Я бы променял эту жизнь на один разговор с ним.

Блять…

                 Ругательство резкое, бьющее по ушным перепонкам первой буквой и заставляя вздернуть бровь, если «т» сильно похожа на «д», с последующим немым вопросом, который останется без ответа. Кажется, что столь легкое в произношении слово, заевшее на языке подростка, который выучил новое слово от взрослых и решил всем продемонстрировать умения, но нет — это все говорил мужчина за сорок лет, что кружил стервятником над диваном, где нервно подергивала ногой шпионка и мечтая, чтобы в нем села батарейка, и он прижался своей пятой точкой к чему-то мягкому.                 — Тони.                  На тихое звучание собственного имени названный не реагировал, как и на попытки усадить, ведь тут же заходился встревоженным воробьем и был готов драться, даже призвать одного и Марков, если потревожат его быстро бегающие мысли в голове. Шпионке пришлось отступить и выполнить маленькое задание, что дала сама себе — подождать пока тараканы Энтони Эдварда Старка успокоятся и решат поделиться новостью.

«Она точно все и так знает.»

                Миллиардер никогда не признается, что следил за русской шпионкой и Капитаном Америкой долгое время чисто из любопытства и догадывался о сути их отношений, ведь это может усугубить ситуацию — не хватало еще и Романофф потерять в команде по своей честимой глупости и взыгравшей гордости. Тони прекрасно знает, что Наташа ведет двойную игру, даже не скрывая этого, явно пытаясь быть тем звеном, которое всех помирит, но все слишком усугубилось всплывшей правдой.                 Тони прекрасно видел, что Роджерс далек от нового мира: вновь откладывал изучение технологий на потом, старательно пытался избегать новых людей, не доверял ему, хотя и доказывал сотню раз, что не похож на отца, — почти оскорбление, хотя нет, оно и есть, — прятал от других людей свой блокнот и мысли, пропадал на операциях и не щадил свою жизнь. Да, по нему было видно, что он не рад своему пробуждению из-за льда, но многие искренне считали что всему виной неприспособленность к этому миру, но, нет, Старк видел абсолютно все — тяжелые вздохи, имя на случайном листке, что будет смято и выкинуто, знакомые черты, как в том блокноте или в книжках по истории.                 — Тони, ты… ты просто не понимаешь, — голос тих и спокоен, но слишком плаксив, словно расстроенное пианино под неудавшимися пальцами недоучки, всплывает в голове вместе с горбившимся видом национального героя. — Я рад, да, правда рад, что жив. Рад, что знаком со множество хорошими людьми, но… Я бы променял эту жизнь на один разговор с ним.

С ним…

             Роджерс мог сказать его имя, ведь оно не было под запретом, но вместо этого любил холодными вечерами чиркать его в блокноте и любовно обводить каждую букву под тяжелый вздох миллиардера, ведь, если быть честным, то в одно время это делал и он сам — Старку знакомо чувство утраты подобного человека в жизни, но, как и внушал себе долгое время, «перебесился». Тони Старк и вправду «перебесился» достаточно давно и уже не вспоминал, так, редкими моментами, но никогда не позволял набирать знакомый номер и слышать этот голос, а Роджерс и подавно должен все забыть — у него нет даже надгробной плиты.

Что там говорят психологи?

«Никогда не думай об другом человека так, как о себе»?

                 Тони Старк смог все забыть, почти стереть из памяти, ведь прекрасно понимал, что самокопания ни к чему не приведут — ничего и никого не вернуть, а новая жизнь ждала за углом в виде рыжеволосой помощницы, что понимала его не хуже прошлого. Роджерс не смог, да и не пытался, явно молился, чтобы все вернуть, потому темной тенью исполненное желание чуть не придушило его в собственном доме и угробило Фьюри — очаровательно. И, нужно сказать, Старк всегда говорил и не зря, что «от прошлого одни проблемы», но кто его послушает?                 — Нет, Тони, — рука Капитана с силой сжимает другую, металлическую, а спиной старается полностью скрыть свое прошлое от взгляда будущего. — Я не могу снова, Старк, не могу.

Потерять? Хорошо, не потеряй.

                Тони Старк — целеустремлённая и влиятельная личность, потому просто так бы не отпустил и не дал скрываться. Очередная уступка человеку, который смог в отличии от него, что считалась по типу «Будешь потом должен». Роджерс умел восхищать тем, что был готов ради кого-то пожертвовать всем миром, даже собой, хотя, казалось бы, такой «хорошенький до тошноты, прямо тут б вырвало», но это и восхищало — пусть уходит и никогда не возвращается, ведь ради него Капитан Америка был готов оставить щит и зажить обычной жизнью.

«Эта доброта… В печенках сидит.»

                 Не зря отец, черт бы его побрал, говорил, что он «слишком мягкотелый для этого мира», но он же слушал только маму, которая всегда поощряла человеческие, столь нежные и хрупкие чувства, простоту и понимание в дорогом сыне — результат на лицо, как и его последствия, ведь Тони Старк в полной заднице.                 — Скажи, только честно, Романофф, — останавливаясь перед ней, заглядывая в глаза и ожидая моментального ответа на вопрос, который застрял в горле, все же задал другой. — Что думаешь об этом?                 — Выбирай: горькая правда или сладкая ложь? — русское выражение заставило скривиться Старка и на секунду задуматься, после же выдать «Правда» и получить незамедлительный ответ. — Вы — оба идиоты, хоть и в разной степени.

«Говорил же: мамочка.»

                Садясь на кресло, чем вызвал облегченный вздох Романофф, прикрыл глаза ладонями и пытался спрятаться от отвратительного осознания, что не хотело собираться в единый пазл. Сглатывал, пытался не думать, а после с открытыми глазами снова перекрутил в голове.

«Стив Роджерс убьет за Джеймса Барнса, даже, если тот будет заслуживать наказания, все равно защитит ценой своей жизни.»

                — Я понимаю, да, но черт с два приму, — разглаживая морщины пальцами, понимая, что не сможет до конца жизни, лишь тяжко вздыхает. — Как можно пожертвовать всем ради кого-то одного?                 Романофф улыбается, хоть и печально, точно понимает о чем он. Легко кивает и дергает плечами, слегка наклоняется и устанавливает зрительный контакт — точно получила задание от Щ.И.Т.а и теперь тренируется на нем, или же выполняет его.                 — Капитан Америка предан стране, но Стив Роджерс своей семье, — вещи крайне очевидные, но давно позабытые под слоем пыли на страницах хроники, что всплывают наружу, как книжный червь и показывает съеденное и крайне неприятное. — Он же говорил, напомню дословно: «Капитан Америка остался во льдах, а вышел кто-то другой.». Тони, он говорил о Стиве.

«О, Наташа, можно было не говорить об очевидном.»

