Подарки

      — Ы-ы-ы! — из Бамбуковой хижины уже с утра пораньше раздавался столь привычный для соседей мужской плач.       Однако, если бы кто слишком любопытный подошел ближе, он бы осознал, что тональность тоскливого нытья не та, да и голос принадлежит совсем другому человеку.       — Заткнись! — рявкнул Шэнь Цинцю, ударяя своего боевого товарища по макушке веером. — У меня и без твоих соплей болит голова от бесконечных рыданий Бинхэ!       Шан Цинхуа обиженно всхлипнул, потирая ушибленный затылок. На Бинхэ то бывший главный злодей жалуется по десять раз на дню, однако все равно его целует и жалеет каждый раз, стоит главному герою пустить одинокую слезинку по своей безупречной щеке. Не то, чтобы он хотел, чтобы Шэнь Цинцю начал и его обнимать и целовать, упаси господи, но он мог бы хотя бы его выслушать!       Особенно, когда он, спустя стольких лет наконец нашел в себе храбрость чтобы рассказать хоть одной живой душе о своих надежно хранимых и бережно оберегаемых чувствах к его самому драгоценному персонажу.       — Ах, Огурец-бро, я так люблю его, что мое сердце болит… — хныкал Цинхуа, держась за грудь.       — Сердце с другой стороны находится, — бессердечно подметил Шэнь Цинцю, небрежно обмахиваясь веером. — Раз сюжет окончен, так попробуй поухаживать за ним? Не то, чтобы у тебя была конкуренция…       — Я даже не хочу начинать перечислять причины, почему мне не стоит этого делать, потому что их так много, что это займет целый день, — бубнил Цинхуа, разочарованно уткнувшись лицом в руки. — Да и бессмысленно все это.       — Не более бессмысленно, чем сидеть тут передо мной и портить мне настроение своей унылой рожей. Мобэй-цзюнь, по твоему бестолковому сюжету, всю жизнь проживет без пары, почему бы тебе не попытаться поступить как местный Сирано де Бержерак? Ну, только чуть поумнее и без драмы.       — Блять, Огурец, пожалуйста, можно на человеческом языке.       — Ухаживай за своим королем от другого лица, или вовсе анонимно, заставь демона полюбить твои поступки, а не тебя самого. Может ты трусливый, ленивый и жалкий, но ты также находчивый и, как бы мне не хотелось этого признавать, весьма богатый на фантазию. Придумай своим гениальным мозгом хитроумный план по покорению демона, а, когда он будет рвать все два царства на клочки в поисках того самого идеального жениха, открой перед ним правду.       — Я уже представляю весь гнев и разочарование моего короля, когда он обнаружит, что именно я ухаживал за ним. Думаю, простой и безболезненной смертью я не обойдусь.       — Ты слишком наговариваешь. Мобэй-цзюнь не такой злодей, чтобы убивать человека просто за то, что тот его любит. Он просто поколотит тебя и отошьет.       — То есть, ты так убежден, что мои чувства не будут взаимны, и все равно предлагаешь мне ухаживать за ним?!       — Да. Когда он прямо откажет тебе, ты наконец сможешь избавиться от своей дурацкой влюбленности, которую ты тащишь на себе, кажется, с прошлой жизни. Если честно, быть влюбленным в персонажа, которого ты сам же и придумал, это немного нарциссично. Пожалуй, вместо этого, тебе стоит обратиться к Му Цинфану, может у него есть лекарства от эгоизма и самомнительности…       — Правда?! Да пошел ты на хер! Можешь отправляться на самый огромный хер, который находится посреди того леса херов, что я клал на твое мнение! — яростно орал Цинхуа, подкрепляя свою брань выразительно оттопыренным средним пальцем на кулаке.       В истерике и гневе он подскочил и стрелой вылетел из Бамбуковой хижины, хлопнув дверью так, что Бинхэ аж высунул голову из кухни.       — Что случилось, Учитель? — обеспокоенно спросил он.       Шэнь Цинцю тяжело вздохнул, потирая переносицу.       — Ничего. Пожалуй, мне стоит начать брать плату за свои психологические консультации. Некоторые идиоты просто не способны хоть что-либо сделать без должного пинка.

