким... —Окей, окей, понял. Волк всегда защи... —Заткнись. —Уш, ладно, прости. Я тихо усмехнулся. Но ком в груди никуда не исчез. Смешение ярости, нежности, привязанности и боли. Я не хочу, чтобы он снова проходил через это. ☆ Марс всё ещё дышал немного прерывисто, но его руки наконец перестали дрожать. Злость всё ещё была в нём, но начала утихать. Сидя в тени дерева, скрестив ноги и прислонившись спиной к стволу, он пытался убедить себя, что может успокоиться. Его лучший друг сел рядом и несколько секунд молча наблюдал за ним, пока наконец не заговорил. — Эй... — его голос был тихим и мягким, без привычной насмешки. Он просто хотел немного подбодрить друга. — Даже когда он рядом с тобой, ты не краснеешь так сильно. Рыжеволосый закатил глаза, но не ответил. Однако не смог сдержать лёгкой улыбки. Тот, что был выше, глубоко вдохнул. — Ладно, другое дело. Я тут подумал... — продолжил он. — Думаю, я извинюсь перед Венерой. За вчерашнее, после того, как он проснулся. Друг посмотрел на него краем глаза и усмехнулся. — Извиниться? Ты? — Ну всё, не начинай. — поднял руки в защитном жесте. — Просто... я подумал об этом. Не стоило на него так наезжать, я говорил это на эмоциях, в тревоге. Это было грубо. Марс кивнул тихо, немного удивлённый. — Он тебя простит, вот увидишь. — прошептал он, как раз в тот момент, когда позади них послышались шаги. К ним приближался Венера, идя с руками в карманах. Кофта чуть сползла с плеча, а взгляд был опущен, но, заметив их, он поднял подбородок. — Привет, — пробормотал он тихо. — Привееет, — весело поздоровался самый низкий из них. — Привет, — добавил синий поважнее. — Эй, Венера... я хотел поговорить о вчерашнем. — О вчерашнем? — он немного растерялся; меньше всего ему хотелось вспоминать вчерашний день. — Эм... Что такое? Земля вздохнул. — Слушай, прости. Мне не стоило говорить тебе то, что я сказал после того, как ты проснулся. Я был слишком резким, прости, я не думал ясно. Рыжеволосый посмотрел на него несколько секунд. Он не знал, стоит ли ответить или просто кивнуть. В конце концов, он чуть поджал губы и тихо пробормотал: — Не важно, всё в порядке. Я прощаю тебя. — Он сел. — Хотя... думаю, то, что ты сказал, мне нужно было услышать. Его голос был ровным — ни мягким, ни жёстким. Но для Земли этого было достаточно — он с облегчением кивнул. — Спасибо. — Просто... давай больше не будем об этом, — в конце попросил Венера с лёгкой неловкостью. В этот момент к ним подошёл Меркурий с улыбкой. — Привееет! — сел рядом. — Училка по географии не хотела меня отпускать. Все трое поприветствовали его. Затем Земля и Меркурий достали еду, а Венера просто устроился в тени и достал почти пустую бутылку воды. Он сделал пару глотков — и больше ничего. Было бы неверно сказать, что он не хотел есть, но и неправдой было бы утверждать, что он просто забыл принести еду. Он сам не знал, что делает — был сбит с толку. Марс сразу это заметил и нахмурился, увидев, что у Венеры ничего нет. Но ничего не сказал, не стал настаивать. — Я пойду купить что-нибудь, пойдёшь со мной, Венера? Пожалуйста, — нарушил он тишину. Рыжеволосый, немного подумав, кивнул — у него всё равно не было ничего получше. Они оба встали и ушли. Когда добрались, старший достал пару купюр, купил себе что-то и передал оставшееся другу. — Почему ты даёшь мне деньги? — Чтобы ты себе что-нибудь купил, что захочешь. Венера посмотрел на него с удивлением. — Нет, мне не нужно… — Нужно, — перебил он спокойно, но твёрдо. — Я не хочу твоих денег. — Это не "мои деньги". Это для тебя. Я тебе их даю — это другое. Более высокий раздражённо цокнул языком, но в конце концов взял деньги. Он пошёл смотреть, что можно купить, пока его друг вернулся к остальным, которые за ним наблюдали. — Ты дал ему свои деньги? — спросил Меркурий. — Да, он ничего с собой не принёс. — Он не так просто примет помощь, — пробормотал Земля. — Я знаю, — ответил Марс со вздохом. — Но он всё равно примет. Потому что в глубине души хочет измениться. Он этого ещё не признал, но я уверен. — Ты так много для него делаешь? — Это ничто. И вы оба знаете, почему я это делаю. Несколько минут спустя Венера вернулся. У него были небольшие кесадильи — ничего особенного, но хоть какая-то еда. Никто из троих ничего не сказал об этом — не хотели его смущать. Так что просто начали болтать, как ни в чём не бывало. Но Марс был доволен — это было видно по лёгкой