                Закатывая глаза на столь проникновенные слова, все же дождался того, что шпионка махнула на него рукой и вернулась к изучению модного журнала, — нашла чем заниматься в такое время, — просидел так еще с пару минут, точно изучая обложку, где изображен он сам, как самый «Богатый человек мира года», тряхнул головой и прикрыл ладонью лицо.                 — Ладно, пока не в пал депрессняк, я все же напомню, — бросая журнал на столик и складывая ногу на ногу, надеясь, что все же привлекла внимание и без сильного желания хозяина башни прогнать её взашей, лишь тряхнула рыжими кудрями. — Мировые лидеры ждут, что договор подпишет каждый герой, а так же то, что мы сдадим Барнса им же вместе с Алой Ведьмой, Роджерс объявил войну всему миру и будет защищать их до конца.                 Кивать на каждое слово устанет голова, если не закатится после за многострадальный столик, ведь все проблемы накатили сразу же и их лучше бы решить, а не просто сидеть и думать — Пеппер по головке не погладит за то, что ей каждые пять минут названивают вышестоящие и не дают спокойно работать, а пиар-отдел устал разгребать «славу» Мстителей.                 — Вероятность договориться минимальная, но можно попробовать, — глупость, но надежда до сих пор горит, хотя он и не маленький мальчик с горящими глазами, что впервой увидел изобретение отца и не пытался повторить. — Если нет, то драки не избежать. Сколько нас?                 — Меньше, чем их, намного, — улыбаясь, особо не скрывая, что эти карты не принесут крупный выигрыш, лишь порванные карманы и синяки, все так же смотрела на Старка. — Наш колдун вряд ли согласиться лезть в это, так еще и вне доступа. Есть кто на примете?                       Тони Старк и не надеялся на то, что им поможет Срэндж — колдун вне досягаемости: умен и хитер, так еще и опытен, большую часть времени думает о своей шкуре, потому и не лезет в Мстители и предпочитает копошиться в своих магических штучках. Одним словом — засранец.                 И, Тони бы продолжил костерить Доктора псевдо-науки направо и налево, если бы не понимание того, что не время для этого — нужно срочно в Германию, чтобы остановить их побег, иначе потом за ними придет правительство и «сюсюкаться» не будет. Отвратителен и тот факт, что им и вправду нужны люди, которых нет — все заняты. Были и  те, что свободны, но не в шаговой доступности или не подходили по силе и уму в этой ситуации, скорее назвал бы «неумелый молодняк», но Старку не нравится имя, что крутится на языке.                 — Кто он?                 Вздрагивая, не ожидая такого вопроса в лоб от Романофф, посмотрел на нее и поджал губы — он что-то не знает или Наташа и вправду умеет читать мысли? Нет, конечно же, была вероятность того, что он не особо следил за лицом и так буквально написано «Я знаю, но звать не буду.», вот только шпионка этого не поймет.                 — О чем ты?                 — Точно есть кто-то на примете, — замечая то, что он снова нахмурился. Была сильно этому удивлена. — В чем проблема? Он слишком молод, чтобы надирать другим зад? Может настолько глуп, что раздражает великого гения?                 — Умен, красив, силен, очень гибок и прыгуч.                      Романофф точно отпустит шутку о том, что он описал не супергероя, а «девочку на час» и, к  сожалению, особо и не будет далека от истины, хоть и их история намного глубже. Закончилась, правда, но оба были и по началу крайне интересная, но по ее завершению все хуже и хлеще, хотя нужно признать — лучше его им не найти в ближайшие сутки: послужной список приличен, помыслы чисты, с головой дружит и до отвратительного похож на самого Старка.                 — Если это не ночная бабочка, то в чем проблема?                 — Он бросил геройскую деятельность ради спокойной жизни, — замечая изумление и легкий закат глаз, был готов оправдывать его, ведь  знает истинную причину, но не может рассказать. — И наши отношения… крайне напряженные.                 Обстоятельства требовали снова встретиться лицом к лицу с прошлым, а Романофф и её тихое, но требовательное «Надо» заставила набрать Хэппи и отпустить домой, а самому поехать на знакомый, но поистине тревожащий адрес разум.

***

                Квинс все также приветливо тих и спокоен, даже в вечернее время, когда офисные клерки стараются скорее вернуться домой, слишком уютен и навеявший приятные воспоминания, которые каждый раз заставляют дернуться от нарастающей тревоги в груди.                  Здесь впервые обнаружили супер-героя, что не появлялся более двух лет, но все также у всех на слуху — Человек Паук. Тот самый герой, что начинал свой путь с перевода бабушек через дорогу и беготни за маленькими воришками с возвратом сумки, а закончил борьбой со своей темной стороной, врагами параллельных версий и попыток помочь всем и сразу же — получилось, но не многие знают какой ценой и почему после фееричных побед исчез со всех радаров.

Человек Паук исчез и остался только сломанный во всех смыслах двадцати четырехлетний парень, что не был готов к такой реальности.

                 Прошлое от которого все время хотелось спрятаться, но настигавшее в самые неожиданные моменты — вот кем он был для Тони Старка, а не обычным парнем или супер героем.                 Тони Старк никогда и никому не признается, что когда-то верил в любовь до гроба, а не скрытый расчет, где главное было «доверие» и «понимание», как с Вирджинией Поттс, которая стала его женой с год назад. Первое всегда пугало, а второе заставляло понимать, что это и для чего, — и, если так подумать, то всегда можно убедить себя, что любит эту женщину.

И почему от этой мысли стало паршиво?

                 Очередной поворот, еще один светофор и остановка прямо перед нужным домом за стареньким Фордом, который служит своему хозяину со времен универа. Аккуратно заглядывает на второй этаж в третье по левую сторону окно, где не горит свет, тяжело вздыхает и снимает очки, что закидывает вглубь бардачка.                 Тони не готов встречаться с ним, нет, с ними, но упрямо открывает двери и спешит войти в подъезд, не помнит, как пробрался на второй этаж и постучал в нужную квартиру, но стоило услышать слегка хрипловатый, но нежный голос, увидеть образ настоящей матери Терезы, почувствовать легкий запах финикового пирога и чая, как ощутил себя до странного уютно.

Словно он... дома.

                — Миндаль, виски и мускат — знакомый запах, кто вы?                 Нужно сделать шаг назад и сбежать, ведь слишком волнительная встреча, но вместо этого берет её руку, чувствует легкий холодок и сухость кожи, укладывает себе на щеку и дает полное право себя ощупать.                 — Здравствуй, — заглядывая в поддёрнутые белой дымкой глаза, что всегда теперь смотрят через людей, почувствовал то, как дернулась ладонь женщины. — Мэй, а Питер дома?                 Женщина широко улыбается и опускает руку на подбородок, где неправильно сильно колит кожу борода, легко спускается к плечу и слабо ощупывает, пытается смотреть туда же, но слегка выше.                 — Тони, эх, Тони-Тони, где же ты был все это время? — руки женщины дрожат, а внутри все медленно переворачивается, а от себя самого становится тошно, да так, что пришлось взять её за руки и остановить прикосновения. — Я не вижу, ты же знаешь, но чувствую, что что-то не так. Почему Питер молчит о вас?

Потому что «вас» давно не существует.

                 Об этом говорить не хочется, ведь тогда Мэй Паркер и вовсе разочаруется и выгонит его, точно поняв, что Тони обидел её «мальчика», но это и было странно — он ничего не сказал, но почему? Усаживая женщину за стол и сам наливая чай, попутно слушая об успехах Питера в работе, не был готов к тому, что ему придется поддерживать его вранье, ведь реальность намного хуже.                 — Он такой молодец, наш Питер…— тепло улыбаясь, словно вновь увидела первые шаги племянника, с кивком приняла кружку и дернулся в ту сторону, куда сел Тони. — Заканчивает универ, — ложь. — С отличием, никогда не сомневалась в моем мальчике, — ложь. — И уже поразил многих руководителей, которые приглашают его на стажировку к себе, а после и работу, — ложь. — Даже сейчас работает…                 С каждым новым словом хочется прибить себя, ведь даже не решился после разрыва подойти к нему. Нет, он естественно предлагал взять деньги у него или подработать в его компании, но Питер попросил больше никогда его не тревожить и не лезть ни в свое дело. И, пожалуй, он только сейчас понимает, что спускать подобное и потыкать его словам была отвратительная идея, ведь он знает правду в отличии от Мэй.                 Питер Паркер смог поступить в МТИ, но не на бюджет, ведь было минимум мест, сразу же пошел работать, чтобы оплачивать себе образование, но не смог вытянуть двойную жизнь и учебу, хотя продержался достаточно долго. Были моменты, когда без сигарет не мог и часа просидеть, после легкий срыв и побитый однокурсник, кажется Гарри Озборн, за издевки над его финансовым положением летит в стену. Как это бывает, если перейти дорогу богатенькому человеку, то заведенное дело и угрозы уйти надолго, если не заберет документы и не исчезнет с его лица — Питер и сделал так.                      — Он так много работает, а я… — дрожащая рука проходится по краю стола, словно пытается убрать крошки, но вместо этого сильнее сжимает. — А я теперь не могу ничего сделать сама без боли в голове и зрения. Тони, я его совсем не вижу… С ним же все хорошо, да?

Питер Паркер хлебнул дерьма.