***

      Тяжело фыркая от негодования, Шан Цинхуа летел на своем мече с такой скоростью, что, если бы в этом мире существовали правила дорожного движения, ему бы уже начислили с тысячу штрафов.              Окружение размывалось перед взором, когда он пулей ворвался в Бесконечную Бездну, проносясь над кровавыми озерами и бездонными рвами, доверху населенными самыми темными и ужасными тварями. Необычное для того места вполне архитектурное сооружение на миг мелькнуло в глазах заклинателя, и он резко затормозил.       Изначально, он хотел просто срезать путь до Северных пустошей через Бездну, но, слова проклятого Огурца, чтобы его муж неделю из постели не выпускал, все еще мелькали у него в голове, словно их выжгли каленым железом на корке мозга Цинхуа.              Поухаживать за Мобэй-цзюнем, окончательно принять тот факт, что демон недосягаем до него, как врата во владения Небожителей, просто смириться и наконец заняться чем-нибудь по душе? На самом деле звучало неплохо. Не было никакого смысла оставаться более с королем, когда его жизни более ничего не угрожает, на севере все стабильно, а Система больше не давит на него непосильными квестами. Разве что, подарить Мобэю парочку крайне ценных и полезных артефактов, местоположение которых знает только Цинхуа? Разумеется, анонимно, как и предложил Огурец.       С новой решимостью, он, не слезая с меча, нырнул в окно кроваво-черного бастиона, одиноко возвышающегося посреди безжизненной пустыни Бездны.

***

      Мобэй-цзюнь с самого утра был в прескверном настроении. Ему на завтрак опять пытались подать протухшую человечину, хотя он уже, казалось, избил всех своих слуг, которые делали это ранее.       С презрением выплюнув гнилое мясо, он телепортировался в комнату Цинхуа. А потом в комнату Цинхуа в Доме Досуга, но ни в одном месте его не было, что испортило настроение короля еще в десять тысяч раз. Голодный и одинокий, он пришел на Совет Старейшин, где мерзкие демоны, несомненно подкупленные его дядей, тут же начали беспокоить его своими никчемными, надуманными проблемами.       — Цзюнь-шан, вы недавно взошли на престол, пора бы уже подумать о браке и наследниках, — заявила самая старая и самая омерзительная на вид демонесса.       Мобэй-цзюнь с трудом подавил желание сплюнуть на пол в злости. Почему вообще он, король Севера, должен слушать кучку этих заплесневелых уродов? К тому же, он взошел на престол едва ли с два месяца назад, а его уже прессуют требованием немедленно жениться. Его родной отец женился только тогда, когда его мать уже была беременна! Да и не хочет он наследников, он еще слишком молод! Пожалуй, стоит поговорить с Цинхуа, чтобы он разобрался со старейшинами своей «дипломатией».       — Не интересно, — отрезал Мобэй, гордо выпрямившись. — Следующий вопрос.       — Но, Цзюнь-шан, хотя бы ради приличия рассмотрите подарки, что вам прислали ваши вздыхатели! Тут есть один крайне интересный, правда, поклонник почему-то забыл оставить подпись, видимо, разнервничался, забавно.       Мобэй-цзюнь заскрипел зубами. Он что, товар на бартерном рынке, чтобы его можно было обменять на какую-то безделушку?!       Однако, любопытство победило злость, и он подошел, взяв коробочку и сложенную бумагу в руки.       — Этот подарок появился сегодня утром среди прочих, но никто не видел кто и откуда его принес. Но не беспокойтесь, мы проверили и серьги не отравлены и не прокляты, — протянул очередной седобородый дед, имени которого Мобэй не помнил.       Будучи бунтарем в душе, он сначала развернул бумагу.       «Прекраснейшему, как снежные цветы и величественному, словно Белое море, Мобэй-цзюню!       Ваш несравненный облик давно завораживает мой взгляд, поэтому, я, не в силах более сдерживать свои чувства, беспокою Ваше Величество этим скромным даром, надеясь, хотя бы на крупицу внимания, хотя бы на один небрежный взгляд ваших глубоких очей на ничтожного меня.       Эти серьги сделаны из самоцветов, добытых расами древности, которые когда-то проживали в Бесконечной Бездне. Они способны накапливать излишки духовной энергии и возвращать ее своему владельцу, когда она ему понадобится. Барьер, блокирующий духовную энергию, вервия бессмертных или подлые яды более не посмеют побеспокоить моего короля, если он примерит эти скромные украшения. Также, нижайше осмелюсь заметить, что они идеально подойдут под ваш прекраснейший цвет глаз. С огромной любовью и надеждой.»       На этом письмо обрывалось, но Мобэю не нужно было знать посланника, когда он знал этот почерк лучше, чем свой собственный. Это был Шан Цинхуа.       Он нахмурился, открывая коробку, и там и правда были серебряные серьги с сапфировыми камнями, переливающимися синим цветом и излучающими некую древнюю магию. Он достал их и тут же надел, призывая зеркало из чистого льда и любуясь своим отражением. Как и ожидалось, вкус человека был безупречным, и украшения выглядели и ощущались как продолжение его самого. Но почему Цинхуа не отдал ему подарок об ухаживании лично, а вместо этого преподнес его официально Старейшинам, да еще и без подписи?       В какую игру играл его слуга?       Он перевел мрачный взгляд на мерзких стариков, которые умилительно улыбались, а демонесса еще и вытирала сентиментальные слезы с глаз.       — Я так счастлива, что Цзюнь-шану понравился дар! Стоит ли нам передать отправителю, что вы готовы к дальнейшим его ухаживаниям? — выхватив перо, затараторила она.       — Кому вы собрались передавать, если не знаете того, кто отправил подарок? — ухмыльнулся Мобэй, разворачиваясь и уходя прочь.       Если Цинхуа пожелал остаться неизвестным, Мобэй не будет раскрывать его личность. До поры до времени.

