Принцесса и Шут

      В далёком королевстве, там, где солнце светит ярко, родилась на рассвете принцесса, что среди светлоголового народа стала дитём самой ночи.             Королевство то славилось тем, что гордо носил каждый светлые словно золото волосы. Что круглый год листья зелёные, что цветы благоухают в полях да под окном очаровательных дам, что даже в часы сновидений всё было столь сказочно и светло, что признано то королевство было местом самого Солнцебога.                         Король и Королева правили справедливо, по чести. Любили народ. Да только боялись, что их прекрасное место стояло лакомым кусочком для других королевств, где нет такой красоты. С разных мест приезжали гости, с разных дворцов являлись к ним королевские семьи. Однажды в вечер бальных к ним заявилась женщина, что была из лесов тёмных, куда солнце не заглядывает. Звали ту даму Мерула. Она была стара, её чёрные глаза и чёрные как смоль волосы обращали на себя взгляды. Одетая в тёмное фиолетовое платье с чёрной вышивкой будто ночь, она прошла сквозь людей плавной походкой. Обратилась она к Королю и Королеве из земель Солнцебога с просьбой помочь ей, мол, жизнь во мраке тяжела. Помощь ей нужна, хоть немного света даровать, чтобы люди во тьмах жили также хорошо.             Только Король в ответ посмеялся над ней. «Не место чёрным тварям средь люда светлого!» - сказал он громко, на что все гости подхватили смех. Мерула же, чувствуя стыд, посмотрела ему в глаза, заявив: «Ко мне ты холоден, ибо я тебе чужда. Но также ли ты холоден будешь к близкому по крови, коль будет он такой же чёрной тварью, как и я? Запомнишь ты мои слова, белая тварь!». Последние слова она прокричала так громко, что окна задрожали. Услышав это, люди испугались, не уж то проклятие это было. Женщина развернулась и ушла, не проронив ни слова больше.             Прошли годы. Всё было также. Король и Королева уже в годах всё мечтали о ребёнке, позабыв про когда-то пришедшую к ним Мерулу.             Мечты их сбылись, Королева несла дитя. И каждый вечер она размышляла о том, как будет прекрасен её малыш. Вот только не случилось ничего, что она себе представляла. На рассвете, когда солнце показало первые лучи, у неё родилась дочь. С кожей, будто холодный лёд и с волосами словно бездонная тьма. Все были растеряны. Девочка кричала, открыв чёрные-чёрные глаза. Она не понимала, почему все так на неё смотрят. Почему её мать не берёт её в руки, не прижимает к себе?             Король, стоявший рядом, лишь тогда вспомнил слова той женщины. «Будешь ли ты холоден к такой же чёрной твари?» - донёсся голос где-то в отголосках памяти. - Ваше Высочество, что же делать? – спросила служанка, омывая водой бледную от горя Королеву. - Видать то моё наказание за слова, - вздохнул он горестно, - мы вырастим её. Когда она достигнет четырнадцати лет, отыщем принца ей, да отправим. Быть может, внук наш её чёрных кровей не понесёт, и будет всё как прежде. - Как могло случится так? Неужели та женщина и вправду прокляла? – сквозь слёзы спрашивала Королева, осторожно держа на руках новорождённую.             Весь народ узнал в тот день о проклятии. Что дочь, названная Меланией, черна как ночь. Король же дал указ её не обижать, пообещав отдать замуж за заграничного принца, мол, «тем облик не важен», а заодно наказал всем относится к девочке, как полагает, как к принцессе. Без шуток, оскорблений, без сравнений.             А девочка росла красавицей. Аккуратные черты лица, нежность в каждом движении, глаза полны любви и ласки. Всё в ней говорило о том, что должна была она родится светлоголовой, что душа у неё от Солнцебога, а тело от Ночноликой. Длинные вороные волосы, локоны аккуратно вились, спадая с плеч, ресницы тёмные и густые, словно вороньи перья, глаза как бездна, в которых играли лучики света. Длинная тонкая шея, красивые длинные пальцы, усыпанные маленькими родинками. Противоречивая она росла среди светлого люда, всегда с любопытством смотря на них, а потом на себя, словно с малых лет понимая своё отличие.             