                Мечты уходят на второй план, когда нужно работать и обеспечивать семью, а подобное сильно сказывается на людях — нет, когда он просил досье на Питера, словно не приглядывал через Хэппи за ним последние годы, то не видел его фотографий, но слышал комментарии. И, пожалуй, не нужно знать Мэй, что её вечно радостный мальчик превратился в острого во всех вопросах мужчину, который может быть мягок только дома — ему жаль, правда.                  — Да, Мэй, все, — вздрагивая, когда на периферии заметил предмет разговора, что оперся об косяк и высокомерно смотрел сверху вниз, лишь сглотнул. — Хорошо.                 Питер Паркер не улыбается ему, как когда-то, даже не удостаивает взгляда, подходит к Мэй, касается плеча и слегка поглаживает, словно спрашивает «Все ли хорошо?», на что получает тихое «Да, а теперь пойди и поговори с Тони.» и это заставляет впервой за столько лет встретится взглядами.                  — Хорошо, теть Мэй, — целуя ту в щеку и убирая руку, кивком головы показывает в сторону спальни, пока сам продолжает, хоть и более раздраженно. — Мы быстро закончим и я приготовлю ужин.                 Мэй кивает, печально улыбается и продолжает пить чай. Питер не глуп, включает телевизор  и слегка прибавляет звук новостей, где говорится о договоре, что должны подписать все герои, — он не глуп, все понял и так, потому и оставил на этом канале. Все так же кивает в сторону спальни, попутно забирает из куртки пачку сигарет и не отвечает на непонятные взгляды — не стал бы, ему этого не надо.                 Двери в комнату закрывается, а первое, что делает Питер после стольких лет разлуки, хватает за шиворот пиджака, швыряет в стену и хватает за футболку, которую, при желании, мог разорвать.                 — Повтори-ка еще раз, — Паркер точно желает его разукрасить, но вместо этого просто держит. — Что я говорил в нашу последнюю встречу?                  — Забыть и свалить? — немного перефразировал, но все же суть тогда уловил, что точно не понравилось Питеру, раз решил надавить сильнее. — Лучше бы ударил.                 Питер отпускает его, разглядывает синяк свысока, закатывает глаза и неопределенно качает головой. Тони и вправду ждал, что он это сделает, хоть чего-то, но вместо этого было молчание и негласные переглядки: он — блеклая тень самого себя, что носит с собой сигареты и питается чаем, ведь терпеть не может кофе, еле сводит концы с концами, терпеть не может тупость людей и откровенно на всех срывается.                  — Оставлю все на волю судьбы, — фыркая, точно зная о чем говорит, все же идет к балкону, даже успевая сунуть сигарету в рот. — Она отлично справляется.

Издевается.

                 Хотя, будь он в таком положении и переживший предательство, то поступил примерно так же, но еще бы раза три или четыре вдарил для профилактики, а Питер ведет на балкон, поджигает сигарету, даже предлагает одну, и просто старательно успокаивается — знает, в свое время этим же занимался, прямо в аккурат в отношениях с ним. Питер всегда говорил, что «курить вредно» и пытался отучить глупыми способами, что все же помогли, но теперь и сам поддался губительному соблазну вперемешку с самокопанием — хорошие компаньоны по жизни.                 — Ты ничего не говорил Мэй лишнего?                  — О наших «отношениях»? — парень даже не дернулся, а значит не про это, потому остается последнее и верное предположение. — О том, что бросил универ и работаешь?                 Питер невесело протягивает «Десять очков Гриффиндору», но, если раньше это вызывало смех, то теперь неуместный собственный смешок — все поменялось в просто отвратительную сторону. Что-то внутри кричало подойти ближе, извиниться, обнять и вновь начать оберегать мальчишку от всех бед, но между ними в узком проеме балкона останется пару шагов, а Питер продолжит смотреть волком.                 — Это даже немного забавно, — стряхивая пепел в банку, чувствуя себя последним дерьмом, все же делиться мыслями. — Она уже забыла моих родителей, время от времени спрашивает «Кто такой Бэн?», но никогда о наших отношениях. Чертовая амнезия, даже подействовать нормально не может.                 Питер тушит сигарету, точнее то, что от нее осталось и выкуривает еще одну, ведь так намного проще — Тони знает, но не может выносить дым и встает с проветренной стороны, все так же разглядывая город с небольшой высоты.

Почему же ушел Человек Паук?

                Многих волнует этот вопрос, но в этой Вселенной ответ на него знают только они — слишком добрый ко всем. Питер Паркер пытался помочь всем и сделать так, чтобы злодеи из других вселенных стали хорошими и не умирали, ведь их смерть трагична, а становление вынужденное, потому и делал все то, что считал нужным. Смог, правда, смог, отправил их в  другие вселенные, даже попрощался с паучками, но не предусмотрел того, что во время процесса обращения Гоблин захочет причинит вред его родным и заставит отлететь Мэй в стену. Лужа крови, Питер срывается с цепи и пытается проломить голову Гоблину, но, благо, Старк поспевает вовремя и удается спасти Мэй — она жива, но в коме более полугода, а там их расставание, и на Питера наваливается слепота тетушки и постепенное угасание памяти.

      Человек Паук слишком добр ко всем и помогает независимо от подсчитанных рисков, хотя они велики и могут касаться семьи, а стоит свершиться им, как разочарование в маске и желание жить только для себя и родных настигает быстрее, чем появляется строка на первой полосе газеты: «Его нет с нами».

                — Может все же…— замечая то, как зловеще поднимает голову в его сторону Паркер, понимая, что подобное может стоит безупречного личика, все же продолжает. — Мэй не заслужила слушать ложь и страдать от догадок о том, что её племянник губит свое будущее в работе и сигаретах.                 Питер, что было удивительно, так и не поднял руку, лишь разжал и отпустил пальцы вниз, посмотрел на открывающийся вечерний вид и с усмешкой протянул «Ебучий святоша», что сильно резануло по ушам — он никогда не позволял вырываться столь язвительным оскорблениям перед ним, да и не только.                 — Не смей строить из себя праведника. Напомнить, что было до меня? — запретных тем больше для Питера не существует, хоть и раньше пытался смягчать углы и обходить больные раны, но теперь усмехался и резал правдой. — Шлюхой,  Старк. Ты был шлюхой, что мог в у смерть нахуяриться и вытворять такие вещи, что не доступны конченным блядотам, — ему наплевать на красноречивые взгляды прекратить это, ведь не орн приперся в его дом с глупыми просьбами. — И теперь меня поучаешь.  Знаешь, ты безумно лицемерен.                 Услышав это от кого-то другого, то обязательно бы разозлился, послал этого человека подальше и применил санкции против длинного языка, но это был Питер и это Старку сейчас нужна его помощь. И, если быть до конца честными, то именно Старк сюда пришел и нарушил свое слово, так еще и читает нотации как жить ему жизнь, когда сам был еще хуже — очень лицемерно, он извинится, но потом.                  — Не лучшая часть моей биографии, не спорю.                  — Как Пепс?                  Вопрос сам по себе ожидаемый, но крайне неоднозначно неловкий — обсуждать свою жену с бывшим, которого когда-то любил сильнее жизни. Но, самое неловкое было и то, что Пеппер была хорошо знакома с Питером и в свое время мечтала стать свидетельницей на их свадьбе, но все повернулось по-другому, и свадебное приглашение отправляла уже она на свою. Пеппер казалось, что их отношения в прошлом и поэтому это будет хорошей идеей, ведь они все взрослые люди, но приглашение было направлено назад с пожеланием «Стальных нервов со Старком.» —  Питер не хотел больше видеться.                 — Она точно спросит это же, —  замечая, что парень неопределенно пожал плечами и улыбнулся, более теплее, чем многим в округе, малость расслабился. — Как и всегда: пытается спасти компанию и поднять Мстителей в глазах гражданских, как и мировых судей, но все крайне… плохо получается.                 Питер всегда говорил, что Старк слишком много взвалил на печи Вирджинии Поттс, а сейчас может не подбирать слова и с вздернутым подбородком дать подзатыльник — понимает, не спорит, но вести бизнес больше не хочет, да и не особо желал. Вот только вместо слов очередная сигарета, дым, что летит ему в лицо и крайне задумчивые карие глаза, что смотрели сквозь горизонт.                 — Я видел новости, — кивая собственным доводом, понимая, что этот человек без сильной нужды здесь не оказался, все же продолжил. — У меня нет денег, я не гениальный ученный с нужными наработками, абсолютно никакой информации на противников, а значит, тебе нужен от меня Человек Паук.                 Тони рад, что несмотря на большое количество времени и отсутствия времени на сильные умственные нагрузки, Питер все так же мог с лёгкостью предугадать дальнейшую тему разговора, — нет, Старк не называл его отсталым, просто удивляется тому, что неизменно, — но не был этому рад, ведь это значит, что точно откажется.                  — Нас намного меньше, а в их команде Алая Ведьма и два супера, — видя, что тот мотает головой, даже не думая соглашаться, ловко перехватывает сигарету и тушит в банке. — Что мне сделать, чтобы ты помог?                 Питер, что было удивительно, задумывается над вопросом на долгие две минуты, по лисьи жмурит глаза, словно виляя рыжим хвостом, как одна шпионка, улыбается и готовится напасть в любую минуту, словно отомстить за прошлое.      