***

      Цинхуа шел по коридору, хромая на правую ногу. Проклятые кровавые виверны не трогали его до тех пор, пока он не открыл секретную шкатулку в пасти обсидианового дракона, а затем решили напасть все разом, едва его пальцы коснулись украшения! Да еще и эти внезапно активировавшиеся ловушки, он будто оказался в фильме Индиана Джонса! Слава богам, по большей части ловушки сыграли ему на руку, перебив подчистую безмозглых рептилий, да вот только он и сам попался в один из каменных капканов! Как ему ногу не оторвало, а лишь перебило ему пару пальцев, он не знает, но спасибо большое.              Повернув по коридору, он едва не разбил себе лицо об литые грудные мышцы одного очень знакомого демона.       — Ваше Величество! — воскликнул он, а затем ахнул.       Волосы короля были подвязаны в непривычном высоком хвосте, обнажая сверкающий синий в его ушах. Ого, так ему все же понравились серьги. Цинхуа стеснительно покраснел. Видеть, как твой возлюбленный ценит и обожает твой подарок, оказывается, было так приятно. Даже при условии, что Мобэй не знал, что именно Цинхуа был тем, кто подарил ему их. Ужасно хотелось спросить о том, комфортно ли демону было их носить, и впечатлился ли он нежными словами, что были оставлены в записке, но это бы разрушило всю секретность, поэтому он закашлялся и промямлил:       — Вашему Величеству невыносимо идет ваша новая прическа, вы выглядите еще величественнее и могущественнее, чем обычно, — он низко поклонился.       Мобэй-цзюнь удовлетворенно хмыкнул на комплимент и схватил человека за подбородок, поднимая его взгляд на себя.       — Цинхуа больше мне ничего не хочет сказать? — низко пророкотал он, наклоняясь.       Заклинатель, весь красный, открыл рот. Затем закрыл, так и не произнеся ни звука. Затем вновь открыл:       — Нет? Я что-то забыл? Прошу прощения, этот сейчас же приступит к работе! — он принялся махать руками и извиняться.       — Нет, все хорошо. Я вижу, что твоя нога ранена, иди, отдыхай, — Мобэй протянул руку и легонько похлопал человека по голове.       А затем развернулся и пошел прочь, оставив Цинхуа стоять столбом в полном оцепенении в одиночестве.       Что это сейчас было? Демон серьезно заметил его травму и даже предложил пойти и исцелиться? Видимо он действительно был в небывало хорошем настроении. Неужели королю прям так сильно понравился подарок?       Это вызвало внутри Шан Цинхуа невыносимый зуд яростного желания порадовать своего возлюбленного еще раз.