Король и Королева любили дочь, однако больше всего любили свой род и своё королевство, считая его местом лишь для людей от солнца. - Ох, бедная моя девочка, за что заслужила она такое наказание? – вздыхала Королева ночами, сидя у кровати дочери. - Матушка, я чем-то обидела Солнцебога? – спросила однажды Мелания. - О нет, моя жемчужина, ты никого не обижала. Ты в наказание отцу такая явилась. Другая, не такая, как мы все. Но душой ты наша. - И что же делать, матушка? Как мне исправиться и быть такой же, как и вы? - Боюсь, ничем тут не поможешь. Когда ты подрастёшь, мы найдём тебе принца, такого, что полюбит тебя. В другое королевство, где нет кровей единых. Ты будешь счастлива.              И вот шёл Мелании тринадцатый год. Красивая юная девушка с нежным цветущим сердцем. «Ох, если бы была она такой, как мы, какой же красавицей тогда б была она» - говорили про неё люди. И сама Мелания считала так, подолгу сидя перед зеркалом, покрывая голову жёлтыми растёртыми цветами, представляя себя такой же, как и все. - Кто меня сможет полюбить за такое уродство? Неужели мне тоже придётся уехать в тёмные земли? – спрашивала она себя, сдерживая слёзы, которые так и капали на красивое нежно-голубое платье.             Настало время бала в честь принцессы. Все готовились к нему с радостью, ведь на балу мог встретиться ей тот самый принц. Король уведомил все дворцы о том, что дочь его уж скоро замужней должна стать. Конечно же, в приданное готов отдать он был часть земель, где солнце светит не так часто. И за приданным принцы готовы были выехать на бал. «В родне быть с этою семьёй, ещё и землями владеть? Вот это удовольствие! Нанять служанок да покраше, чтоб ложе с ними разделить в ночи искушающие, и вот уже наследник светлоголовый на подходе, Король и Королева счастливы, а принцессу мы заставим план такой принять!» - говорили принцы, в тихую смеясь в углу дворца.             Одним из принцев был Деметриус, красивый благородный принц из южных земель, где люди разной крови, где земли разной почвы, где разные традиции и народы. Волос его будто дерево, а глаза словно пасмурный день, гордый, богатый, был завидным для всех дам. Он был слегка постарше принцессы, но в свои года был уже умён, рассудителен и ничем не уступал взрослым мужам. При нём развлечения ради стоял шут, коего он отыскал в небольшом поселении недалеко от земель Солнцебога. Тот одет был скромно, как деревенский паренёк, на лице была смеющаяся маска. - Ну, что же ты, Лука, развлекай народ! – сказал принц, указывая на зал. - О, весь этот бал одна большая шутка, мой принц! – радостно хихикал шут. – Вы гляньте, все здесь собрались за тем, чтоб выгнать поскорее чёрную букашку кому-нибудь да в руки!             Люди возле него стали собираться, посмеиваясь. Король и Королева слышали лишь издалека, о чём глаголит неизвестный им весельчак, но улыбались, понимая, что в шутках его лишь горькая правда. -  Сегодня в хлев ходил я по утру без фонаря, как по привычке! Смотрю, а там в углу принцесса было уж стоит. Я испугался жутко! Потом смотрю, а это просто тень! Вот думаю сейчас, выйдет к нам будущая дама чьего-то сердца, и спутаю её с углом в хлеву!             Лука развлекал народ, задорным голосом придумывая шутки. Принцессу знал он лишь из слухов, ведь жил довольно далеко. Ему уже шестнадцатый год шёл, усердно он работал у дядьки на ферме. Ругали его за дурачества, пока не придумал он стать настоящим дураком. Сшил себе костюм придворного шута, да развлекал местных по вечеру. И вот так и встретился принцу. Тот предложил хорошую оплату, коль согласится дурачок побыть на балу, повеселить народ.             Тем временем Мелания не отходила от зеркала, прихорашиваясь и волнуясь. Ведь ей нужно было понравиться, а как можно полюбиться, будучи такой? - Достойна ль я любви принца? – спрашивала она сама себя, замазывая краской пятнышки на теле. - Миледи, все гости прибыли, а вас всё нет, - подошла к ней одна из служанок.             Поправив красивое бежевое платье и украшение из листьев в волосах, она боязливо, но сохраняя женственность и плавность, спустилась вниз. А внизу уже во всю о ней шли разговоры. Отрывисто лишь слышала она о сути разговоров, где средь говорящих самым ярким был чей-то задорный голосок.             Как только сошла она с лестницы, все повернулись, и вежливо, как их просил Король, поклонились, закончив веселье. Мелания же в ответ опустила нежный взгляд, поклонившись, и встав возле Короля так горделиво и грациозно, что у того самого дурачка-шута внезапно шутки прекратились. Музыка заиграла, люди продолжили болтать, принцесса о чём-то говорила с Высочествами. - Да, верно о ней говорили, дочь Ночноликой. Даже мой народ такой черноты не видывал! - насмешливо смотрел на неё принц Деметриус, всё ещё сохраняя то весёлое настроение, которое было пару минут назад. – Что же ты, Лука, замолчал то? Боишься обидеть создание, которое уже обижено судьбой? Так не стесняйся! - Она так необычна, - смотрел на неё зачарованный шут. Улыбка осталась лишь на его маске, а сам он был заворожён принцессой, не закрывая глаз. И пусть облик её необычен, но как же она была хороша.             