    Месть аккуратная, понятная, но слишком ужасная, чтобы сделать.

                 — Плачь.                  Тони больше не смотрит на парня, делает два шага назад и мотает головой, ведь сделать это означало показать свою слабость тому, кто ею будет упиваться — нет, Питер не такой человек, но ему может принести подобное удовольствие в качестве извинений. Именно это и может показаться со стороны, если не знать, что Питер досконально знал своего партнёра в далекие годы и знает, что Тони Старк сделает все, но не заплачет— это выше его сил.                 — Ладно, шутки в сторону, давай начистоту, — сигареты в раз заканчиваются, а отголосок разума предлагает свою глуповатую помощь, которую, может быть, примут в виде обычного разговора — дело касается многих, а не только их. — Силы не равны, многие, как я понимаю, не знают чего ждать от встречи — мирных переговоров или драки. Какова вероятность, что никто не пострадает?                 Питер знал о чем говорил — это понимали оба, но оставить все, как есть, не было возможности, ведь может закончиться еще большей кровью. Питер это знает, уже бывал в таких передрягах, потому старательно пытается обходить стороной — не хватало только вляпаться еще сильнее, чем есть.                 — Сможешь ли ты взять на себя ответственность за каждого пострадавшего, а Роджерс? — зная, что Старк и сам задавался такими вопросами, старался просто напомнить — чужие жизни не игрушки эгоизма. — Стоит ли риск вашей правды, Тони?                 Больше голос не был насмешлив или холоден, лишь нейтрально наводящий на нужные мысли, которые отгонялись горячей головой — нет, это все стоило того; ведь нужно вернуть Роджерса и заставить остатки команды подписать Заковианский договор, посадить Барнса в психушку или тюрьму, подчиниться всему миру и, видимо, убить все то, к чему шел многие годы.                  — Прекрати себе сейчас врать и скажи правду, — по взгляду видит, что Старк снова просчитывает наперед шаги, которые кажутся «правильными», так и продолжая глушить все доводы разума. — Что случилось?                 Повернувшись вновь, замечая тот самый взгляд, который обещал, что они со всем справятся вместе, не смог подобрать слов и просто замолчал — нет уже никаких «они» и никто, кроме самого Старка, не поможет разобраться в этой ситуации. Питер Паркер не поможет и не будет сражаться за его сторону, возможно, если ему предложат более выгодные условия, то и вовсе перейдет на кэповскую — все возможно, нельзя исключать вариантов.                  — Тони..                 — Ты мне не поможешь, так? — избегая случайных касаний, что Питер совершал по незнанию, делает шаг назад к двери и нарочно весело продолжает. — И ладно, сами справимся, удачи тебе.                 В Германию Тони отправлялся один, даже не думая прикасаться к виски, чтобы расслабиться, прокручивая в голове встречу и взгляды адресованные тому, кто вызывал точно не отвращение — ненавидел бы его Питер, то даже бы за порог не пустил, не дал увидеть Мэй или сразу же спустил с лестницы.

Одно было ясно точно: думать о нем вредно.

***

Цифры.

                Тони Старк любил цифры больше, чем людей и ни для кого не было это секретом. Цифры никогда не разочаровывали, только он сам, ведь подсчетом всегда занимался самостоятельно — винить в провале себя намного проще, чем других. Люди же всегда изменчивы, глупы в своих суждениях, крайне недалеки в поступках, потому старательно пытался оградить свое существование от других. Пытался, правда, но, как и любое живое существо, все же совершил ошибку и радовался ей — близкие люди, что всегда вытаскивали из Ада, заставляли верить в лучшее, а получали в ответ одни беды.                 ИскИн посчитал их шансы на победу вместе с пауком, которые составляли около сорока четырех процентов без учета изменений в команде противника, но без него — тридцать семь, а на поле боя, когда выступило два супера и Человек-муравей снизились до слабых десяти.

Будь Человек Паук с ними или же нет — шанса на победу не было.

                Тони понимал это своей головой, но искренне пытался исправить ситуацию и принести ясность в столь запутанное дело. Хотел, но вместо этого с дрожащими руками опускался на землю, смотрел на Роуди и мечтал, чтобы Сокол исчез с лица земли вместе с другими — они заслужили и смерти, ведь никто не смеет причинять боль близки Тони Старка.

Он и сам с этим отлично справляется.

Прекратите помогать.

                 Нелепая схватка могла закончиться смертью, если бы Пятница вовремя не сориентировалась и не решила вызвать вертушку, ведь Старк был и вовсе не в состоянии думать — перед ним снова стояло лицо друга, что корчилось от боли, а из горла доносились тихие хрипы вперемешку с заверением, что все хорошо.                 — Мне жаль.                 Слова не его, но каждый раз, когда кто-то снова страдал по его вине, проговаривал в своей голове, словно заевший урок, который клешнями не вытащишь — Тони Старк не заслуживает кого-то любить, ведь от этого одни проблемы. Хочется взять Сокола, или как называет команда противника, Сэма и придушить собственными руками без каких-либо железяк, но Роуди ловит запястье и из последних сил просит этого не делать.                 Отпуская Роджерса из виду, более не думая об их безопасности, как и о том, что за ними придет правительство и посадит за решетку, теперь уже надолго и без помощи Старка, ждет вертушку и медленно успокаивается — поврежден позвоночник, а кровоизлияния в органы обнаружено не было, как и внешних повреждений.

«Прошу, пусть все обойдется.»

                Долгая транспортировка, даже слишком, заставила понервничать, а в операционную, даже за крупную сумму, и вовсе не пустили бы, лишь позвали медсестру и попросили налить успокоительного. Хорошенькая девушка с милой улыбкой принесла стакан и стала что-то лепетать о том, что их специалисты лучшие и помогут Роуди встать на ноги, но слушать подобное хотелось в последнюю очередь — все слишком нелепо, ведь сейчас ему не до слов, а до одной конкретной двери и человека, который пострадал по его вине.

«Сможешь ли ты взять на себя ответственность

за каждого пострадавшего, а Роджерс?»