***

      Мобэй-цзюнь вновь вошел на Совет Старейшин. Первоначальный восторг от того, что Цинхуа наконец начал проявлять к нему внимание, уже давно прошел, и он вновь был в ужасном расположении духа.              Всю неделю он подавлял восстания на Южных землях, по приказу Императора. Один, потому что «у Учителя болит поясница, и я должен остаться с ним и позаботиться о его скорейшем выздоровлении». Может, Ло Бинхэ отдаст тогда ему титул и трон, раз его вечно дохнущий заклинатель забирает на себя столько времени, что у него не находится и мгновения чтобы уделить его собственному государству? Надо бы подговорить Цинхуа, чтобы тот хитрыми манипуляциями убедил Императора передать все полномочия и власть в руки Мобэя. Но вот только его человека опять не было на месте. Конечно, у них у всех дела, один Мобэй вечно свободен. «Сходи туда, Мобэй, тебе же не надо тратить время на дорогу, Мобэй, поэтому я нагружу тебя еще тремя делами, а сам пойду печь пироги своему Учителю.».       Осознав, что он сейчас ворчал в своей голове точно так же как Шан Цинхуа, он усмехнулся самому себе. Вредные привычки заразительны. Вместо этого, он смело пойдет к Императору и поставит ультиматум: либо Правитель возвращается к своим государственным делам, либо может валить навсегда в глушь со своим заклинателем и забыть о своем титуле. Без Синьмо он вряд ли мог что-либо сделать Мобэю, который теперь впитал в себя семь ступеней мастерства, так что ему придется смириться.       Жалко такие ультиматумы нельзя предоставить Старейшинам, которые вновь окружили его, забравшись на свои трибуны, чтобы казаться выше, чем они есть на самом деле.       — Цзюнь-шан, вновь пришел дар от того же неизвестного поклонника. На этот раз…       Мобэй не стал дослушивать демоницу, моментально рванувшись к свитку и свертку, жадно схватив их.       — Стойте! Мы еще не успели проверить их на наличие…       На этот раз он в первую очередь разорвал сверток, обнажая сверкающий меч из голубого льда. Серьезно, ледяной меч? Мобэй мог создавать такие сотнями, прямо из воздуха. Да еще и лезвие было таким небрежно шершавым. Цинхуа в этот раз совсем не постарался. Что ж, тем интереснее будет прочитать послание и узнать, как он будет оправдываться.       «Ваше прекраснейшее Величество!       Ваш недостойный воздыхатель смеет признаться в одном неприличном факте, который разрывает мое и без того переполненное любовью к вам сердце. Я случайно мельком увидел ваш незабываемый профиль и был в таком восторге узнать, что вы приняли и оценили мой дар, что едва не вознесся на небеса от счастья. Вдохновившись отвагой, я посылаю вам еще один дар и отчаянно смею надеяться, что вас он хотя бы заставит улыбнуться.       Это легендарный меч Повелителя Вод, старшего элементаля и прародителя всех водных и ледяных демонов. Клинок выкован по забытой технологии в священном месте и способен проводить сквозь себя демоническую энергию. При помощи него Ваше Величество сможет устрашать своих врагов и противников, выпуская свою несокрушимую силу прямо из меча! Мало того, вы еще и сможете летать на нем! Взлетите над вашими владениями, и увидите, что они настолько огромны, что кажутся бесконечными!       Именно настолько огромна любовь этого скромного к вам.»       Записка была вновь без подписи, но почерк Шан Цинхуа угадывался безошибочно. Если бы он хотел скрыть свою личность от Мобэй-цзюня, он бы подделал почерк, демон знает, что человек это умеет.              В таком случае, загадка была не в этом. Но в чем же? Эх, если бы только его слуга не был столь уверен в уме этого короля и оставил бы хоть какую-нибудь подсказку! Было неприятно чувствовать себя глупым, когда от тебя ожидали обратного. В задумчивости, он наполнил клинок своей ци и заставил парить в воздухе, вскочив на него. Старейшины хором ахнули. Ни одному демону до него не было по силам преодолеть земное притяжение. Подарок Цинхуа, как и всегда, был крайне полезный и до мелочей продуманный.       — Невероятно, Цзюнь-шан! Теперь гнусные заклинатели не смогут уйти от вашего возмездия даже по небу! — восклицали они. — Но кто же тот загадочный поклонник? Чтобы достать такую вещь, о которой даже в наших легендах нет ни одного упоминания, нужно быть кем-то сверх могущественным!       Мобэй свысока оглядел демонов с презрением, все еще стоя на мече. Кажется, он начинал догадываться…       — Возможно, кто-то считает себя слишком недостойным, чтобы предстать перед нами лично, — мудро молвил он.       Старейшины заохали.       — Да кто бы это ни был, такого жениха немедленно нужно брать хотя бы в наложники! Ваше Величество, вы не можете просто так отказать ему после того, как приняли его дары! Это нарушит традиции!       Мобэй надменно хмыкнул, прорезая портал прямо в воздухе. Идиоты. Разве он не принял бы ухаживания своего возлюбленного человека, какими жалкими они ни были? Весь этот фарс был лишь для того, чтобы эти мракобесы, которые дальше своего скрюченного носа не видят, были вынуждены принять Шан Цинхуа как нового короля Севера.