И вот часом позже к принцессе подходили принцы, знакомясь, но еле удерживая на ней взгляд. «И вроде всё при ней, а вроде всё не так, на ведьму схожа из тёмных земель» - говорили они про себя. Король это видел, и понимал: не найти того, кто одарит его дочь любовью. Но может хоть найдётся один, который не одарит презрением?             Наконец вышел к ним Деметриус. В мечтах своих он уже давно владел их дворцом, а принцессу держал в самой дальней комнате, имея красивых светлых деток в угоду пока ещё правившего Короля. - Ваше Величество, я столь польщён явиться перед вами! Я к вам со скромными гостинцами, и небольшим подарком! Я слышал в ваших землях так светло, но будто радости на ваших лицах я не вижу! Позвольте дать вам в качестве забавной зверушки – придворного шута, коего я нашёл недалеко в небольшой деревушке! – сказал принц, и показал на Луку, который стоял в невидимом для других смущении. «Как же так, в подарок? Ведь уговор был лишь на бал!» - подумал шут, низко правящим кланяясь. - Как относитесь вы к браку? Принцесса образована, воспитана, как надо. Будет вам хорошей послушной женою, коль окажете такую милость. – сказал напрямую Король, которому принц пришёлся по душе. - Ах, я был бы счастлив! С первых её шагов на этом балу я увидел в ней такую грацию и изящность, кою никогда не встречал у дам при моём дворе!             Королева улыбнулась, а в след за ней скромно улыбнулась и Мелания, заливаясь краской от таких приятных слов. Король лишь одобрительно кивнул, позволив молодым узнать друг друга в танцах, которые вовсю уже исполнялись в зале. - Вы так добры ко мне, милорд! Чем заслужила я подобное отношение! – улыбалась принцесса, показывая свою красивые белоснежные зубы. - О, Король и Королева так страдают, как мог я пройти мимо их горя? Не беспокойтесь, к вам будут относиться с тем же аккуратным уважением, которое оказывают вам здесь!             Принцесса слегка улыбнулась, принимая очередную стрелу в своё сердце. Да, принцы здесь не ради неё, а ради её родителей, которых жалко. Она лишь наказание, от которого здесь все пришли избавиться. Нет места для любви, и даже для малейшей дружбы.             Принц танцевал с ней до тех пор, пока не взошла луна. Всё это время они молча смотрели в стороны, и ни разу не посмотрели друг на друга. Принц с надменной улыбкой, пребывая в мыслях о богатстве, а принцесса с печальной улыбкой, пребывая в мыслях о проклятии и судьбе. - Что ж, моя принцесса, я рад был провести сегодня с вами этот вечер. Надеюсь, наша свадьба пройдёт как можно быстрее! – сказал принц, не поцеловавши руки, не поклонившись, поспешил уйти.             Мелания лишь посмотрела ему вслед, подумав: «Это то, чего я заслуживаю», и вышла в сад.             В саду красиво сверкали фонари, таившие в себе солнечный свет. «А ведь они тоже одни посреди совершенно другого цвета. Но почему же они, будучи одинокими солнцами среди этой тьмы, выглядят так прекрасно? А я среди света одинокой тьмой кажусь уродством?» - подумала принцесса. - Вас нелегко найти, миледи, - донёсся голос где-то вдалеке. Принцесса ахнула и обернулась, то был лишь шут, стоящий у пруда, с маской на лице. - Да, вы можете не продолжать шутить, объясняя, почему, - тихо ответила принцесса, сидя на скамье, откуда открывался вид на красивый ночной сад. - Я не хотел шутить, не обижайтесь на меня, - поспешил ответить Лука, подойдя немного ближе. - Ах, я слышала ваши шутки этим вечером! Они так правдивы, что правда сия режет мне душу! - О, я не хотел вам делать больно! – шут подошёл ещё ближе, присев на землю подле скамьи. - Я понимаю, я не злюсь. Нет смысла злиться мне на правду. - Вы же не виновны в том, что родились такой! – шут смотрел на неё заворожённо, она была словно прекрасный лебедь, горюющий от трагедии своей жизни. – Я бы посмел сказать, что вы прекрасны! - Возможно, благодаря образованию, родители дали мне лучших учителей! - О нет, я не про это. Бесспорно, вы так воспитаны, что будете прекрасной