                Тони прекрасно понимал, что не сможет, но все равно потащил обычных людей без способностей к быстрой регенерации на поле боя и оглушительно проиграл. Казалось, что и выигрыш был в этой ситуации отвратительным — все закончилось бы тем, что пришлось отдать под стражу каждого, даже не особо причастных к этому делу.                  Проходит больше пяти часов, а единственное желание было отключить все гаджеты — пропущенные от Хэппи и Пеппер заставляли чувствовать себя последним уродом, а единственный пропущенный с незнакомого номера напрячься, но и вовсе позабыть об этом. Не хотелось ни с кем разговаривать до того момента пока не выйдет врач и не скажет, что все хорошо, ведь до этого момента точно на кого-то сорвется и сделает еще хуже — не стоит, не надо.                 На шестом часу выходит хирург, который пожал плечами и с видом мертвеца сообщил, что все обошлось и нужно длительное восстановление, но есть одно «но» —больше Джеймс Роудс не встанет на ноги. Новости хорошие, но и отвратительные одновременно, вот только легче не было — много раненных осталось в Германии, покрытие расходов за разрушенный аэропорт и волнующаяся общественность во главе правительства, которое больше не будет ждать.                 Сидя у постели Роуди, видя, что тот выжимает из себя последние острые шутки, до безумия боится выйти из больницы, но через неделю выписали, а коляска казалась настоящим наказанием для офицера — все так, но Роудс с этим не согласен, давай гнать наперегонки с еле идущим следом Старком.                 — Не плачь, женушка, твой солдат вернулся же, — глупая шутка заставила печально усмехнуться и положить ладонь на плечо, чтобы с силой сжать. — На коленки хочешь?                 — Ты встанешь на ноги, — сдерживая сопливые порывы, коих за последнее время было слишком много, хлопает по плечу. — Обещаю.                 Роудс замолкает, кивает и прекращает строить из себя оптимиста, лишь взялся за ручку у колеса и поспешил к машине, где его уже ждал Хэппи, что поможет залезть и в целях безопасности отвезет вместе со Старком в Башню.                 В Башне тихо, даже слишком, пусто и холодно, как и мысли её хозяина, что старательно пытался гнать плохое дальше и помогал Роуди доехать до спальни и рассказать о хорошей стали, которой попробует сделать подобие ходунков и поставить на ноги. Джеймс молчаливо кивал на каждое слово, и стоило глуповато попрощаться, то попросил выспаться — слишком отвратительно выглядит?                 Пеппер заехала тем же вечером, но не смогла вытянуть и пары слов от Старка, даже информацией о том, что Роджерса вместе с Барнсом заметили в Сибире, не заставили поднять головы. Тони было абсолютно наплевать на это, ведь сейчас он сосредоточен на восстановлении друга, и потому, когда в новостях рассказывалось о взрыве станции в Сибири, то и вовсе не пошевелил пальцем.

Сибирь ассоциировалась с холодом и смертью — Тони в этом убедился.

                Прошел долгий месяц перед тем, как Роуди смог сделать пару шагов в ходунках, а Тони Старк стать чем-то напоминающего себя прошлого, хоть и блекло. Радуясь тому, что Джеймс почти не падает уже через неделю, был восхищен стойкостью друга — говорили, что не встанет, но нет, даже несмотря на это, смог и идет, так что этим «шарлатанам» лучше молчать. Пеппер появлялась в Башне все чаще и радовалась вместе с ними маленьким успехам. Радовалась и следила за каждым их шагом, словно мать, ругаясь за несоблюдение режима дня и иногда поговаривая о компании, которая успела стабилизироваться за достаточно короткое время.                 Иногда Тони искренне жаль Пеппер, ведь эта прекрасная женщина терпит его уже не первый год: сначала его не самый лучший период, где вытаскивала из постели очередную девушку или парня, а после и его самого в усмерть пьяного и винящего во всех грехах, ведь накрутить себя было делом жизни, как и компания отца. Иногда жаль, ведь подруга дней его суровых слишком стойкая и жалеть себя не позволяет, зато его — с радостью. Казалось, что у Вирджинии Поттс целью жизни было прописано «Помогать ужравшемуся миллиардеру, филантропу и дальше по списку с его загонами и компанией» — догадки о том, что в нее синдром спасателя были подвержены достаточно давно.

Давно, да, может, поэтому он сейчас видит это?

                Поднимаясь в комнату Роуди с хорошими новостями по поводу усовершенствования ходунков, — прочный материал прямиком из Ваканды, незаметный глазу и почти не ощущаемый в жизни, разве не прелесть? — почти взлетел в комнату, но чуть не упал, когда увидел того, кого привезла с собой Пеппер, чтобы поговорить с  другом.

Бежать.