***

      Шан Цинхуа уже в третий раз прокрадывался в Палаты Старейшин, с новым свертком и свитком. Похоже, они усилили охрану, натыкав стражей на каждом квадратном метре. Пфф. Цинхуа знал этот замок лучше, чем свои покои, он бы спокойно прошел, даже если бы они поставили охранников на каждом свободном клочке пространства. Особенно, когда риск действительно стоил того.       Возможность самостоятельно летать на мече, похоже, ужасно понравилась Мобэй-цзюню, и он вытащил избитого мерзкими живыми водорослями Белого моря Цинхуа из комнат, позвав покататься вдвоем. Проблема была в том, что ледяная гидра перекусила его меч, и его пришлось сдать на перековку возмущенному от такого обращения с духовным оружием Вэй Цинвэю. Поэтому в ножнах у заклинателя был лишь его тонкий ученический клинок, который бы вызвал много ненужных вопросов у демона. Однако, король, вдохновленный своими новыми силами и возможностями, милостиво предложил Цинхуа прокатиться с ним на его новом мече, благодаря чему опасность быть разоблаченным исчезла сама собой.       Довольный собой, Мобэй, обнимая Цинхуа за талию, взмыл над шпилем своего дворца. Невероятный вид бесконечных снегов и льдов открылся перед ними, и демон сильнее прижал его к себе. Шан Цинхуа, списав прилипчивость Мобэя на остаточную боязнь высоты, успокаивающе обнял его в ответ, положив другую руку на рукоять своего меча. Он очень надеется, что в случае потери равновесия, ученический клинок сможет выдержать их двоих хотя бы настолько, чтобы смягчить падение.       — Красиво, — внезапно произнес Мобэй. — Они действительно настолько огромны, что кажутся бесконечными.       Цинхуа моргнул. Слова казались ужасно знакомыми, но он никак не мог вспомнить, где он видел или слышал их.       — Мне очень понравился этот подарок, — добавил Мобэй, и Цинхуа не смог удержать расползавшуюся по его лицу широчайшую улыбку, даже если эти благодарности на самом деле предназначались не ему.       После того, как его вернули обратно на землю и отпустили отдыхать, заклинатель, вопреки приказам короля, не пошел в покои, а вновь вскочил на меч и помчался в противоположном направлении.              Он даже не знал, что его королю нравятся красивые вещи! Если это так, он подарит ему самое красивое, что создавал этот мир. Что он сам создал! Ну точнее, вторую по красоте вещь. Не мог же он Мобэю подарить самого Мобэя.