королевой. Из уст моих прозвучит это пошло, но вы очаровательны внешне, миледи! - О, опять ваши шутки! - Нет-нет, никаких шуток, лишь чувства! – сказал Лука, сняв маску и посмотрев своими карими глазами на прекрасное чуть ли не плачущее лицо принцессы. – Позвольте, я скажу вам то, что терзает душу мне с тех самых пор, как вы оказались предо мною на балу! В вас столько изящества, столько неведомой красоты, что я готов молится Ночноликой за столь прекрасное создание, что мне довелось встретить! - Как можно? Я не верю вам. Иль больны вы, отчего не видите, что я другая! - Где же вы другая? Руки, ноги, голова, два глаза, такая же как все! - И снова шутки ваши, дурак! Я тень среди столь светлых людей! Странное безобразное диво, на которое на балу стеснялись смотреть! Ах, даже принц со мной говорить не желал, - с этими словами слёзы полились градом. - Ваш принц подлец, - шут достал из кармана платок, подав его принцессе, - он видит в вас будущие земли, и упускает такую трогательную красоту! Я был не прав, шутя над вами, не знал тогда я, что творю, лишь из слухов вывод составляя, сейчас реальную вас вижу, и совесть угрызает моё сердце. - Зачем вы больно раните меня подобными словами? Почему лишь вы на всём белом свете пытаетесь мне вразумить другое! Не бывает так! - Я не балован, миледи. Живу я средь людей, которым дела нет до золотых волос или цвета глаз. Я рос, где любят за душу, а не тело. Где главное взгляд, а не глаза. Где смотрят на движения, на человека, на его нутро, а не на то, во что одет. Я вижу в вас прекрасное печальное дитя, душу чище которой не найти. В ваших словах ни капли зла, а сердцу не хватает доброты. - Как согревают душу ваши фразы, вот только не смогу видеть так себя, как видите меня вы. - О, так это просто, вот смотрите: волосы ваши как звёздное небо над нами, такое же тёмное, что можно утонуть. Ваши глаза не имеют яркого цвета только потому, что отражают свет этого мира, я в ваших глазах вижу тепло, мерцание ночных фонарей. Готов утонуть в них как самой тёмной ночи, и согреться теплом вашей улыбки. А ваши пятнышки, кои вы прячете на теле – настоящие созвездия! Готов рассматривать их и находить в ночи. - Как вы можете столь пошло вести себя, если я даже не знаю вашего имени, - принцесса покраснела, не веря, но желая верить, словам этого глупого шута. - Я Лука, миледи. - Теперь я вас знаю. Непристойно вам осматривать тело дамы, будучи незнакомым ей шутом! - Ох, я не хотел, я лишь восхищался! - Так восхищались, что прочли на мне созвездия? – Мелания посмеялась, отмахивая рукой последние капли слёз. - Вы знаете, у нас в краях считается, что пятнышки на теле – это лишь места, куда любимый человек целовал вас в прошлой жизни. - Ах, какой кошмар! Вам должно быть стыдно, что вы ведёте со мной такой разговор! - Простите, я не хотел заставлять вас краснеть! Я лишь выражаю своё восхищение вами. Я не приучен к дворцовым скромностям, живя по принципу: говорить честно и открыто. Как я могу ходить вокруг, стесняясь собственной любви? - Как можно так полюбить. С первого бала. - С первого взгляда! Я вижу в вас нечто особенное. Ах, если бы я был достоин вас, если бы я мог любить вас, будучи принцем, а не простым крестьянским дурачком. - Видать, будучи принцессой, достойна я любви шута, но не достойна любви принца. Хотелось бы мне любить вашу любовь, хотелось бы мне верить, что вы реальны. Я выросла отцовским проклятием, как могу я быть любимой кем-то. - Позвольте мне вас навещать. Дарить вам то, чему не верите вы. Я не достоин вашей любви, но может быть останусь в памяти я вашей как человек, который вами очарован был, как самой яркой ночной звездой среди ясного неба? А сейчас мне нужно бежать, миледи. Я счастлив был вас повидать и этой ночью я помолюсь увидеть вас потом ещё хоть раз! - Яркой ночной звездой среди ясного неба?.. – повторила Мелания про себя эти слова, смотря, как шут поспешно надевает маску, удаляясь всё дальше от неё.             «В сказках я читала о такой первовзглядной любви. Но чтобы шут любил – такого не видала. Быть может я действительно достойна лишь такого? И что же делать мне с его любовью? Ах, я хочу влюбиться в его слова и этот тёплый взгляд, что встретила я впервые. Но страшно, как же страшно!» - подумала она, встав со скамьи, и будто околдованная, опьянённая ночным разговором, удалилась в свою спальню, где долго не могла уснуть, в мыслях тяжких пребывая.