                Все старковское нутро кричало это, но вместо этого вальяжно прошел к  дивану, где и расположились гости вместе с хозяином комнаты, сел с краю и с крайним спокойствием граничащие с напускным пофигизмом разглядывал всех участников картины. Роудс выглядел достаточно хорошо и, кажется, был счастлив увидеть новые лица, Пеппер вела себя так, будто бы не привела в цитадель Старка того, кому запрещено входить сюда, а проблема долгих бессонных ночей со спокойствием сидела рядом и что-то лепетала про хорошие деньки.                  — Это все хорошо, Пит, но все же, — замечая красноречивый взгляд Тони Старка, что прямо таки требовал причину пребывания здесь «этого недоразумения», отвел взгляд и продолжил. — Тебя привело сюда только желание увидеть старого друга или же что-то другое?                  Питер молчит, разглядывает узоры на ковре у столика, но после кивает и впивается взглядом в хозяина башни. Тони поджимает губы, понимает, что в этом взгляде прослеживается едкое напоминание «последствий» его решений, но взгляда не отрывает — было в этом что-то невообразимо тоскливое, понимающие и совсем немного уставшее.                  — Я не отказываюсь от своих слов тогда, но, — замечая, что настроение резко переменилось у всех, искренне надеялся на то, что никто не вспоминает того времени и никого не винит. — Вы действовали из лучших побуждений.                 Тони искренне считал, что лучше бы Питер обвинял его в последствиях глупых решений, а не пытался утешить, причем так глупо и столь неуверенно, что захотелось залезть обратно в костюм и сигануть со стратосферы, лишь бы не видеть этого. Хочется этого не видеть, но не было возможности встать и уйти, ведь стоило попробовать, как сидящий рядом Джеймс схватил за руку и снова усадил обратно.                  — Я не для того упрашивал Пеппер взять с собой, чтобы начать читать лекции.                 — Разве? — освобождая руку от чужой хватки и спешно складывая их на груди, волком смотрел на Паркера, который по-другому и не мог. — А для чего еще мог прийти человек, который отказался помогать и настоятельно попросил катиться колбаской из его жизни?                 Питер поднимает бровь и взглядом указывает на Поттс вместе с Роуди, которые пытались делать вид, будто бы и вовсе не в этой комнате, ведь все выливалось в старые обиды и крайне сильные потрясения с обеих сторон — Старк в этом уверен. Была уверенность в том, что им этого знать не стоит, как никак Пеппер его жена и бывшие отношения мужа не должны интересовать вовсе, но они оба прекрасно видели, что было тогда — понимают и против ничего не говорят.                 — Поговорить, Старк, просто, — задерживаясь немного дольше на руках в защищенной позиции, прикрывает глаза всего на секунду и на выдохе произносит. — Поговорить спокойно. Я не хочу ругаться.                 Пеппер улыбается и взглядом приказывает выйти и все закончить нормально, Роуди ее полностью поддерживает и даже слегка толкает в плечо, а Питер встает и кивает в сторону двери — надо значит надо, просто лучше поднять задницу и поговорить, ведь в этом ничего сложного нет.                 — Я не прощаюсь и надеюсь на скорую личную встречу, — кивая Пеппер, как и Роуди, что крепко пожимает руку, все же обращается к Старку. — Мелиссы не найдется?                 Тони кивает, понимая, что такие разговоры лучше проводить под тонной успокоительных, все же нервно поднимается и спешит на выход, точно зная что тот идет следом. Шаг пружинистый, но спокойный, более уверенный, чем тогда, — тот, который будет сниться еще пару ночей в страшных снах, ведь там, словно кинопленка, будут подкидываться подсознанием счастливые деньки.                  Раньше, точно тогда, Питер имел привычку идти всегда позади, но стоило дать их отношениям какое-то определения, как всегда шел рядом, но сейчас все пришло к исходному положению — знакомые незнакомцы, забавно звучит, да?                 До кухни добрались без приключений, а Питер, словно по старой привычке, потянулся к верхней полке и стал рыться рукой в поисках чая, но не обнаружил — глупая, но победа непонятно над чем, ведь теперь это вызывает непонятное разочарование. Чаи всегда хранились на верхней полке и после расставания слишком долго маячили перед глазами и заставляли подниматься тоске, потому и переставил на нижние, что и сказал сразу же.                 — Чай?                 — Кофе, плеснешь коньяк и будет чудно, — замечая крайне красноречивый взгляд из-за плеча, лишь тихо усмехнулся и закатил глаза, когда парень взял вторую кружку и плеснул туда чаю. — Зачем спрашивать, если все равно делаешь по-своему?                 — А ты?                 Поставив кружки на стол и усаживаясь на стул, замечая, что Паркер слишком спокойный, все же делает глоток и кривится — мерзость какая: горькая, сводящая челюсть и кружащая на языке сладковатое послевкусие мяты. Было ощущение, что тот добавил полыни в чай, но её там не должно быть — сам чай перебирает в момент ностальгии и знает это.                      — Как Мэй?                 — Я ей все рассказал, — замечая, что чужие пальцы на кружке сжались до белизны, лишь мотнул головой. — Попросила передать запоздалые поздравления со свадьбой.                 Питер выглядит спокойно говоря это, но вот Старку от этого становится только хуже — Мэй Паркер теперь его за порог не пустит и будет проклинать всю жизнь за то, что он сотворил с её племянником. Питер выглядит спокойным для того, кого бросили самым отвратительным способом с неловким «Извини» и от этого становилось только хуже — нельзя же быть еще большим уродом, но Старку удается.                 — Прости.                                                                                                 — Прекрати это, правда, смотреть больно, — замечая то, как дернулся мужчина, все также тяжело вздыхает и поджимает губы, когда вновь отводит взгляд. — Подумаешь, бросил влюбленного мальчишку, с которым и вправду никогда не было будущего. Зачем снова об этом говорить? Ты женат, а я…— делая глоток чая, который был до безумия вкусным, все же пожал плечами. — А мне некогда об этом думать.                  Тони знает, что некогда, ведь с таким графиком между работами сильно не разгуляешься, но от этого становится только хуже. Было бы проще, если Старк знал, что у его бывшего парня все хорошо — женился бы на Мишель, своей давней подруге, которая его понимала слишком хорошо и одного возраста с ним.                 — Всегда думал, что сам бросишь меня, когда поймешь что старик не нужен, — замечая то, как Питер встрепенулся, все же пытался выдержать темный взгляд и сказать правду, хотя бы сейчас. — Правда думал, что все закончится и Мишель была так красноречива в своем понимании тебя, что-                 — Мишель? — хлопая ресницами и резко повернув голову в бок, словно сова, что нашла добычу, был готов вцепиться в него ногтями, — заслужил. — Ты придурок, Старк. Я любил тебя, нуждался только в тебе, а ты решил уйти только из-за того, что моя подруга криво смотрела на нашу разницу в возрасте? Ты всегда был таким идиотом или я этого не видел?                 Пожимая плечами и понимая, что теперь эта причина кажется какой-то нелепой, только и мог извиняться — ничего не исправить, тут понимали обе стороны, даже от разговоров по душам или резким возращением общения. Питер не позволит снова всему случиться, ведь слишком принципиален, а вырывать кого-то из счастливого, — всем должно казаться так, — брака не будет.             — Согласен, идиот, но подумай сам, — прокручивая на столе кружку, понимая, что нужно чем-то занять руки, чтобы случайно не сорваться и не сбежать, пытался донести простую истину. — Тебе тогда только наступило восемнадцать, знакомы мы с твоих пятнадцати. Я был просто твоим наставником, который случайно заинтересовался подростком, а ты… — надо бы замолчать, а то кружка в руках Питера резко дернулась. — Ранее не с кем и не встречался, а тут я и все закрутилось. Это изначально выглядело все неправильно.                  — Пеппер цитируешь или Мишель? — поднимая кружку и допивая, с самым спокойным лицом отдает кружку Старку, который тут же принимает без задней мысли и поднимается, чтобы выполнить безмолвную просьбу — налить еще. — Ты тоже спокойно принимаешь вещи из рук Пеппер?                 Кружка была у него в руках секунда назад, но стоило посмотреть на пол, как увидел крупные осколки — руки отвратительно что-то держат в последнее время, даже в мастерской вечно все падает, потому было не удивительно. Поворачиваясь к Паркеру, который смотрел на него все это время, поджимает губы и надеется, что тот не будет продолжать эту тему — он забылся, до чертиков забылся, потому и совершил глупую ошибку, которая может стоить еще большими проблемами.                 — Я не буду развивать эту тему, правда, — поднимаясь со своего места и сделав шаг, чтобы взять чужую руку, помог выйти из осколков и с улыбкой перешел к настоящей теме разговора. — Что произошло между тобой и Роджерсом?                  Чувствуя то, как загрубевшие пальцы от вечной работы проходятся по ладони, резко сделал шаг в сторону, но реакция Человека Паука, хоть и бывшего, заставила прижаться к столешнице всем телом. Вздрагивая, когда Питер приближается достаточно близко, чтобы рассмотреть россыпь веснушек и каждую кудряшку по отдельности, слегка наклонился и отметил в голове разницу в росте — Паркер потянулся вверх только в двадцать, а Старк, по естественным причинам, пошел вниз, но это никогда так не пугало, как сейчас.                  — Причина не в договоре, — замечая легкий кивок, даже не думал отстраняться, ведь тогда от великого Тони Старка ничего не добьешься, разглядывал пробивающуюся седину на висках, — соблазнительный засранец. — Тони.                 — Все дело в Зимнем Солдате.                 Тяжело вздыхая, когда Паркер все же отходит и прижимается пятой точкой столешницей рядом с ним, все же думает, как все рассказать спокойно и без накатывающей истерики. Пару недель назад, когда Пеппер спросила это же, пытался что-то объяснить, но вместо этого кинул «Ничего» и приложился к бутылке на вечер — Тони Старк просто не умеет говорить о таком.                 — Да, я знаю, что он был запрограммирован и виновата только Гидра, но тогда не мог думать спокойно и ввязался в драку с ними, — кажется, что руки стало мелко подрагивать, но Питер делает маленький шаг в его сторону и прижимается плечом к его и этого хватает, чтобы сказать больше. — Говард и Мария Старк были помехой для Гидры.                  Голос дрогнул на имени матери, ведь во всем этом деле было жаль только её — маму он любил больше всего на свете. Любил её нежные руки на макушке, тихие ворчания и нравоучения, теплые объятия, понимание и принятие, голос — абсолютно все. С отцом такого не было, над его могилой не хотелось плакать и винить во всем себя, ведь был слишком слаб и не настоял на том, чтобы она осталась с ним в тот день.                 — Да, он такая же жертва, как и те четверо солдат в Сибири, но, — бегая взглядом по столу, понимая, что сейчас будет катастрофа, надеялся, что Паркер уйдет после этого и больше никогда не появится. — Я не знаю, Пит, правда… не знаю.                 Тони всю жизнь считал, что смерть в автокатастрофе была какой-то смешной шуткой, ведь они великие люди, но, когда подтвердил свои догадки, то не мог удержаться на ногах и действовал на бушующих эмоциях. Это и происходит сейчас, но сейчас у него нет цели убить Барнса и заодно Роджерса, которого отец возносил до небес, что даже не потрудился все рассказать, лишь справится с нахлынувшим опустошением вперемешку с горьким, как тот чай, отчаяньем.                  Питер не уходит, когда видит столь отвратительную его сторону, слегка касается локтя и замечая, что мужчина прямо сейчас упадет, спешно перехватывает плечи и прижимает к себе. Громко сглатывает, когда чувствует крупную дрожь, по привычке касается загривка и слегка поглаживает большим пальцем, дергается, но не убирает рук, лишь сжимает сильнее в изгибе своей шеи, когда Старк сжимает талию в крепких объятиях.                 — Злись, Тони, злись, но на правильных людей, — зная, что именно сейчас нужно Старку, лишь сильнее прижал к себе и не дал отстраниться — Питер переживет все, но не старковские глуповатые извинения и попытки оправдать свою минутную слабость. — Злись на них, ругайся, но не держи в себе…

«Надо уходить.»