***

      Мобэй-цзюнь, недовольный, вновь пошел на собрание Старейшин, сгорая от гнева и нетерпения одновременно. Шан Цинхуа вернулся через пять дней, пешком, без меча, со сломанной рукой и разбитым лицом. Вся его одежда была в пятнах от копоти, а подошвы сапог прожжены насквозь, словно он чудом сбежал из чудовищного пожара. Паршивое мнение этих никчемных традиционалистов не стоило здоровья его возлюбленного! В самом крайнем случае, Мобэй просто мог убить их всех, если им не понравится, что его супругом будет человек.       Однако, ему было страшно любопытно узнать, что же там подготовил Цинхуа для него, поэтому он, словно черный вихрь, влетел в Палаты.       — Где мой дар? — капризно потребовал он.       Старейшины смутились:       — Цзюнь-шан, у нас появилось нехорошее подозрение, что ваш таинственный поклонник является некой всемогущей силой, способной навредить вам. Сегодня ночью мы выставили охрану по всему периметру сокровищницы, куда мы складываем все подношения, а также поставили сильнейший барьер внутри самой сокровищницы, но ваш воздыхатель все равно умудрился проникнуть туда незамеченным и уйти невредимым. Кто бы это ни был, его власть слишком сильна, нельзя больше просто так принимать подарки от него!       Проклятые идиоты, если Шан Цинхуа смог зайти в ваш гнилой сарай и оставить там свой дар для короля, то это вы и ваша хваленные «охрана» и «барьеры» слишком слабы, чтобы остановить даже простого невооруженного человека. В прочем, скорее всего, таким и был план Цинхуа, выставить их олухами, чтобы они приняли его власть, дабы оправдать собственную никчемность.       Он коварно ухмыльнулся.       — Заткнитесь и показывайте дар, — приказал он.       Ему принесли немного мятую записку и вычурный горшок с простым белым цветком. Цветы? Он что, какая-то молоденькая дурочка, чтобы соблазниться красиво выглядящей травой? Он поднял бровь в замешательстве, и, внезапно, ему пришли на помощь.       — Цзюнь-шан, это Цветок Вечного Зимнего Цветения, растение, что бесконечно цветет даже в тени, пока вокруг него царит холод, вот только… Этот цветок существует только в детских сказках, откуда вообще он смог его взять…       Ясно, значит, этот дар не для него, а для его завистников. Чтобы они любовались этим мифическим цветком и завидовали королю, что он у него есть. Умно. Он открыл записку, вчитываясь.       «Моему возвышенному Величеству.       Этот скромный бесконечно благодарен небесам и самой вселенной, за сам факт существования вашего прекрасного лица, которым я готов любоваться дольше самой вечности. Поэтому, я счел ужасно несправедливым, что сам король лишен возможности любоваться прекрасным. Едва ли этот цветок способен затмить хотя бы десятитысячную часть естественной привлекательности изгиба губ Вашего Величества, но сказки и легенды твердят, что это самый красивый цветок, что когда-либо видел этот мир. Взгляните на него и почувствуйте хотя бы ничтожную долю того восхищения, что я испытываю, когда думаю о вас.»       Ниже была поспешная приписка, безнадежно портящая всю прелесть любовного послания:       «Его нельзя есть! Там па-па-па яд!»       Мобэй закатил глаза. Мог бы Цинхуа не выражаться своими странными словечками хотя бы, когда он пытается скрыть свою личность? Вот скажите, откуда он должен знать, что такое па-па-па? Обидно было то, что человек вообще решил, что демон будет с какого-то перепугу есть цветок. Он что, травоядное животное?       Видимо, он так долго не отвечал взаимностью на очевидные ухаживания своего слуги, что Цинхуа счел его за идиота. Уже третий дар, а он ни слухом, ни духом. Он пригляделся к цветку и заметил, что его нежные лепестки будто сотканы из миллионов крошечных снежинок, образующих неповторимый узор самой зимы.       Возможно, Мобэй действительно невежественный идиот. Он выпрямился и заговорил громким голосом, распространяющимся по всему залу.       — Если он так силен, то этот король даже немного заинтересован. Я доверюсь Совету. Я официально принимаю ухаживания и готов взять того, кто преподнес мне эти дары, в свои мужья или жены. Неважно, союзник это, или враг, женщина или мужчина, демон или человек.       И он покинул совещание под ропот Старейшин, полный решимости найти своего человека и выразить ему свои чувства всеми доступными способами.