улыбке, застывшей на его губах. Рыжеволосый начал есть медленно. Он чувствовал то же, что и утром: страх, отвращение, отчаяние, ненависть — и даже позывы к рвоте. Больное отторжение где-то в груди. Но несмотря на весь этот водоворот чувств, он также ощущал каплю надежды. Есть было трудно, особенно вот так, внезапно. Но он ел. Пусть немного, но это уже был прогресс. Он знал: если хочет измениться, будет очень нелегко. Даже если внутри всё кричит от страха, часть его хотела попытаться — в последний раз. И на мгновение Марс посмотрел на него так, как будто наблюдал, как движется целое созвездие. Венера уловил этот взгляд, но не ответил. Он опустил глаза. «Всё так странно...» Слишком странно. Он не знал, нравится ли ему, что тот так к нему относится, или это его пугает. Но он точно знал одно — не хотел, чтобы это прекратилось. «Я попробую... в последний раз...» Когда прозвенел звонок, возвещающий конец перемены, все четверо встали. Марс тепло попрощался: — Пока, Земля, пока, Мерку! Увидимся через пару часиков! Они ответили ему и ушли в свои классы. Потом старший повернулся к Венере. — Я пойду сразу в класс, подожду тебя там, хорошо? Тот лишь кивнул и медленно направился в коридор, где находился его шкафчик. Когда он дошёл, то открыл его с любопытством — возможно, в ожидании ещё одного письма. Можно сказать, он уже начал к ним привыкать. И оказался прав — внутри лежал аккуратно сложенный и ухоженный лист бумаги. Он смотрел на него несколько секунд, не двигаясь. Почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он медленно закрыл шкафчик и, не слишком задумываясь, развернул письмо. Его пальцы слегка дрожали, по какой-то непонятной причине. 【Как всегда, это письмо из предыдущей части 🥰】 Когда он дочитал, то несколько секунд не моргал. Его вернул в реальность только отдалённый звук захлопнувшегося рядом шкафчика. Его руки сжимали лист слишком сильно, он даже не замечал этого. Сердце билось быстро. Очень быстро. — Неужели... — выдохнул он едва слышно, хрипловатым голосом. Он не знал, что думать. Эти письма его пугали. Он пытался убедить себя, что это просто шутка, красивая ложь, утешение, написанное из жалости... Но его тело начинало говорить совсем другое. Его глаза были влажными, хотя слёзы не текли. В груди становилось тепло. Странным образом это письмо тронуло его сильнее, чем предыдущие. Он начинал пытаться понять. Неужели кто-то и правда его любит? Кто, среди всех этих серых дней, считает, что он сияет? И почему он так отчаянно хотел, чтобы это письмо было написано искренне? Он аккуратно убрал лист — как будто это было самое ценное, что ему когда-либо дарили. Спрятал его между страниц алгебраической тетради, потом убрал в рюкзак. Словно, спрятав его, он сможет сохранить этот крохотный лучик света только для себя. Он вздохнул и отправился в класс — впереди ещё оставались уроки. И впервые за долгое время в его голове были не только мрачные мысли. У него были вопросы. У него было особенно важное письмо. И, возможно, у него был кто-то. Урок проходил относительно спокойно, солнце пробивалось сквозь окна, создавая тёплую атмосферу. Возможно, те ученики, что обычно создавали беспорядок и раздражение, наконец-то замолчали — и всё это благодаря тому, кто даже не был из этого класса. Венера сидел, опершись подбородком на ладонь, и украдкой смотрел на Марса, сосредоточенного на своём блокноте. Его взгляд метался между блокнотом и окном — было видно, что он много думал. В его спокойствии было что-то тревожное: он выглядел расслабленным, умиротворённым. Совсем не таким, каким был всего несколько минут назад, когда злился. Рыжеволосый продолжал прокручивать всё в голове: то, что тот сделал ради него, как защитил его, не раздумывая, ту ярость, что отразилась на его лице. Часть его всё ещё подозревала, что у друга был какой-то скрытый план, тайный умысел — что-то, что вписывалось бы в его представления о том, чему он научился не доверять. Но доказательств этому он так и не находил. Поэтому он решил спросить. Не напрямую, просто немного узнать о Марсе. Если ответы покажутся честными... возможно, он сможет доверять хотя бы немного. — Эй, Марс... — прошептал он тихо, приблизившись к парте старшего. Оранжевоволосый поднял взгляд с лёгкой улыбкой на губах, ничуть не раздражённый тем, что его отвлекли. — Да? — Ты всегда был таким? — спросил Венера, глядя на блокнот так, будто это был