                Понимая это, как и то, что Тони Старк не имеет право на слезы, тем более перед ним, предпринял слабые попытки взять себя в руки, но отдался на волю чужим. От Питера пахнет успокаивающими травами, уличной свежестью и чем-то до боли желанным, настолько, что хочется остаться навсегда в крепких объятиях. Хочется задохнуться не столь в собственных противоречиях, как в нем, снова, ведь Питер его понимает — это было всегда.

«Почему он не может остаться?»

                Сейчас Питер рядом, нежен, как и тогда, спокоен, словно удав, все так же вселяющий желание стать чуточку лучше и не винить себя во всех проблемах этого мира, — все делает он, а не фанаты воспевающие оды Железному Человеку. И вопрос почти срывается, но проглатывается вместе с всхлипами — нет, больше этому не бывать, одноразовая акция.                  — Ты хороший человек, Тони, не губи себя, — замечая, что мужчина в его руках словно и вовсе прекратил дышать, прикрывает глаза и делает то, о чем точно пожалеет — целует в висок и снова растворяется в этом человеке. — Ты делаешь больно другим, когда снова думаешь об этом.                 Хочется смеяться, ведь Питер в накручивании себя преуспел намного быстрее, чем сам Тони Старк за годы жизни, но вместо этого кивает и старательно пытается успокоиться. Нужно было взять себя в руки, но, если он это сделает сейчас, то Питер исчезнет из его жизни — поможет и оставит, словно ничего и не было. Этого не хотелось, потому, даже когда всхлипы прекратились вовсе, не думал убирать руки, упрямо держал их на талии и мотал головой на попытки Питера отстраниться — еще немного,  нужно всего пару минут.                  Тони Старку никогда не скажут, что Питер дождался того момента, когда эмоциональная встряска перейдет в облегчающий сон. Не скажут и то, как на глазах Пеппер Поттс и Джеймса Роудса бывший герой нес на руках в спальню миллиардера, укладывал в постель и еще пары десятков минут сидел рядом и разглядывал спокойное лицо Железного Человека.

Не скажут, ведь это все усложнит еще сильнее.

***

«Чертов Роджерс.»

                 Ссыпаясь проклятиям в того, кто этого и не услышит, снова заваривает себе крепкое кофе в двумя ложками коньяка, ведь уснуть больше не получалось. Хотелось бы врать себе так же виртуозно как и другим, но не получалось — ему просто нельзя спать, ведь подсознание слишком живо вырисовывает картины прошлого.                  Хотелось верить, что то время что-то неправильное, но с каждым прожитым днем, когда мысли снова уходили в забытое и стертое им самим, вновь понимает — нет, все было так, и все испортил только он. Тони мог не говорить то «Извини», мог не бросать в момент, когда эмоциональное состояние Питера после восстановление Мэй Паркер стабилизировалась, но все равно это сделал, ведь обещал это себе — «не портить жизнь Питу с его геройствами».                 Тони знает, что жизнь с ним для Питера опасна — привык, что все кого он любит рано или поздно умирают. Видел, что Питер был готов убить того, кто ранил Мэй, остановил, хотя понимал что не надо, но все равно это сделал, ведь Человек Паук —хороший парень, дружелюбный сосед из Квинса, а не убийца. Смог заметить ту грань, когда в очередной раз Человек Паук не просто ни смог не увернуться, а не захотел этого. Штопая Питера, снова и снова проговаривал о безопасности, но вместо спокойного разговора случилась ссора, все понеслось кувырком вниз — он сам виноват.

Но жалеть не будет.

                Не будет жалеть, может иногда, но больше скучать и хранить в воспоминаниях лучшие моменты, ведь смог уберечь Питера от опасности — ушел и не оглянулся, когда его солнечный мальчик медленно превращался в один сплошной комок агрессии вперемешку с полной отвержением геройской деятельности. Тони Старк счастлив, что Человек Паук пропал из газет, только иногда вспоминая между строк с желанием народа его вернуть, но Питер не читает — знает, что нет.                Будет помнить, но никогда не сравнивать с другими, чтобы не делать себе хуже, ведь с ним никто не сравниться. Продолжит жить в браке с Пеппер и геройствовать, но даже взглядом не напомнит о нем, лишь сохранит в памяти и в скрытой папке с глупым названием, чтобы в моменты ностальгии открывать, улыбаться и надеется, что с ним все хорошо.

Питер сильный.

                Питер сильный, он справится, а его желание уронить весь мир к ногам достаточно глупое — не примет, пошлет и заставит пожалеть, потому не стоит. Они в этом похожи — оба накручивают себя слишком быстро, до упрямства горды и уверены в своих мозгах и силах, которые и вправду безграничны.                  Убирая ложку из кофе, понимая, что все эти полчаса, может и час, мешал коньяк, облизывает, поднимается и сует в мойку, но резко замирает, когда слышит покачивание стула — он ничего не касался. Резкий страх, тот самый, который говорит, что за спиной кто-то есть, заставляет коснуться груди и в любой момент активировать костюм, медленно поворачивается и встречается взглядами с теми, кому места на нарах обеспечены.                 — Сами пришли сдаться, — разглядывая обоих и видя, что Барнс достает пистолет и пододвигает ближе к нему, а после с поднятыми руками сидит на стуле, заставляет только тяжело вздохнуть и качнуть плечами. — Правительство, кажется, за вами гонялось не первую неделю.                  — Правительство не столь активно, как твой друг, что хотел вернуть должок.                  Не понимая о чем они и хмурясь, разглядывая то одного, то другого по очереди, но все же вздернул бровь, когда Барнс выплюнул «Паук мне челюсть сломал.», и сел за стул, когда понял что к чему. Понял, что это был за «друг», но не понимал — зачем это Питеру и к чему возвращать непонятный долг?                 — Что он сделал?                 Стив Роджерс, что точно был уверен в сговоре с неизвестным никому из Мстителей другом, все же открыл рот, чтобы все рассказать, но в раз передумал — что-то за это время в Старке поменялось и неизвестно что.                 — Выследил нас, хорошенько прижал, сказал, что мы «кучка придурков» и обещал самолично прибить, если не поговорим с тобой, — вздрагивая только от мысли о том парне, что все это время за ними наблюдает через жучки, все же кивает, ведь понимает — это нужно сделать все цивилизовано. — Старк, то, что я был не в своем уме, не убирает с меня ответственности, потому сдамся правительству завтра.                  Тони не верит своим ушам, хотя и глазам не стоит, ведь сейчас перед ним не хладнокровный убийца, а мужчина, который устал прятаться и просто хотел спокойствия — тюремного или нет, разницы точно не видел. В поле зрения попадает рука Роджерса, что крепко держит пальцы Барнса и не желает отпускать, а стоило поднять взгляд, как увидел легкое кивание и услышал: «Я тоже предстану перед судом».                 — Мне жаль, что мое появление заставило Мстителей разъединиться, и, самое отвратительное, посеять вражду между тобой и Стивом, — говоря прямо, замечая легкую усмешку на губах сына Говарда, лишь кивнул. — Знаю, что такое не прощается, но все же скажу.

«Извини.»