***

      Шан Цинхуа, устало ввалился в свои покои, в обледеневшей одежде, непрестанно чихая. Ему срочно нужно сделать перерыв, иначе на своей следующей миссии он точно сдохнет. Он же не главный герой, в самом деле.       Его последняя поездка была в жаркую пустыню западных земель, где солнце раскаляло песок до таких температур, что коснуться земли означало добровольно согласиться на смерть через сожжение себя живьем. Однако главная проблема была не в этом. Амулет правды, который нагревался, если его владельцу лгали, носила одна из прекрасных воплощений местных Богинь. Цинхуа взял ее облик и личность, вдохновляясь тематикой древнего Египта, и фанатам она в свое время очень нравилась, что заставило Сян Тян Да Фэйцзы накатать про нее не менее тридцати глав, из которых двадцать чуть менее чем полностью состояли из чистейшего порно.              У Непревзойденного Огурца, разумеется, само ее наличие вызвало жуткую боль в заднице, судя по количеству оскорблений в отзывах и комментариях, а очень и очень зря.               Потому что проклятая Богиня наотрез отказалась отдавать Цинхуа Амулет, пока он не пройдет полностью викторину, посвященную знанию лора Пути Гордого Бессмертного Демона, причем шанса отказаться или выйти у него не было. За каждый неправильный ответ на него высыпалось ведро раскаленного песка, а вопрос задавали заново.              Огурцу-бро бы смертельно понравилось бы как поучаствовать в таком конкурсе, так и полюбоваться, как Бога этого мира наказывают за незнание собственной вселенной.       В итоге, наконец ответивший на очень легкий сотый вопрос о том, как ее зовут, Цинхуа выбрался из горшка, где его уже засыпало по пояс и, выплевывая песок, вырвал Амулет у явно недовольной проигрышем Богини. Это она еще не знает, что ее будущий возлюбленный, который по местной легенде должен прийти и забрать ее в прекрасное место с цветущими оазисами, нынче слишком занят тем, что массирует уставшие от получасовой прогулки нежные ножки своего Учителя. Аж даже жаль девочку-кошечку.       От непонятно откуда взявшегося у него милосердия, он посадил ее на свой меч и отвез в густой лес на границе мира людей и демонов, высадив на мелкой речке. Сделал он это конечно зря, уже в какой раз он убеждается, что добро — это не про него. С два шичэня он убеждал Богиню, что он не является тем самым ее суженым, а потом еще с палочку благовония он удирал от острых когтей обиженной девки с разбитым сердцем, которая превратилась в огромную черную кошку и преследовала его, настигая, даже когда он умудрялся вскакивать на меч. Спасло его то, что в одной из таких попыток взлететь, он свалился в реку, куда Богиня уже не стала лезть, не желая мочить роскошный мех.       Побывав сначала в адской жаре, затем в холодной воде, и, наконец, на жутком морозе, он ожидаемо простыл, и теперь сопли рекой текли из его ослабленного тела. Не было сил даже чтобы подняться и снять с себя покрытую коркой льда одежду, не говоря уже о том, чтобы вновь воевать со стражей и барьерами, чтобы положить новую безделушку в сокровищницу. Простите, Ваше Величество, этот видел, как сильно вам понравился цветок, что вы его поставили на письменный столик возле трона, но на этой неделе, вам придется обойтись без подарков.       В то же мгновение, воздух в его комнате заледенел еще больше, чем он был до этого, и его собственная тень поднялась и выпрямилась, увеличиваясь в размерах, деформируясь и материализуясь, образовывая знакомую фигуру. Это было бы крайне жутко, если бы Цинхуа не видел подобное появление его короля уже сотни тысяч раз. Вот только почему через тени, а не через портал?       — Цинхуа… — позвал Мобэй, протягивая руку и хватая его за рукав, тут же понимая, что он весь во льду. — Что с тобой?       — Замерз, — сказал очевидное Цинхуа, пожав трясущимися от холода плечами, а затем чихнув.       Демон щелкнул пальцами и все напольные чаши в комнате загорелись теплым пламенем.       — Какие забавные звуки ты издаешь, — неожиданно нежно мурлыкнул он, когда заклинатель вновь чихнул.       Он прижал ладонь ко лбу Цинхуа и магией всосал в себя весь холод из продрогшего тела человека. Его рука, уже нейтральная на ощупь, двинулась вниз, лаская щеку, обнимая челюсть и скользя пальцами по шее.       — А это что? — с любопытством спросил он, отстегивая цепочку и снимая золотое украшение.       «Блять! Амулет Правды! Черт, придется это отдать своему королю просто так, а за нормальным подарком вновь идти, когда ноги начнут ходить.»       — Э-э-э, это просто безделушка! Я купил ее у оценщика с хорошей скидкой, мой король хочет забрать ее себе? — заикаясь, выдавил он.       — Ложь, — ответил Мобэй, на что Цинхуа открыл рот в шоке! Эй, раньше король верил любому его слову, а тут так категорично обрубил его!       — Я и сейчас верю каждому твоему слову, вот только амулет говорит, что ты лжешь. А еще он неприятно нагревается.       Демон развернул медальон к нему и продемонстрировал светящуюся надпись «ложь» на золотом украшении. Так вот, как та кошка понимала, что он обманывает ее, а он то думал, раз жара в пустыне просто нереальная, то он может и приврать чуть-чуть с тем, чего не помнит. Он густо покраснел.       — Какая интересная и редкая вещь. Это подарок для меня? — спросил Мобэй, на что Цинхуа скорчил губы.       — Да, — просто ответил он, и демон удовлетворенно кивнул.       — Благодарю. Я принимаю твой еще один подарок ухаживания. Я уже сообщил Старейшинам, что выйду замуж за того, кто их дарил, так что ты можешь больше не притворяться, что ты здесь не причем.       Цинхуа отрыл рот в шоке.       — Сообщил Старейшинам? Замуж?! Ваше Величество, вы вообще в себе, выходить замуж за своего никчемного слугу? О, нет, неужели вы все же съели тот цветок…       — Да не ел я его! — обижено рявкнул Мобэй — Для чего ты вообще тогда дарил все эти редкие артефакты, кроме как не за намерением заполучить мое внимание и расположение Старейшин?       — Ну, я просто… случайно находил всякие ненужные вещи и думал, что они пригодятся моему королю… — начал оправдываться он. — Не думал, что вы вообще заинтересуетесь, или поймете, что это был я.       Демон молча продемонстрировал ему надпись «ложь» на амулете.       — Попробуй еще раз, — усмехнулся он.       — Эх, — вздохнул Цинхуа. — На самом деле, я хотел, чтобы Ваше Величество узнал меня в этих дарах и уже отверг меня поскорее, чтобы я смог найти в себе силы двигаться дальше… — с выступившими на глазах слезами признался он.       Мобэй нахмурился.       — Очень обидно, — сказал он в итоге. — Тебе повезло, что мой амулет говорит, что это вновь ложь. В следующий раз говори правду.       Цинхуа заскрипел зубами в злости. И на что это там обижается проклятый демон? Он уже открыл всю неприятную правду, что еще нужно было этой проклятой побрякушке?       — Мне тоже очень обидно что вы используете амулет против меня. Я хотел дать его в надежде, что вы будете разоблачать ваших предателей, а не заставлять своего слугу выговаривать всю чушь, что есть у него в голове.       — Мне все равно, что говорят те ничтожества, за моей спиной они это делают, или же прямо мне в лицо. Твое мнение — единственное значимое для меня, и я хотел бы слышать от своего возлюбленного только правду.       Возлюбленного?! Он сказал возлюбленного? Цинхуа вытянул голову вперед и заглянул в амулет. На нем ничего не было.              Неужели демон говорит правду?       — Эм. Я тоже люблю моего короля, — смущенно промямлил он. — Я дарил эти редкие артефакты, за которые чуть не расплачивался своей жизнью, в надежде, что Ваше Величество заметит старания своего жалкого слуги и все же ответит на мои чувства взаимностью.       Мобэй довольно хмыкнул, наклоняясь.       — Вот это правильный ответ, — нежно пробормотал он в губы Цинхуа, прежде чем со страстью прижаться к ним в поцелуе.