просто ещё один вопрос по теме. — Таким… не знаю. Спокойным, улыбающимся... с детства? Марс наклонил голову, задумавшись. Сам факт, что Венера спрашивал о нём, удивлял и вызывал интерес. — Думаю, да. В детстве я много смеялся, нет ни одной фотографии, где бы я не улыбался. Но при этом я был спокойным и редко устраивал беспорядки. А почему ты спрашиваешь? Венера пожал плечами. — Просто... любопытство. — Точно? — снова спросил он с лёгкой улыбкой, без капли сарказма. Младший опустил взгляд, немного смутившись, но ответил: — Я просто хочу узнать тебя лучше. Невысокий парень на секунду замолчал. Его выражение лица стало мягче. — Тогда спрашивай что угодно. Рыжеволосый слегка улыбнулся, взял стоявший рядом стул и пододвинул его к парте друга. — Фобос и Деймос — твои братья, это я знаю. А… у тебя ещё есть семья? — Ну… мы только втроём и мои родители. Но они много работают, приходят поздно и уходят рано… иногда вообще не приходят. Так что мы почти всё время одни. Венера кивнул, сам не зная, почему этот факт заставил его почувствовать, что он лучше понимает Марса. — А твои друзья...? Я знаю, у тебя их много, но почти всегда ты с Землёй. — Ну, я хорошо лажу со всеми, но ни с кем не близок так, как с Землёй. Мне нравится устанавливать более глубокие связи, чтобы они были чем-то особенным, а не мимолётным. Узнавать людей по-настоящему... — он взглянул на него с намерением — так же, как тебя. Венера отвёл взгляд, но в груди у него разлилось что-то тёплое. Мысль о том, что Марс считает его настоящим другом, а не временной компанией, вызывала огромное чувство уюта. — А ты? — внезапно спросил Марс. Рыжеволосый моргнул. — Ну, если о дружбе... — поправил волосы — Ты, Земля и Меркурий — мои единственные друзья, хотя лучшего друга у меня нет. Но, как и ты, я предпочитаю более тесные связи. Это был не тот ответ, который он обычно давал, но он вырвался сам собой. Как будто доверие стало чем-то естественным рядом с ним. Но внезапно оба замолчали, когда мимо прошла учительница. Венера сразу вернулся на своё место, теперь чуть более расслабленный. Но разговор остался незавершённым. ☆ Позже, на другом уроке перед переменой, Марс был спокоен. Он выполнял задание, которое оставил учитель. Но как только Венера встал и вышел в туалет, выражение его лица изменилось. Он очень медленно повернулся к тем ученикам, которые утром получили выговор. Троица смотрела на него с ненавистью и раздражением, но оранжевоволосый улыбнулся. — Как насчёт выговора? — прошептал он мягким, но насмешливым голосом. Один из них нахмурился. — А тебе-то что? — Ничего, просто наслаждаюсь вашим кармой. — Его улыбка стала шире. — Надеюсь, вам больше никогда не придёт в голову издеваться над Венерой или даже прикоснуться к нему. Парни посмотрели на него, не зная, что сказать, и просто отвернулись. Венера вернулся вскоре после этого, и его друг снова повернулся вперёд, будто ничего не произошло. — Всё в порядке? — спросил он своим обычным голосом. Младший кивнул. Он сел, и хотя почувствовал, что в воздухе что-то изменилось, не смог понять, что именно. Но он заметил лёгкую довольную улыбку на губах Марса. И это его не смутило. Вторая перемена наступила быстро, и все четверо уселись в тени дерева бугенвиллии. Земля достал колоду карт. — Как раньше! — объявил он, размахивая картами. Венера приподнял бровь. — И это что? — Карты! — ответил самый высокий с необычным воодушевлением и ещё более широкой улыбкой. — Хотите сыграть? Никто не отказался. Наоборот, все согласились без колебаний. И они начали играть. Земля шутил глупости, но на этот раз тщательно подбирал слова. Венера не смеялся громко, но улыбался больше, чем за весь месяц. Ему было хорошо — не идеально, но лучше. Меркурий выигрывал часто, как и Марс, но каждый раз, когда Венера побеждал в раунде, оранжевоволосый хлопал ему и радостно поддерживал. Самый высокий каждый раз притворно устраивал драму из-за проигрыша, а Меркурий делал вид, что издевается над ним. Атмосфера была лёгкой, тёплой. Венера всё ещё ощущал ту занозу вины, тот невидимый груз на плечах. Но эта перемена, в кругу друзей, была как глубокий вдох после долгого молчания. Особенно после вчерашнего дня. «Мне всё ещё плохо», — подумал он. — «Но могло быть хуже. Я могу поправиться, или, по крайней мере, хочу верить в это. Кроме того... у меня есть друзья, Марс и карты». И это, для кого-то вроде него, уже было чудом.