                 Слово, что не значит ровным счетом ничего, но почему-то от этого стало легче, как и от их вида — нет, он не смеялся над тем, что те только после пинка паучка решились прийти к нему, лишь от их нового амплуа разыскиваемых преступников.                 Хочется сказать, что раскол случился не из-за Барнса, ведь договор многие не хотели подписывать из-за его абсурдности, но нужности. Хочется посмеяться, ведь Роджерс и раздражал безумно до этого — своей идеальностью, которой не было, громкими словами, что снова сравнивали его с отцом, обвиняющие в эгоизме и, тем же внушаемым Говардом Старком пониманием того, что именно Капитан Америка является совершенством.                 — Это все?                 — Будет только просьба, — понимая, что это звучит слишком для них, все же глубоко вздыхает и надеется на милосердие миллиардера. — Не сдавай других.                 Делая глоток уже давно остывшего кофе и упорно пытаясь разглядеть в чужих словах насмешку, даже не думал, что возможно быть настолько наглыми — правительство найдет каждого и заставит сесть, а в его возможностях только смягчить их судьбу тем, что они подпишут договор. И, если быть до конца честным с собой, то Сокола не хотелось прощать — пускай сломает себе ноги и не сможет вставать, а после уходит в отставку.                 — Я ничего не буду делать, ведь теперь они проблема правительства, — замечая переглядки супер солдатов, все же кивает головой — вот на это он пойдет, но не более. — Они могут прийти ко мне и подписать договор, тогда никто не сядет или же до конца жизни скрываться — их выбор. Больше никто и ни за кем бегать не будет.                  Роджерс сжимает губы и кивает, точно понимая, что на большую милость рассчитывать не может — это их дело, а они закончили со своим. Тони понимает их без слов и кивает, точно ожидая, что те уйдут так же, как и вошли, но они все равно сидели, переглядывались, точно пытаясь запомнить последние минуты. И это раздражало, ведь хотелось допить кофе, потому был готов их прогнать, как птиц с балкона, но Роджерс тяжело вздыхает и достает из внутреннего кармана куртки сложенную в несколько слоев бумагу и пододвигает ближе к Старку.                — Помниться, что когда-то мы также сидели за этим столом и обсуждали жизнь нового Капитана Америки, — кивая Баки, который спешно встал и решительно пошел к окну, где уже через секунды скрылся, все же вернулся к Старку. — И, мне до странного казалось, что ты меня понимаешь и тоже был готов поменять эту жизнь на пять минут разговора с кем-то. Это ведь был Паук?                  — Не лезь в душу, Роджерс, — невольно подтверждая его слова, видя понимающий кивок, все же раздраженно кивает на подпись «Тони Старку от Пита». — Завтра с утра вы с Барнсом отправляетесь в Ваканду для прочистки мозгов.                  Стив, что до этого был хмур, вдруг расцвел — еще немного и обниматься кинется. Закатывая глаза, точно не собираясь раскрывать, что все это время думал об этом, а после слов Питера и вовсе принял точное решение, махнул в сторону окна — «да дайте допить это чертовое кофе!».                  — Тони…                 — Если будет хоть один вопрос-                  — Спасибо, — видя, хоть и через толстый слой безупречно выработанной за годы раздражённого спокойствия, все же хочет это сказать. — Ты похож на Говарда больше, чем тебе кажется, но в одном ты его превосходишь, — Старк усмехается, но это не значит, что не хочет слушать. — Ты герой, Тони, намного лучше, чем я.                  Тони удивленно разглядывает того, кто сейчас это сказал и кивнул, когда Капитан Америка, точнее тот, кто от него остался, поставил щит на стул и скрылся так же, как и Барнс несколькими минутами ранее.

«Слуховые галлюцинации?»

                 Ему показалось или только что Стив Роджерс сказал, что он, Энтони Эдвард Старк, герой лучше, чем он? Тот самый человек, который обвинял в эгоизме на протяжении долгих лет, сравнивал с отцом и каждый раз унизительно пытался выглядеть лучше в других глазах путем унижения достоинства Железного Человека? Может у него не только слуховые галлюцинации, но и зрительные, ведь щит до сих пор перед его глазами — тот самый, что создал отец для Капитана Америки.

«Нет.»

                Понимая, что это точно не глюк, впервые в своей жизни чувствует легкое разочарование вперемешку со свободой от сказанных слов — это странно, но Тони нужно было знать, что Капитан Америка, фаворит его отца, считает Железного Человека героем, если не равного себе, то хотя бы им. Вот только само совершенство назвало его лучше себя, а это заставляет разочаровываться — так, к красивому словцу это добавил.

«К черту их двоих.»

                 Ненавидеть кого-то всю жизнь энергозатратно, но и прощать просто невозможно — Барнс все равно это сделал. Легче становится только от понимания того, что Барнс раскаивается и помнит это, а те, что  руководили им — давно мертвы, может, уничтожены им же. Тони Старк в состоянии понять, но не простить — этого достаточно, чтобы жить дальше и снять маленький груз со своих плеч. И с другими проблемами разберется потом, а пока что ему нужно с утра их увезти в закрытое от правительство место и помочь Барнсу прийти в себя — маленький подарочек им на свадьбу, пускай радуются пенсионеры отпуску.                 Делая глоток кофе и морщась, понимая, что такую едкую жидкость невозможно просто так пить, кидает взгляд на бумагу, которая была сложена наспех, закрывает глаза на долгую минуту, пытается перебороть себя, открывает и все же берет в руки. Долго разглядывает почерк Питера, улыбается забавному «Пит» и вновь ностальгически усмехается — это сокращение звучало так уютно и тепло, что мальчишка расплывался в улыбке, а сам Старк понимал, что пропадал в нем все больше.                 Тони, я пишу тебе это, чтобы донести простую мысль — ты идиот.                  Нет, правда, ты просто придурок, ведь не мог поговорить со мной о том, что волнует, а просто взял и сбежал. Я бы понял, я бы отговорил твоих тараканов это делать, я бы помог тебе понять, что мне нужен только ты и возраст просто цифра в паспорте и хруст в коленях. Забавно, но теперь у меня все хрустит, а чего только спина стоит — извини, что когда-то посмеивался над этим. Я не со зла.                 Я не знаю, что писать, ведь каждое слово здесь может просто остаться незамеченным, но все же… Тони, я соврал тебе тогда, ведь любил, люблю и буду любить. Нет, не смей говорить, что я просто неопытен в отношениях, ведь они были, хоть и в малых количествах, но никто и близко не был таким, как ты. Правильно, ведь таких придурков еще и не найдешь, только ты у меня один такой.                 Мишель, Нэд, Мэй… Они все говорили, что ты для меня плохая пара, но слушать их никогда не планировал. Серьезно, я не шучу! Я в жизни не встречал и никогда уже не встречу столь хорошего, доброго, харизматичного и любящего мужчину, который искренне заботится о каждом близком человеке и готов свернуть ради них горы. К черту мне нужны отношения, если в них никто не будет со мной спорить об элементарной термодинамики и в конце улыбаться так, что хочется и разделить одну фамилию на двоих.                 Спасибо, что не стал спорить со мной и пытаться помочь, просто взял и ушел, хоть и заставив проплакать пару месяцев. Я со всем справлюсь, ты же знаешь, потому не переживай обо мне. Я никогда не ставил на себе крест и обязательно поступлю в МТИ, но чуть позже, когда погашу остатки долгов, может через годик?                 И, насчет договора… Он мне не грозит, ведь больше Человека Паука не существует. Да, привести Барнса и Роджерса было его последнее дело. Костюм, можно оставить на память? Серьезно, это просто чума… Такую красоту хочется повесить в рамочку. Наверно, я попробую это сделать.                 Извини, что не был на свадьбе, было немного… больновато, но и не до этого. В тот день хотелось просто выспаться, а не появляться как зомби на столь важное мероприятие. Вы хорошая пара, правда, потому искренне желаю вам счастья и долгих лет жизни. О детишках уже думаете? Нет? Очень жаль. Хотелось бы увидеть твою маленькую женскую версию.                 Извини, я нервничаю, потому написал столько ерунды, но суть ты понял, да? Ты — идиот, Тони Старк! И я люблю тебя таким, но мешать вам не буду. Обещаю, что когда-нибудь мы снова сможем общаться, как хорошие друзья, но это будет потом, а сейчас...

До скорых встреч? Ага, точно, именно так.

                Р.S. Я прибью этих двоих, если они скажут тебе что-то лишнего, так что можешь не думать об этом. И да, я врезал Барнсу, он заслужил, а Роджерсу прописал хуг правый и левый. И это хваленные супер солдаты? Посмейся там за меня над ними;)                 Джеймс Роудс достаточно хорошо ходит, чтобы не звать роботов с кофе, потому сам пошел этим утром на кухню, но его опередил Тони Старк, который в хорошем настроении готовил блинчики и иногда поглядывал на помятый листок с улыбкой.

До скорых встреч, мой маленький паучок.