***

      — Психологическая консультация Цинцзин, здравствуйте, — радостно пропел Шэнь Цинцю, царственно восседая на лавочке, пока Ло Бинхэ обмахивал его веером.       — Шисюн Шэнь, мне срочно нужна эта твоя психическая помощь, — твердо сказал Лю Цингэ, садясь на соседнюю лавочку. — Боюсь, что я влюблен, и только ты можешь мне помочь.       Ло Бинхэ по-животному зарычал, обнажая свой меч, пока Шэнь Цинцю ахнул, схватившись за грудь. Только не это! Неужели ужасные предсказания мадам Мэйинь все же казались влюбленности Лю-шиди в…       — В веер! Я влюблен в твой веер, шисюн, как бы не пытался это отрицать! Пожалуйста, отдай мне его, чтобы мы были вместе, я заплачу любые…       Ло Бинхэ, весь красный от злости, с чудовищным свистом засунул меч в ножны и швырнул веером в своего боевого дядю с такой силой, что будь это любой другой человек, а не Бог Войны, его бы снесло напрочь вместе с лавочкой.       — На, забирай! Проваливай отсюда и более не смей беспокоить нас с Учителем! — истерично орал он.       Шэнь Цинцю прижал пальцы к переносице, тяжело вздыхая.       — Бинхэ, мог бы ты, пожалуйста, не мешать своему мужу зарабатывать нам на жизнь? С тех пор, как проклятый Шан Цинхуа обманом заставил тебя отречься от престола, я — единственный на ком держится наш семейный бюджет! Будь добр, иди лучше сделай мне чизбургер и колу, я понятия не имею, как твой шишу научил тебя их готовить, но пусть с твоего договора будет хоть какая-то польза!